Не Любовь

Два года спустя. Солнце светило так, будто специально для нас. Я стояла на крыльце нового дома — своего дома, который мы с Тэдом строили почти год. Дом был не огромным, но уютным. С верандой, с большими окнами, с садом, где Нова носилась со щенком — немецкой овчаркой по кличке Рич, которого мы завели через месяц после новоселья. — Мам! — крикнула Нова, подбегая к крыльцу. — Карл сказал, что его мама разрешила ему прийти на обед! А ты приготовишь мои любимые блинчики? — Скажи спасибо, что я вообще готовить умею, — усмехнулась я, трепля её по волосам. — Иди встречай гостей. Она умчалась, а я вернулась на кухню. Тэд уже возился с тестом — он всегда любил готовить по выходным. — Карл придёт, — сказала я, обнимая его со спины. — Знаю, — он обернулся и поцеловал меня в висок. — Виолетта звонила, предупредила. Сказала, что сама придёт чуть позже, с тортом. — С каким тортом? — я удивилась. — У них же день рождения не сегодня. — Просто так, — Тэд пожал плечами. — Сказала, что настроение печь. Я улыбнулась. Два года назад я бы напряглась. Два года назад любое упоминание Виолетты вызывало во мне бурю эмоций — страх, злость, стыд, желание сбежать. А теперь... теперь это было просто. Просто Виолетта. Мать друга моей дочери. Женщина, с которой мы пересекались раз в неделю — на детских праздниках, в парке, иногда за чашкой чая. Напряжение ушло. Вместе с ним ушла и страсть. Осталось только спокойное, ровное «мы через это прошли». Я не боялась её взгляда. Не вздрагивала от её голоса. Мы могли поговорить о школе, о капризах детей, о погоде — и не чувствовать никакого подтекста. Она изменилась. Я замечала это каждый раз. Виолетта больше не носила броню. Не сверкала глазами как хищник. Она стала мягче — не сломленной, нет, просто... уравновешенной. Карл говорил, что мама больше не кричит по ночам. Что она смеётся чаще. Что они ходят парк и она не срывается на прохожих. Она всё ещё ходила к психологу. Раз в неделю, как по расписанию. И это работало. Эн оставался прежним — добрым, немного неуклюжим, любящим. За эти два года я видела, как он старается. Как ловит каждое слово сына. Как оберегает Виолетту от её собственных демонов. Он был тем, кто держал их семью на плаву, пока она училась держаться сама. Дети. Нова и Карл. Сейчас им было семь и шесть — они стали неразлучны. Лучшие друзья. Может, даже слишком хорошие друзья. — Мам, а Карл сказал, что я ему нравлюсь, — как-то сказала Нова, копаясь в своём мороженом. — Нравятся друзья, — осторожно ответила я. — Это нормально. — Нет, — она посмотрела на меня серьёзно. — Не как друг. А как... девочка. Я подавилась чаем. Тэд, сидевший рядом, закашлялся. — В каком смысле? — спросила я, откашлявшись. — В прямом, — Нова пожала плечами. — Он сказал, что когда вырастет, хочет жениться на мне. А я сказала, что я пока не решила. Потому что сначала нужно школу закончить. Тэд посмотрел на меня, и в его глазах был ужас. Чистый, неразбавленный отцовский ужас. — Ей семь, — сказал он одними губами. — Ему шесть, — ответила я одними губами. — Мы все когда-то были детьми, — усмехнулась Виолетта, когда я рассказала ей об этом разговоре. Мы сидели на кухне, пили чай с её тортом. Дети ушли в сад, гонять Рича. Эн был на работе, Тэд в гараже — копался со своим велосипедом. — Я тоже думала, что сначала школа, — добавила она. — Потом был ты. Потом... всё остальное. Я кивнула, не зная, что сказать. Мы больше никогда не говорили о прошлом. Не возвращались к тем трём годам, не перемывали кости ошибкам. Это осталось там, за плотно закрытой дверью. — Как ты? — спросила я. — Хорошо, — она улыбнулась. — Иногда бывает тяжело. Особенно когда Карл спрашивает, почему у папы синяк под глазом. Пришлось рассказать, что мама злая. Правда, не всю правду. А только маленькую, детскую версию. — И он? — Он обнял меня. Сказал, что всё равно любит. И попросил больше не бить папу. Я обещала. Я посмотрела в окно. Нова и Карл играли в догонялки, Рич носился вокруг них, заливисто лая. Такие беззаботные. Такие чистые. — Они у нас хорошие, — сказала я. — Лучше нас, — ответила Виолетта. Вечером, когда гости ушли, Нова сидела на диване, обнимая Рича. Она была сонная, но счастливая. — Мам, а Карл сказал, что я самая красивая, — прошептала она, закрывая глаза. — Ты и есть самая красивая, — я укрыла её пледом. — А теперь спи. — А ты не будешь ругаться, что он так говорит? — Нет, — я поцеловала её в лоб. — Пусть говорит. Словами никого ещё не обидели. Тэд сидел в кресле, читая какую-то книгу. Когда Нова уснула, он отложил её и посмотрел на меня. — Мы хорошие родители? — спросил он вдруг. Я подошла, села к нему на колени, обняла за шею. — Мы лучшие, — сказала я. — Потому что стараемся. Он поцеловал меня — долго, медленно, так, как целуют только после многих лет вместе. — Тот поцелуй, — сказал он, и я сразу поняла, о чём он. — Он был последним. Да? — Да, — я уткнулась ему в плечо. — Последней рябью перед штилем. Он обнял меня крепче, и мы сидели так, слушая, как за окном шелестит ветер в ветвях, как Рич возится в своей лежанке, как Нова что-то бормочет во сне. Обычная жизнь. Уютная, спокойная, ничем не примечательная. Именно такая, о которой я когда-то не смела и мечтать. В кухне зазвонил телефон. Я не пошла. Пусть. Завтра будет новый день, снова придут дети, снова будет чай, опять будет Виолетта с её улыбкой без подтекста. И это будет нормально. Потому что всё плохое осталось в прошлом. Навсегда. Конец. ♥