Записки сумасшедшего студента

Вечерний Париж пах мокрым камнем и увядшими каштанами. Роланд уже ждал на скамейке у сквера, нервно теребя край плаща. Увидев меня, он поднял взгляд, смотря на редкость для него серьёзно, и заговорил шёпотом, будто за нами следили. — Ванитас. Я достал. Сердце пропустило удар, но я не подал виду. — Говори. — Рецепт. Того самого кекса, но с обратным эффектом. — Он протянул мне сложённый вчетверо листок, испещрённый какими-то пометками. — Но есть условие. Важное. — Какое? — Его надо дать ровно за сутки до того момента, когда хочешь вернуть всё назад. И действует он только во время сна. То есть ты кормишь Ноя — и магия внутри него затихает до следующей ночи. А когда он засыпает, она начинает работать. Я перевёл взгляд с бумаги на Роланда, осознавая и запоминая эти правила. — Значит завтра вечером? — Да. Испечёшь, накормишь, уложишь. К утру, — он развёл руками, — должен быть как новенький. По крайней мере, так написано в старых записях. — Должен? Роланд честно посмотрел мне в глаза абсолютно серьёзно и будто чуть виновато. — Это старая магия, Ванитас. Гарантий никто не даёт. Но другого способа или хоть какой-то информации я не нашёл. Я взял листок и сразу пробежался по нему глазами, проверяя есть ли у меня все ингредиенты. Внутренне я одновременно выдохнул и напрягся, ведь у меня было лишь один шанс сделать всё правильно, так это еще и не есть шанс сделать хуже. В любом случае, я решил поблагодарить: — Спасибо. — Не за что, я всё понял, поэтому и полез в архив. Но ты обещал, что потом всё расскажешь. — Расскажу. Когда всё закончится. Он кивнул и, не прощаясь, растворился в вечернем сумраке. А я побрёл обратно в отель, прокручивая в голове одно: завтра у меня будет один шанс и никаких гарантий. Амелия ждала меня в коридоре. Увидев, она сразу поняла — не спрашивая, просто кивнула на дверь номера. — Спокойно спит. Даже не ворочался. — Хорошо. — Я выдохнул. — Мне… мне нужно кое-что приготовить. Вы не могли бы помочь? Она подняла бровь, но не стала задавать вопросов. Мы спустились на кухню, и я развернул рецепт на столе. — О, — Амелия склонилась над бумагой, — необычные ингредиенты. И странные пропорции. Это… вы уверены, что это еда? — Нет. Это лекарство. Она не стала спрашивать дальше. Просто закатала рукава и достала миски. Мы работали молча. Я сыпал нужные травы, что на удивление всё же нашлись у меня, она же взбивала тесто, следила, чтобы не перестояло. Кухня наполнилась запахом ванили и ещё чем-то чужим, магическим, отчего в горле вставал ком. И в этой тишине, под мерный стук венчика, Амелия вдруг спросила: — Месье Ванитас… вы ведь очень дорожите месье Ноем? Я замер. Рука зависла над миской. — Да, — ответил автоматически. Потом помолчал и добавил: — Он мой напарник. — Напарники бывают разными, — мягко сказала она, не глядя на меня. — Некоторые просто работают вместе. А некоторые… становятся домом. Я хотел возразить! Отшутиться! Сказать, что я не ищу дома! Что я сам по себе! Что привязанности делают слабым! Но… Но слова застряли в горле. Я просто застыл и молчал, даже в голове была пустота, пока приходило тихое и острое понимание, что она была права. На вечную по ощущениям минуту воцарилась тишина, что была слишком громкой, что я могу придумать как выкрутиться, поэтому… — Я… — голос сел. — Я не знаю, что с этим делать. Амелия отложила венчик и повернулась ко мне. В её глазах не было жалости, а только тихое, тёплое понимание. — А ничего и не надо делать, месье Ванитас. Просто для начала примите это для себя. Я сглотнул. В груди было тесно, и почему-то щипало в носу. Это были давно забытые ощущения, что было слишком странно чувствовать сейчас спустя столько лет. — Он сказал, что любит меня, — вырвалось прежде, чем я успел подумать. — Маленький Ной… Он сказал, что мы всего два дня знакомы, а он уже… — я запнулся. — И я ответил «взаимно». Но, я не знаю, про него это было или про… Я не договорил, а Амелия, что всегда отличалась чуткостью, не стала договаривать за меня. Она просто переложила тесто в форму и поставила в печь. — Кекс будет готов через полчаса. Идите уже спать, месье Ванитос. Вам необходим отдых, как и Ною, а я присмотрю за духовкой. Я кивнул и почти на ватных ногах вышел из кухни. В голове было оглушающе тихо, хотелось вырвать свой мозг, чтобы он перестал меня мучить, слушая сердце, что уже приняло за меня решение… В номере было темно. Мурр спал в ногах кровати, свернувшись калачиком. А Мини-Ной раскинулся на подушках, растрепав и без того непослушные волосы. Я не удержался и сел рядом на край кровати, смотрел на его спокойное лицо и думал. “Завтра. Один шанс.” Я не знал, сработает ли магия. Не знал, вспомнит ли Ной что-нибудь. Не знал, как посмотрю ему в глаза после того, как ребёнок сказал «люблю», а я ответил «взаимно», вспомнит ли он, что видел в моей крови. Но одно я знал точно. Я больше не хотел бежать. И, наверное, это было самое страшное признание из всех. Я наконец-то позволил себе лечь рядом на его кровати. Моя рука убрала челку с его лица и я улыбнулся. Пришло понимание, что я давно хотел так сделать, просто не мог себе позволить впустить его в свой ад, а теперь… Я прикрыл глаза и выдохнул, просто позволил себе быть рядом с ним в тишине и без масок. Впервые за много лет мне не хотелось ничего контролировать, а хотелось просто расслабиться и спать.