Тобирама Учиха

      Ярость била из Тобирамы ключом не переставая, ворочалась огненным острым крошевом под самой кожей, хотелось выплеснуть это наружу, уничтожить все на своим пути!       И если бы не крепкая рука брата на плече, что слегка его приобнимала даря чувство приземленности и поддержки, он бы точно сорвался. До дома они шли молча, только там Хикаку наконец отпустил своего младшего брата, позволяя тому запереться в своей комнате.       Айко услышав шум в коридоре обеспокоенно выглянула из кухни, удивленно смотря на Хикаку.       – Милый, ты почему дома? Что-то случилось? – Она помнила, что некоторые старейшины с опаской относились к Тобираме и оскорбительные фразы в его сторону летели практически на каждом собрании.... Но чтобы заставить братьев уйти из зала совета прямо во время собрания?.. Что же там произошло?       По усталому взгляду старшего сына женщина поняла, дело очень серьезное и не простое.       – Кровный брат Тобирамы объявился… и захотел, чтобы Тора ушел к Сенджу! – Собственные слова вводили Хикаку в ярость не меньше, чем младшего брата. Это же надо было придумать, так нагло явится в их селение и требовать вернуть то, от чего сами же когда-то отказались! Да Хикаку скорее вступит в бой с Хаширамой, чем отдаст своего драгоценного брата!       – Не бывать этому! – Айко тут же активировала Шаринган, не намеренно, на одних лишь эмоциях от того, что кто-то тянет лапы к ее семье. Хоть Тоби-чан и не являлся ее сыном по-крови, она любила этого белого воробушка не меньше, чем родного сына.       ...Когда в суровую зиму, их прежний глава клана Таджима-доно принес младенца, спасенного из вод Нака, она и подумать не могла, что этот ребенок будет так дорог для их семьи. Ее муж был тогда ранен, хоть и успешно вернулся с задания и казалось ее семье хватает испытаний.... Но Шин чуть оправившись от ранений, и вернувшись от Таджимы-доно пришел к ней прося за ребенка. Дорогой муж не был уверен, стоит ли брать на себя такую ответственность, даже по просьбе близкого друга, но вот Айко.... Только услышав о младенце, она немедля отправилась к дому главы клана, с благодарностью принимая в свою семью необычного малыша. Тора-чан очень быстро стал братиком Хи-чана, и сыном для нее и Шина. Настоящим птенцом гнезда Учиха. Маленький, серьезный, тянущийся ко всему новому воробушек, верный хвостик для старшего брата и прилежный сын. И теперь к ее ребенку тянут лапы Сенджу!?..       От разозленной Айко-окаа-сан шло устрашающее ки. Это слегка отрезвило Хикаку и помогло собраться с мыслями.       – Да! Ока-сан, Тора так и сказал ему! Высказал все, что думает о клане Сенджу. Видела бы ты его в тот момент!.. Никогда не видел столько гнева в братце, он будто действительно стал Белым Демоном на мгновение!       Довольная улыбка сына, заставила выдохнуть Айко, убрать ки, и она понимающе кивнула, прикрыв глаза и потушив горящие огни шарингана. Балбес у нее Хи-чан, младший, скрывшись у себя, скорее всего безумно переживает и нуждается в поддержке, а не в ядовитых замечаниях в сторону Сенджу. Решено:       – Тогда приготовлю мисо суп, можешь сходить за рыбой? – Женщина вернулась на кухню, а Хикаку уже понимая, что вопрос риторический – отправился за продуктами и любимой закуской своего драгоценного отото.

***

      Тобирама же в своей комнате сидел за столом, пытаясь улучшить печать подавления чакры из вне, однако получилось это не очень. Пылающая буря эмоций все никак не хотела уходить, застилая глаза и путая мысли. В очередной раз нервно перечеркнув все написанное, он откинул от себя кисть подальше. Тяжело вздохнув, парень чуть откинулся на мягком дзабутоне и устало потёр глаза.       – За что мне все это Ками-сама? – Рвано, на грани всхлипа выдохнул альбинос, пытаясь привести свои чувства в порядок. – …вернутся к Сенджу… ха! ...забавная шутка… очень, блядь, забавная!       Пытаясь прийти в себя альбинос руками зарылся в короткие, белые волосы, схватив их у самых корней и слегка потягивая. Боль в такой ситуации казалось успокаивающей, отвлекая внимание работающего без остановки мозга на себя.       – Молодец Тобирама... наорал на невиновного человека при всем клане, просто умничка! Вот чтобы он сделал тогда? Пошел за младенцем в холод? Прыгнул за мной в реку? Господи Тобирама ты такой идиот, ему же было не больше пяти лет! – Тобирама разговаривал сам с собой уже на громких тонах, вскакивая дзабутона. Он не мог просто сидеть, ему нужно было двигаться, и он просто начал метаться по комнате из стороны в сторону словно пойманный зверь. Пока поток его мыслей не прервал тихий стук в сёдзи. Глубоко вздохнув он подошёл и аккуратно их открыл, сделать это было сложно в таком состоянии.       На пороге стояла Айко-каа-сан держа на подносе чайник с успокаивающим зеленым чаем, что так обожал ее младший сын.       – Ока-сан, я не думаю, что сейчас….       Но его прервал тихий и спокойный голос матери, что уже зашла в комнату, ставя невысокий поднос в центр комнаты и присаживаясь рядом.       – Ничего, я просто посижу рядом... – Тобирама с благодарностью посмотрел на мягкую улыбку матери, садясь рядом и беря в руки юноми!!! с заботливо налитым чаем.       Вдохнув приятный аромат Тобирама аккуратно и не торопясь испил горячего напитка, тоже сделала и Айко. Так они и сидели рядом, молча выпивая чашку за чашкой. Тобирама был благодарен ей за понимание, и молчаливую поддержку – их с Хикаку мать всегда была очень чуткой и доброй к своим детям.       – Ока-сан… кажется, я совершил ошибку. – Наконец прервал тишину, не уверенный голос юноши и Айко внимательно на него посмотрела, ожидая продолжения. – Я позволил своим эмоциям взять над собой вверх и вывалил всю свою злость на одного невиновного человека.       – Ты считаешь главу клана Сенджу не виновным? – Удивлённо спросила женщина, потому, что сама она так не считала. Тобирама же кивнул, ещё больше удивляя ее.       – Он не виноват в том, что сделал его отец и клан…. Да он Сенджу и да, возможно, в нем есть капля вины, но он ведь был ребенком. Он был ещё мал, чтобы спасти меня… а я… я не знаю, как быть, – Тобирама придавленный пониманием своей ошибки весь сгорбился, виновато уткнувшись взглядом в пол. – я всё ещё злюсь, во мне столько ярости! И при одном лишь взгляде на него все это вырывается наружу! Но он бы не смог меня тогда защитить, он не мог знать, что я жив, он… был слабым. – Тобирама замолк, не зная какие подобрать слова, он все это понимал и не осуждал, но что-то внутри него не хотело это принимать.       – Тоби… ты удивительный, даже не смотря на то как с тобой поступил родной клан, твой кровный отец, ты готов дать шанс брату. – Айко аккуратно провела рукой по волосам сына очень нежно и ласково, после чего притянула его к себе и крепко обняла. – Он не виноват в поступках своего отца. Думаю, твоя ярость не даёт тебе этого принять, ведь тогда твое сердце встанет между двух огней.       – Я никогда вас не брошу! – Тут же встрепенулся Тобирама, чуть отстранившись и смотря на маму, но та притянула его обратно.       – Я знаю милый и я очень рада это слышать! – Их небольшую идиллию прервал пришедший Хикаку, на весь дом провозгласивший, что рыбы не нашлось. Так что вместо тренировки братья отправились на рыбалку. Где старший брат развеял все сомнения Тобирамы прохладной водой реки, куда последнего закинули предательски против воли.

***

      Собрание, покинутое Торой и Хикаку вскоре завершили, было решено обсудить дальнейшую судьбу Хаширамы и его брата позже, и уже в закрытом слушании. Старейшины возбужденно обсуждали как следует поступить, чтобы уничтожить треклятый клан раз и навсегда. Мадара же пока ещё не отошёл от восторга, испытанного вовремя пылкой речи Тобирамы. Никогда прежде он не гордился ни кем так, как гордился альбиносом в тот момент. Такую бурю эмоций он в младшем не видел очень давно и это приводило главу клана в детский восторг! Он понимал, что Тора после такого будет в ужасном состоянии. Но пойти за ним сразу Мадара не мог. Тобирама должен прожить все это в одиночку, проанализировать все, и только потом он будет готов принять заботу. Так было всегда. Да и вряд ли он был рад увидеть Мадару с улыбкой на все тридцать два. Учиха и сам понимал, что его восторг ни к месту, но ничего поделать не мог.       Тобирама был слишком великолепен в этот момент, эти эмоции, эта буря, он был настоящим пожаром. А его речь, Мадара просто слов подобрать не мог, чтобы описать свои эмоции чувства. Тобирама выбрал Учиха! О большем Мадара просто мечтать не мог.       По окончанию собрания, Мадара забрав брата и пленных Сенджу, оправился в главный дом.       Оставлять их с обычными шиноби было опасно для обеих сторон, – Рассудил Мадара. – Потому пленников лучше держать ближе и следить за ними самолично. Хашираме было очень неловко сидеть в чужой комнате, пока хозяин комнаты наоборот ничуть не стесняясь переодевался. Но старший Сенджу был рад, что пришел. Итама, наконец, смог нормально поспать, устроившись на плече брата, это успокаивало, что было особенно нужно Хашираме после гневной отповеди его обретенного брата.       – Мадара, мне кажется это наш шанс.... – Тихо начал Хаширама, решив, что раз у Мадары хорошее настроение, он будет более склонен к мирному решению проблемы.       – Шанс для чего? – Даже не смотря на друга спросил Учиха, завязывая штаны на своем бедре. Тихо напевая какую-то замысловатую мелодию, он достал свой излюбленный балахон из шкафа, облачился и только после повернувшись к другу. Слушать, что еще напридумывал этот безумец, совершенно не хотелось, но нужно было узнать, чего тот хочет. Может даже интересную мысль подскажет.       – Для мира. Мадара, прошу, это же была наша общая мечта и сейчас она необходима для нас обоих! – Взмолился тот, смотря на Мадару снизу-вверх.       – Да? И с чего вдруг? Ты со своим братом в наших руках и после вашей смерти мы легко захватим Сенджу! – Зловеще хохотнул тот. Настроение действительно было замечательным, и Учиха хотел отомстить этому лесному грибу за потрепанные его визитом нервы. Имеет полное право! Нельзя же творить настолько безумные веши!..       – Но ты ведь этого не хочешь! – Хаширама спешно бросил взгляд на брата боясь его разбудить, после чего продолжил уже тише. – Ну уничтожишь ты мой клан и что тогда? Эта битва ослабит вас и тогда ни что не помешает клану Хьюга, или тем-же Хагоромо захватить уже вас!       Мадара прекрасно это понимал, однако признавать чужую правоту не спешил.       – Какая интересная мысль, но ты слишком недооцениваешь наш клан Хаширама и я бы на твоём месте не распускал язык будучи связанным в логове своего врага. – Учиха недобро прищурился, холодно смотря в чуть побледневшее лицо пленника.       Глава Сенджу сжал свои губы, после чего отвернулся, понимая, что разговор не приведет ни к чему плодотворному и может сделать только хуже. Мадара же наконец закончил застёгивать пуговицы и потянувшись с удовольствием хрустнув шеей, достал небольшой столик. Работать придется прямо в личной комнате, а не в кабинете как он привык.       Двое Сенджу, необычным перевязанным и опечатанным «бонсаем» были расположены у противоположной стены комнаты и когда молчали – отлично дополняли интерьер.              День в доме главы проходил скучно, Хаширама и Итама сидели в одной комнате с Мадарой, что лениво перебирал бумаги касательно внутренних дел клана, и пресекал любые попытки Хаширамы на разговор.       Изуна периодически заглядывал, о чем-то шептался с братом и уходил, пока глава не накинул ему работы. Однако, как бы младший не старался убежать от своей участи, она его настигла. И вот Изуна уже водит Сенджу по нужде, приносит им еду и… выгуливает во внутреннем дворике!       – Почему вообще я должен заниматься такой ерундой?! - Бормотал тот себе под нос, идя по каменистой тропинке. Хаширама с Итамой шли впереди, осматривая странный сад.       – Изуна-кун, а что это за место? – С интересом рассматривая небольшой пруд, спросил Хаширама. Итама же удивлённо смотрел на рыб, размышляя почему в их саду таких нет?       – Это каменный сад нашей семьи. – С раздражением отозвался Учиха, пиная мелкий камешек.       – Сад?! Каменный!? – Хаширама удивлённо посмотрел на Изуну, надеясь услышать о том, что это шутка.       – Ну… да? – Учиха явно не понимал, что такого странного в этом саду.       – Но это же не сад! А это… просто… куча камней! Где цветы? В саду обязательно должны быть цветы, иначе это не сад! – Возмущённо возопил тот осматривая обстановку, вся территория была усеяна, по мнению Хаширамы, булыжниками. Простые камни давили молодую и прекрасную траву своим весом, а низкие деревья на их фоне казались совсем пустыми и блеклыми, разве это сад?       – Вам явно нужна моя помощь! Такой сад… теперь понятно почему вы с братом такие хмурые, если бы у меня был такой вид из комнаты, я бы тоже был бы…. – Но договорить главе клана Сенджу не дали, прервав резким пинком ноги в спину. Хаширама упал прямо в пруд с кои, разгоняя рыбу в разные стороны. Вода оказалась ледяной и отдавала водорослями, Сенджу со связанными руками сначала растерялся и не сразу нащупал дно мелкого на вид водоема. И только он хотел подняться, как на него кто-то наступил сверху, не давая и шанса на вдох.       Сквозь плеск воды раздавался до крайности злобный голос Учиха:       – Да ты совсем охренел Сенджу!? Оскорблять наш прекрасный сад своими словами! Даже не смей думать, о том, чтобы посадить сюда свои вонючие… Итама отстань! – Изуна недовольно пытался оттолкнуть мелкого мальчишку, что пытался спасти своего брата.       – Он же задохнётся! – Панически взвыл тот, пытаясь оттолкнуть Учиха, на что тот недовольно закатив глаза, наконец убрал ногу, позволяя Сенджу подняться.       –Кха-кха... Ками-сама!! Она же холодная! – Отплевавшись возмущённо начал Хаширама, пытаясь отдышаться, его ситуация нисколько не пугала, скорее было странно от вкусов Учиха.       – Да ладно, это очень полезно для организма! По себе знаю, отлично омолаживает и мотивирует! – Хитрющий оскал на чужом лице буквально кричал о том, как доволен Изуна. Итама смотря на такое довольство, начал понимать, что не зря Учиха называют демонами.       – Ужасный способ мотивации! – Старший Сенджу наконец вылез из воды, слегка встряхнувшись в промокшей на сквозь одежде, но добился лишь того что ледяные капли попали и на младшего брата. – Какая холодная вода, бедные рыбы….       – Да, очень бедные, я бы тоже возмутился такой ужасной компании, эй Седжу, хочешь помогу тебе согреться? – Тон Изуны отлично дал понять Хашираме, что он скорее останется без волос нежели действительно обсушится.       – Нет уж, спасибо, я, наверное, останусь на солнышке, оно сегодня по-особенному теплое. – Итама, чуть успокоившись и осмотрев брата, убедился, что он в полном порядке, после чего облегчённо выдохнул.       Заметив, что младшенький «милый Сенджу» все еще слишком дерганный Изуна как умел поддержал:       – Не волнуйся ты о нем так Итама. Твой брат на удивление слишком живучий. К тому же, ему повезло, что его слов не слышал Мадара! Он за это точно объявил бы публичную казнь! – От этих слов лица у Сенджу вытянулись.       –Да ты шутишь?!       – Не-а! – Чистосердечно заверил Учиха. Такую смелость как критиковать сад камней могли позволить себе не многие и даже Изуна не был в их числе, брат буквально его чуть не утопил, когда он посмеялся над его увлечением. Возможно в списке таких счастливчиков и вовсе никого не было, младший Учиха даже представить не мог такого человека, которому бы Мадара позволил критику своего драгоценного сада.

***

      Прогулка повторилась ещё пару раз за день, но в этот раз Хаширама был более разумным, лишь изредка предлагая посадить пару цветов то там, то тут. Рассказывал их значения и значимость, чем снова вынудил Изуну кинуть разговорчивое бревно в озеро. Такого отношения Учиха, ни один из братьев Сенджу понять не мог, слишком уж жестоко – по их мнению.       К вечеру Мадара убрал принесённый столик, и переоделся обратно в ночную юкату. Открыв сёдзи он с теплой улыбкой осмотрел свое детище (тот самый сад камней, чуть не пострадавший от диких Сенджу), после чего сел на татами у самого выхода, ожидая. Однако просидев так с час, и ничего не дождавшись. Он уже хотел собираться ко сну, пока не заметил лёгкую тень, промелькнувшую у приоткрытых фусума ведущих в не освещённую глубь дома. Активировав Шаринган мужчина всмотрелся в глубь дома, туда же посмотрел и Хаширама, однако за плотной бумагой он так ничего не увидел.       Мадара же дезактивировав свое додзюцу, хотел пойти за этой тенью, но предчувствие остановило его и он посмотрел на Сенджу. Итама уже снова сопел на плече брата, день был ужасно нервозным для маленького любителя страшных историй. Однако он провел время за разговорами с братом и был очень рад, что Изуна его сегодня так сильно не беспокоил и не лез лапать волосы. Хаширама же, не смотря на заплывы в озере и активное общение с наследником Учиха, был слишком сосредоточен внутри и несвойственно его живой натуре тих. Мадара мгновение поколебавшись остался в комнате с братьями Сенджу. К сожалению, Учиха, ему была не безразлична эта семейная трагедия, пусть от нее он и выигрывал.       -Хаширама… что произошло в тот день? – Тихо спросил Мадара встав снова перед другом. Он понимал, что этот вопрос должен задавать не он, но Учиха не был уверен, что Тобирама когда-либо решится задать его.       – Что? А тот… оу…. –Хишарама поник, пытаясь собраться с мыслями, еще не до конца понимая, что хочет добиться от него друг – он начал вспоминать тот ужасный день:       – За день до рождения Тобирамы, на улице была ужасная непогода, но я был самым счастливым ребенком на свете.... Отец вернулся из столицы, принес немного сладостей, одежды для ребенка что должен был вот-вот родиться.... и очень мягкое белое одеяло. Оно было не большим, однако очень теплым, мне и ока-сан оно очень понравилось, пока я ел сладости, она перебирала привезенные отцом вещи, и мы обсуждали имена для ребенка. Я был уверен, что это будет мальчик и как бы ока-сан не старалась, она не могла меня переубедить. Потому мы перебирали имена для мальчиков. Она хотела назвать его Итамой, но я буквально заставил ее остановить свой выбор на Тобираме.       Хаширама тепло улыбнулся, отдаваясь болезненным и теплым воспоминаниям, про себя удивляясь – почему он перестал вспоминать свою маму?       – Это имя запало мне в душу, услышав его впервые я сразу понял, что оно то самое. И чтобы никто точно не посмел дать моему братику чужое имя, я в тайне от родителей написал его на том самом белом одеяле. Наказание было ужасным, но я все равно был рад, что поступил так.       Итама, до этого спавший, как будто почувствовав, что с братом происходит что-то важное, проснулся и тихонько сел прямо, с интересом смотря на старшего. Хаширама посмотрел в ответ с легкой досадой в глазах, он не хотел, чтобы Итаму коснулось то зло, что причинил семье их отец.       – Я не знаю, что именно случилось в тот вечер во время родов, знаю лишь то, что они прошли легко, и услышав плачь младшего братика, я не мог унять восторга! – Лицо старшего Сенджу осветилась нежная и очень грустная улыбка – Именно тогда и пробудился мой мокутон, вся комната была усеяна цветами, не смотря на метель на улице! Я хотел побежать и увидеть ока-сан с малышом, но вот только меня не пустили. Слуги говорили что-то о том, что маме плохо, шептались о ребенке, но я не мог понять, что именно. Ото-сан так же был молчалив, он ушел на собрание сразу после родов.       Хаширама запнулся, переведя дыхание, он с хрипом продолжи говорить, его голос был награни слез, но его улыбка стала теплее.       – Я пробрался в комнату, пока никто не видел. Мама спала, она была такой бледной, ослабленной, так тяжело дышала. Однако больше всего внимания привлек малыш. Тобирама бы такой крохотный, такой хрупкий. Я даже боялся дышать рядом с ним. Помню тогда, я подумал, что увидел самое прекрасное существо на земле. На фоне одеяла малыш практически сливался с ним, но я все равно видел его. Своего младшего брата с яркими красными глазками. Он был таким тихим, хотя мне всегда говорили, что малыши много плачут....       Кажется, на мгновение Хаширама снова оказался там, рядом с младенцем, в теплой комнате на краю родного дома, наполненного любовью и нежным запахом молока. Но не прошло и мгновения как что-то треснуло глубоко внутри, там, где сама душа, открывая старую рану.       – А потом пришел он… Ото-сан – Спешно уточнил Хаширама, в его голосе появилась сталь и сдержанная ярость, голос перестал дрожать, а вся нежность разбилась в тот же миг. – Я не помню, что он мне орал. Помню только как он выхватил малыша из-под бока мамы, как уносил его пока она отчаянно пыталась остановить. Она была слаба, не могла даже на ногах устоять, что уже говорить о том, чтобы остановить взрослого мужчину. Я тоже был не особо полезен…. Те же вечером ото-сан вернулся один. Без Тобирамы. Мне сказали, что мой младший братик умер, прожив всего лишь несколько часов.... И я верил в это, все время верил, пока отец в гневе не рассказал правду.       Казалось Хаширама весь почернел и обуглился как сожженное изнутри дерево, семейная тайна явно давалась ему нелегко.       – В гневе? – Сенджу Буцума по мнению Мадары всегда выглядел суровым мужчиной, что же вывело его на столько, чтобы раскрыть такую ужасную правду?       – Да… в тот день, встреча на берегу Нака, он долго орал на меня из-за этого, пока не вспомнил в своих речах проклятье Белого Демона, считал мою наивность делом его влияния. – Из уст Хаширамы вырвался невольный смешок, но этот смешок был скорее выдохом боли, вырвавшейся вовне.       -Проклятье Белого Демона? – Мадара впервые слышит о подобном, неужели какие-то старые легенды и мифы на столько напугали предыдущего главу клана Сенджу, что он избавился от собственного ребёнка?       – Да. Он считал схожесть глаз Тобирамы с вашим кланом, проклятьем, что приведет к гибели Сенджу. В тот день я возненавидел его. Сенджу Буцума корил себя за то, что не расправился малышом лично. Что не смог пролить кровь младенца. Буцума думал, что Ками в гневе на него за это. И потому проклятье так и не было снято. – Ком в горле заставил голос Хаширамы стать тише, а на глазах уже наворачиваются слезы.       – Какая чушь…. – фыркнул Мадара. – То, что ваш отец посчитал проклятьем, для нашего клана обернулось благом и я искренне счастлив, что он поступил именно так!       Итама сидевший рядом сильнее прижался к брату, узнать такое о своем отце для младшего было огромным потрясением, все его мнение о Буцуме перевернулось с ног на голову и как с этим смириться он не знал. Его мысли переполошенными мошками жужжали в голове пока в комнату наконец не зашёл Изуна.       – Братец, звал? Что-то случилось? – Обеспокоенно спросил тот осматривая пленных, однако на спешащего или встревоженного человека явно не был не похож.       – Да. Просмотри за ними, а мне нужно отлучится. – Изуна на приказ Мадары понимающе кивнул, после чего сел на его футон, осматривая пленных.       – А что они рыдают-то? – С интересом спросил тот, уже не удивляясь такой картине. Однако ответом его брат не удосужил, уже выйдя из комнаты и плотно закрыв фусума.       Мадара шел по темным коридорам родного дома, заглядывая в каждую комнату, пока наконец не забрел в самую дальнюю гостевую, в ней не было окон, так же, как и сёдзи выходящий на улицу. Эта комната была оставлена такой, чтобы в будущем делать к ней пристройки, однако в этом не было нужды и единственными гостями здесь всегда была лишь прислуга.       Тобирама уже сидел рядом с низким столиком, зажигая на нем уже третью свечу.       – Ты долго. – Прохрипел альбинос, туша спичку.       – Я не думал, что ты сегодня придёшь. – Мадара спешно прошел в комнату садясь рядом с младшим и протягивая ему гребень.       – Чтобы завтра выслушивать твое нытье о запутанных волосах? Нет уж, увольте. – Фыркнул Тобирама, принимая вещь в руки и уже начиная отделять первую прядь на чужой голове.       – Думаю, на один день я бы тебе такое простил. К тому же подслушивать очень некрасиво Тора-чан! – Улыбнулся Мадара, закрывая глаза, наслаждаясь чужими движениями. Тобирама ничего не спешил ответить, продолжая свое дело молча, потому Мадара решил задать прямой вопрос. – Ты все услышал?       – Да. – Коротко ответил альбинос, отделяя прядь за прядью, не спешной рукой проходят волосам крепким деревянным гребнем. Он был совсем новым, гребни в волосах Учиха долго не проживали и их приходилось часто менять. – Мне не стоило вымещать всю свою злость на нем.       – Возможно, но ведь тебе стало легче? Тобирама не знал, что ответить. На миг его рука остановилась, прежде, чем продолжить расчёсывать чужие волосы. Мадара понял, что ответы из альбиноса придется вытягивать силой. Потому прервав чужие действия, он повернулся к тому лицом, заглядывая в глаза, что казались кровавыми в свете свечей, но Мадара видел в них намного больше. Он видел в них боль, грусть, сожаление и даже облегчение. Как бы Тобирама не отрекался, он был рад наконец стать найденным. Учиха понимал это и без слов, это была мечта и страх Торы многие годы.       Тобирама сдержанный человек, он долго учился, чтобы стать таковым, это не раз было полезным, альбинос мог просидеть даже самый долгие и нудные переговоры и все равно добиться своего. Именно поэтому у них такие выгодные отношения с торговцами.       Белый Учиха был сдержан даже в отношении собственных чувств и эмоций, проявляя их редко и в самом близком кругу. Мадара был невероятно горд тем, что является одним из таких людей. Даже больше, он всегда видел Тобираму намного дальше остальных. Глава клана всегда был первым кто узнает о радостных событиях альбиноса, о его достижениях и прогрессе в каком –либо эксперименте. Мадара всегда узнавал обо всем первым. Даже в самые плохие дни Тобирама приходил к нему. Но в отличии от хороших новостей, плохие он рассказывать не торопился, всегда сидел молча до последнего, пока Мадара не начинал разговор.       – Эй… это нормально, Хаширама придурок, он думает, что живёт в сказке, где ошибки прощают стоит лишь, извинится. Твоя речь — это не проявление слабости, весь клан гордится тем, что ты стал одним из нас и то, что ты готов пойти против кровного брата ради Учиха. А этот придурок теперь знает, что твое доверие и любовь нельзя получить за просто так! – Голос Мадары был спокойным и очень мелодичным с лёгкой хрипотцой. Он положил свою горячую руку на чужую голову, нежно растрепав белые пряди.       – Думаешь я смогу им доверять после всего? –Устало попытался улыбнуться Тобирама, пока рука Мадары переместилась с его головы ниже, к щеке. Она был очень теплой, татуировки будто светились на белой коже. Мадара даже жалел, что позволил Торе ее набить, он мог бы сам рисовать их, каждое утро, после завтрака. Учиха не хотел это признавать, но он не готов потерять Тобираму. Даже если тот будет жив и здоров, просто не рядом. Для Мадары всегда было важно увидеть, поговорить, потрогать, чтобы успокоиться и успокоится. Да, счастье Тобирамы ему важно, но сможет ли отпустить его к этому счастью?       – Я не знаю, но теперь Хаширама знает какую боль тебе пришлось пережить, через что ты прошел и за что будешь драться за Учиха. Этот Сенджу конечно идиот, но он хороший человек, уверен он не оставит попыток стать для тебя достойным братом хотя бы сейчас. – Мадара тихо усмехнулся, вспоминая того озорного паренька с отвратительной прической. Удивительно как Тора далеко ушел от него по внешности. – Он предложил нам мир. – Тобирама на такое заявление фыркнул, это было не удивительно, но Мадара продолжил. – Думаю, Хаширама прав, уничтожь мы Сенджу, другие кланы обязательно воспользуются ситуацией и попробуют уничтожить нас….       – …и мы потеряем многих людей. – Понимающе продолжил младший, зная думы своего главы. Альбинос прижался к руке сильнее, тяжело выдыхая, грубые руки собеседника приятно согревали кожу. Тобирама был готов утонуть в этой теплой чакре. Она не могла его обжечь, наоборот ее присутствие успокаивало и дарило уверенность. Мадара всегда был опорой для приемного Учиха, он знал, глава клана всегда был очень чуток с ним, он всегда выслушивал его долгие рассказы о экспериментах, даже не понимая сути, он делал это горящими от интереса глазами. Только ему Тобирама мог доверить свои самые потаенные страхи, свои чувства. Мадара понимал его без слов, иногда казалось, что он знает альбиноса даже лучшего него самого.       – Мне страшно, Дара. Что если это вызовет новый конфликт? Я… я как будто потерян. Они мои родные братья. Я нашел свою настоящую семью. И я хочу пойти с ними, узнать их настоящих. Рассмотреть их всех, поужинать, послушать их истории. Извинится, за то что пытался их убить…. Но я не готов. Дара, я не хочу уходить от Учиха. Вы тоже моя семья. Я просто не могу так. Мой выбор остается прежним, но во мне столько сомнений. Да и как мне теперь быть? Зная, что по ту сторону не враги, а моя кровная семья, которая хочет чтобы я вернулся….       Пока альбинос говорил, Мадара не торопясь притянул его ближе, чтобы после крепко обнять. Одной рукой он нежно проводил по белым волосам, а второй крепко прижимал худощавое тело ближе. Огненная чакра стала ярче, согревая альбиноса со всех сторон.       Тобирама тяжело выдохнул, расслабляясь в заботливый руках и обнимая в ответ, зарываясь руками в густые, длинные волосы. Молчание было долгим, но успокаивающим. Альбиносу не хотелось, чтобы это чувство тепла и спокойствия заканчивался. Мадара будто забирал себе часть сомнений, даря в ответ тепло.       – Хаширама и Итама хорошие пленники, очень ценные. Завтра я предложу совету выдвинуть им требования в виде мирного договора на наших условиях. – Тихо начал Мадара, голос обжигал ухо, но слушать его было слишком приятно. Они не спешили отстранятся, но Учиха чуть отодвинул голову, чтобы после прикоснуться к теплой щеке горячими губами. Мимолётно, но очень нежно, будто боясь оставить царапину своими высохшими губами. – И тогда тебе не придется выбирать. Обещаю, я добьюсь этого мира!       Тобирама тихо фыркнул, но идея ему очень нравилась, они давно не поднимали эту тему, альбинос был даже не уверен, что Мадара все еще помнит свою детскую мечту. Тора медленно вдохнул, аромат хвои и пепла, был домашним, только Мадара мог совместить на себе такие запахи. Альбинос слегка отстранился, положив руки на плечи собеседника. Желая высказаться, но Мадара опередил, уже зная, что того может беспокоить.       – В общей деревне будет безопасно, мы выберем правителя, а вопрос наследников, я оставлю на Изуну. И тогда.... – Мадара интригующе улыбнулся, приблизившись к лицу Тобирамы. Чужое дыхание приятно проскользнуло по губам, будто маня за собой. – Ты наконец станешь моим! – закончил Учиха, тихо, будто рассказывая страшный секрет.       Тобирама уже хотел усмехнутся и что-то сказать. Но чужие губы уже накрыли его собственные. Альбинос был поражен этим действием, его дыхание остановилась, а все вокруг казалось не реальным. Будто сон, который вот-вот оборвется. Однако в противовес его мыслям чужие губы продолжали нежно дарить свою любовь, через действия. Губы Мадары были очень сухими и покусанными, но ужасно горячими и мягкими. Именно такими альбинос их всегда и представлял.       Не получив желанного ответа Мадара уже хотел было отстраниться, но наконец почувствовал, как Тобирама, словно очнувшись, поддался вперёд, очень неумело отвечая на поцелуй.       Альбинос о подобном лишь читал, и даже представить не мог, правильно ли все делает. Не хотелось обложатся со своим первым поцелуем с самым дорогим сердцу человеком. Поцелуй не продлился долго, буквально через минуту другую оборвавшись. Тяжёлая рука главы клана переместилась к спине, крепко прижав Тобираму к себе. Мадара молчал, нежно и тепло обнимая любимого альбиноса.       – Ты… до сих пор помнишь об этом? – Спустя долгое, смущенное молчание, Тобирама наконец озвучил волнующий вопрос, на что получил лёгкий смешок:       – Конечно, я же глава клана, я умею держать свое слово! – Тот широко улыбнулся, гордясь тем, что смог удивить своего избранника.       – Я думал это была уловка… чтобы успокоить меня. – Тобирама не спешил отстраняется, наоборот он сильнее прижался к Учиха, снова зарывшись в волосы и уткнувшись в горячую шею, наслаждаясь теплом и запахом хвои. Чужое жесткое плечо казалось удобнее подушки, а размеренное сердцебиение дарило потерянное спокойствие.       – Уловка? Кто я такой, чтобы пытаться обмануть самого Белого демона? К тому же. Ты сам прекрасно знаешь, Учиха выбирают одного и на вечно. Я выбрал тебя и теперь тебе никуда от меня не деться. Много лет назад ты был не против, неужели передумал? – Вопрос был задан скорее, как издёвка, нежели действительно что-то серьезное. Мадара прекрасно знал ответ и очень этим гордился.       – Ни в коем случае.