Чувства, запертые на чердаке

« – Это наверное странно...» – глубоко погрузившись в размышления, Сынмин тихо сидел за столом, глядя как пузырьки в его стакане с газировкой медленно поднимаясь, лопаются. « – Да. Это странно. И вряд ли он поймет. Да нет, вряд ли вообще кто-либо поймет. Мы ведь знакомы довольно давно, и всегда – он был для меня хёном. Лишь хёном. Да, привлекательным, да, чарующим, да, непонятным, а от того ещё более притягательным... Но, всё равно, раньше было по-другому... Разве нет?? Я ведь не испытывал к нему то, что испытываю в последнее время? Ведь так? Я... Я не помню. И вообще, нормально ли влюбиться в человека, которого считал другом и коллегой столько лет?» – он наконец оторвался от газировки и окинул взглядом сидящих за столом мемберов. Привычно и безразлично проскользив глазами мимо окружавшей их съёмочной группы из двадцати человек, он на мгновение задержался на сидящем напротив Ли Минхо. Тот оборачивая овощи и мясо в лист салата, с улыбкой переговаривался с Феликсом. Сынмин дотронулся до своего стакана, все пузырьки давно испарились, превратив газировку в приторную тёплую жидкость. « – Нужно будет поговорить с Ёнбоком, посоветоваться, постараться рассказать ситуацию... Он должен понять. Может быть даже что-нибудь посоветует.» – подумал он, украдкой поглядывая на Минхо: на точёный профиль, на родинку на носу, на то, как красиво его лицо, когда он сосредоточено слушает других мемберов; и как чёлка небрежно спадает ему на лоб, когда его тонкие изящные пальцы аккуратно двигаются складывая ссам. И эта его ухмылка и насмешливый взгляд, которые Минхо постоянно кидает в Сынмина, от чего его сердце тихонько трещит по швам. – Эй, Ким Сынмин? – Чанбин локтем толкнул его в бок, – Ты чего такой тихий сегодня? На, поешь, – он протянул ему кусочек мяса. – Отстань Со Чанбин! – Сынмин увернулся от заботы Чанбина, после чего, тот как обычно применил силу, легонько скручивая его руку, – Пабо! – капризным голосом произнёс Сынмин и улыбнулся своим мыслям, от которых на самом деле не так уж и весело: « – Да-а... Фансервис на камеру. Без него никак. Нужно всегда придерживаться определенных ролей с каждым мембером. Это всего лишь работа... Но почему же мне стали в тягость эти игры в химию с другими, и я теперь слишком часто мечтаю оказаться лишь рядом с Минхо?» За столом раздался заливистый смех, Джисон о чём-то пошутил, Сынмин не слышал, но тоже посмеялся. За вечер он почти не притронулся к еде, а режиссёр два раза попросил его быть поактивнее. Сегодняшний влог на Чеджу, предполагается выпустить под названием “Долгожданные каникулы Стрей Кидс”, чтобы фанаты меньше волновались из-за отсутствия отпусков и минимума свободного времени. « – Снова игра на камеру. Неужели они думают что Стэй такие дураки? Что это за каникулы такие, когда тебя снимают со всех сторон и указывают как себя вести.» – еле заметно усмехнулся Сынмин. Добравшись сегодня на рассвете до острова, они сразу же приступили к съёмкам: Поделились на команды, расселись по машинам, съездили за продуктами, по пути выполняя разного рода миссии, поглядели на природу, сыграли в футбол, шумно приготовили обед, плавно переходящий в ужин с караоке, в общем собрали достаточно видео-контента на две, а то и три серии влогов. Когда окончательно стемнело, Сынмин разделяя общую усталость, лениво водил вилкой по тарелке. По сценарию, после ужина последует последняя на сегодня, развлекательная вставка – мемберы должны будут соревноваться за лучшую комнату в снятом на двое суток большом загородном доме. Прерывая шутки и воспоминания мемберов о прошлом, наконец послышался голос режиссёра: – Так, ребята, заканчивайте ужин. Переходим к последней части – съёмки на террасе. Парни кивнули, а камеры снова устремились на них. Хёнджин потянулся и прикрывая рот, громко зевнул: – Охх... Я устал. Пожалуй пойду в свою комнату с гигантской кроватью и джакузи. – Э-э не-е-т! С чего ты взял что это твоя комната? – шутливо прикрикнул Чанбин. – Вот именно! Хёнджин-а, дорогая, сядь пожалуйста. Мы с тобой вроде бы пока не в разводе, так что я готов разделить с тобой это мягкое ложе на втором этаже. – засмеялся Джисон, ласково приобняв Хёнджина. – Вообще-то, я занял её самый первый... – пробасил Феликс. – Каким же образом?? – воскликнул Хёнджин, хитро сощурив глаза. С трудом сдерживая серьезный вид, Феликс ответил: – Ну я оставил там сумку, и куртку кинул на кровать. – А-а, так вот чьи это были вещи, – засмеялся Минхо, – Я пришёл в свою комнату и обнаружил что кто-то видимо перепутал кровати. В общем, Ёнбока, не переживай, я убрал твои вещи на место. – Что-о? Куда?! – вскочил Феликс, сквозь смех, изображая негодование. – В кладовку... Я видел... – вставил молча наблюдавший за всеми Сынмин. Все восьмером прыснули от смеха. Банчан тихо хихикая наконец успокоил ребят, объявив игру, которая решит кто и в какой комнате проведёт сегодняшнюю ночь. – Ха-ха-ха... Ладно, хённим, держи себя в руках, – Банчан протянул руку, унимая вошедшего в роль, рассерженного Чонина, – У нас есть шесть комнат и чердак, да? Значит, шестерым достанется по отдельному пространству, а остальным двум, придется делить комнату с кем-то из мемберов. – Йена-а-а! – закричал Чанбин, – Ты слышал? Ты сегодня будешь спать с любимым хёном! – Ну уж нет! Что там за игра? – Чонин скривил рот и стукнул по столу, – Я должен получить отдельную комнату! Банчан немного посмеялся и хлопнул в ладоши, призывая всех к вниманию. Все восьмером, они вышли на уютную веранду и расселись по приготовленным заранее, плетённым стульям. За кадром, стафф шагнул вперёд и негромко объяснил правила, которые после монтажа появятся для зрителей в виде субтитров. – Итак, – начал он, – по дому и по саду спрятаны шесть ключей. Каждый найденный ключ – это отдельная комната на ночь. Те двое, кто не успеет или не найдёт ключ… – он сделал паузу, – будут делить комнату друг с другом. – О-о! Кому-то сегодня не повезёт! – протянул Джисон. – Точно не мне. – хмыкнул Феликс. – Хах... Не будь так самоуверен. Твоя бронза не поможет тебе получить ключ! – съязвил Сынмин. – О-ке-ей. – Минхо встал со стула и усмехнулся, – Опять бегать, кричать и толкаться? Я готов! – Желательно без травм! – пошутил Банчан, и начал отсчёт, – Ну что? Готовы? Три... Два... Один... Поехали! Все разом с громким смехом и топотом, сорвались с места и врассыпную разбежались по дому и саду... Все, кроме Сынмина. Он медленно поднялся со стула, ощущая как усталость сменяется странным волнительным предчувствием. « – Ключи. Мда. И как они выглядят? Они ведь могут быть где угодно.» – он почесал затылок, неспеша спустившись по деревянной лестнице. « – Куда идти? Хм... Не уверен что у меня сегодня есть желание соревноваться за комнату. А шансы оказаться рядом с ним... Ничтожно малы.» – продолжая так же медленно брести, он сложив руки в карманы, без особого энтузиазма оглядывался по сторонам. Оператор, следовавший за ним, словно заскучав, побежал вслед за пронёсшимся мимо Джисоном. Вдруг, Сынмин заметил сбоку от терассы, прямо у основания деревянной балки, какой-то маленький металлический блик. «– Чего? Ключ?» – его глаза расширились от неожиданности, а сердце неприятно дёрнулось. Судорожно соображая о том, чем в данном случае обернётся игра, он замер на секунду дольше, чем следовало. Затем решившись, отвернулся, делая вид, что внимательно осматривает пустые цветочные горшки. « – Я ведь не обязан его брать. Это просто игра. И если, я сейчас возьму его, то комната достанется мне одному. Но...» – он тяжело вздохнул, « – Вдруг Минхо хён тоже найдёт ключ... Тогда, мой план не имеет смысла.» – Сынмо! – совсем рядом раздался голос Минхо, – Нашёл что-нибудь? Сынмин обернулся слишком резко, не успев спрятать сомнения, читавшиеся в его глазах. – А… нет, – ответил он быстрее, чем успел подумать. – Тухло. Пусто. Пошли дальше. – он хлопнул Минхо по спине, уводя подальше. Минхо прищурился, будто хотел что-то сказать, но лишь усмехнулся и кивнул. Они побежали дальше, смешиваясь с остальными, с шумом, светом камер и голосами стаффа. Где-то на заднем плане, рядом с той самой балкой, раздался победный крик — первый ключ был найден. Сынмин пытаясь выглядеть непринужденно, пинал траву, уводя Минхо как можно дальше от сада, в ту сторону участка, где вряд ли что-либо могло быть спрятано. На фоне раздавались смех и радостные вопли. Потихоньку почти все ключи были собраны. – М-да... Спать на полу с кем-то в одной комнате я сегодня не хочу... – пробубнил Сынмин, скосив взгляд на шедшего по пятам оператора, – Я наверное лучше переночую в кладовке. – По рукам! – усмехнулся Минхо, – Я насчитал что уже четыре или пять мемберов что-то нашли. Разделимся, и если всё же оба останемся без ключа, ты идёшь в кладовку, а я хорошо отсыпаюсь, без назойливого пса рядом. – он засмеялся, при этом словно забыв про предложение разделиться, продолжал шагать подле Сынмина. Сынмин вздохнул, пытаясь успокоить ноющее сердце и не выдать бушевавших в нём чувств. « – Он такой же как обычно. Я не уверен, стоит ли вообще рассказывать ему что-либо. Пусть наедине, без камер, он более чуткий и мягкий, но всё равно, я не чувствую с его стороны ничего в отношении меня...» – Расслабься. Я не претендую ни на комнату, ни на твоё общество. – Сынмин тут же пожалел о сказанном, вышло слишком грубо и резко, и для камер, и для Минхо. Он постарался хихикнуть, словно дразня Минхо, а тот в ответ шуточно нацелил на него кулак. – Эй, хён, может стоит проверить в доме? – спокойным тоном спросил Сынмин. – М-м, думаю там уже ничего не осталось, – Минхо безразлично пожал плечами, – Мы далеко забрели... Я возвращаюсь... – резко развернувшись, он направился в сторону дома. Сынмин остановился глядя ему вслед. Затем найдя какой-то пень, уселся на него с абсолютно равнодушным выражением лица. Когда оператор подошёл к нему вплотную, он поджал губы и обратился к зрителям: – Я-у-стал. Наверное останусь прямо здесь на ночь. Через несколько минут, в рацию оператору доложили что все ключи найдены и осталось лишь снять заселение по комнатам. Он отключил камеру, и они с Сынмином тихо о чем-то переговариваясь, вернулись на террасу. Подойдя ближе, Сынмин увидел что на террасе уже собрались остальные — кто-то сидел на полу, кто-то облокотился о перила, кто-то лениво листал телефон. Камеры снова включились, свет стал чуть ярче, голоса стаффа разом стихли. Сынмин сложив руки на груди, рухнул на свой стул. Усталость давила — не телесная, а та, что селится где-то под рёбрами. Он поймал взгляд Минхо всего на секунду. Тот выглядел слишком спокойным. Даже довольным. – Так, – голос Банчана прозвучал громче общего гула, – Проверяем. Все ключи у нас? – Да-а-а... – несколько рук поднялись почти синхронно, кто-то потряс связкой, кто-то показал ключ прямо в камеру. Сынмин усмехнулся и опустил взгляд. – Значит… – Банчан сделал паузу, – двое сегодня без отдельных комнат, – оглядевшись, он добродушно рассмеялся. – Кто не нашел? – выкрикнул Хёнджин, закатывая рукава футболки. – Ну же? Кто-о? – послышался озорной смех Феликса. Банчан так же продолжая хихикать, указал на Минхо и Сынмина: – Ха-ха-ха, эти двое! «– Ох...» – подумал Сынмин, «– Как же так вышло?» – его пальцы сжали подол футболки, а в груди запылало странное волнение. Он громко вздохнул и прикрыл руками лицо, чтобы случайно не выдать глупую улыбку. Минхо демонстративно закатил глаза: – Эй, Ким Сынмин, ты обещал спать в кладовке! – Да ну вас! Вот что бывает когда пытаешься играть честно... – проворчал Сынмин в ответ. Все снова засмеялись. – Сынмин-а, ты серьёзно сегодня ни разу не сжульничал? – Чанбин продолжил подначивать его вместе со всеми. – Да я никогда не жульничаю! – театрально возмутился Сынмин и взглянул на Минхо. Тот откровенно ухмыляясь, еле слышно ответил: – Да-а, не сомневаюсь... Когда все немного притихли, Джисон объявил: – Самое интересное ещё впереди! – он подмигнул сидевшему рядом Чанбину, – У каждого на ключе написан номер комнаты, это может быть как та самая шикарная спальня... Которая по факту моя... Так и тесная комнатушка с узкой кроватью или вовсе чердак! – окинув всех подбадривающим взглядом, он пропел, – Ну, вперёд! Into the unkno-o-own! Ребята снова разбрелись вместе с операторами, но уже по дому. А Сынмин с Минхо в одиночестве, если не считать стафф, остались ждать своей участи. Слушая смех и причитания мемберов, Сынмин в очередной раз поймал странный взгляд Минхо, от которого дыхание на миг замедлилось. «– Я должен сегодня с ним поговорить. Больше нельзя тянуть. Точно. Это нужно закончить сегодня. После всего, по-крайней мере, я уже не буду так мучаться... Надеюсь...» – думал он, поспешно опустив глаза на свои кроссовки. – Хэй, хёны! – заливаясь смехом, примчался Чонин, – Можете заселяться в свою комнату! Чуть позже стало понятно что именно так развеселило Чонина: столпившись у чердака, парни толкнули старую, низкую дверь. В тесной, обитой дубом, темной коробочке чердака, всё свободное место занимала кровать. Над ней, прямо в потолке, находилось единственное в помещении окно. Хёнджин со смехом захлопал в ладоши: – Ну и каморка! Почти как у Гарри Поттера! – Гарри Поттер жил под лестницей, пабо! А это чердак, и здесь очень даже уютно! – съязвил Сынмин. В комнатке едва помещались двое и оператор, поэтому мемберы могли подшучивать лишь стоя за порогом. Джисон протиснулся через оператора, и открыл какую-то неприметную дверцу сбоку: – О-о-о! А здесь есть отдельная душевая! – Серьёзно? – удивился Феликс, которому досталась спальня с узкой кроватью и отсутствием ванной, – Тогда, в отличии от меня, ваши дела не так уж и плохи... Да и вид вон какой из окна... – он тоже пролез в комнату и прищёлкнув языком, лёг на кровать, глядя на небо. – Ладно, проваливайте уже по своим шикарным люкс-номерам! – наконец подал голос Минхо, – Я хочу принять душ. Хах, Ёнбока, не расстраивайся! Камеры ещё пару секунд ловили их смех и суету, после чего режиссёр коротко махнул рукой — съёмка на сегодня была закончена. Парни вздохнули, рабочий день подошёл к концу. Поблагодарив всех, стафф потихоньку собрали часть инвентаря и усталые покинули дом. Совсем рядом, на этом же участке, находился коттедж, арендованный для персонала; туда они и отправились. Немного поболтав в гостиной, мемберы частично разбрелись по своим комнатам. Минхо направился осмотреть спальню Джисона. Как выяснилось, самая шикарная спальня сегодня принадлежала Чонину, он тоже, от души посмеявшись над остальными, заперся у себя до самого утра. Сынмин заглянул к Чанбину, чуть подурачился и охваченный лёгким смятением, вернулся на одиноко ожидавший парней чердак. Минхо там не было. Проскользнув в душ и с трудом установив приемлемую температуру воды, Сынмин тщетно пытался структурировать свои мысли. В голове творился откровенный хаос. «– Что я ему скажу? Как? С чего я решил что это хорошая идея? Чёрт... Я идиот. Это наоборот лишь испортит наши отношения... Я правда чёртов идиот...» – продолжая мысленный спор с самим собой, он вышел из душа. Кровать по прежнему была пуста. Подумав что Минхо действительно решил ночевать в гостиной на диване, Сынмин ощутил облегчение и разочарование одновременно. Он тихо посмеялся над собой и стукнул кулаком по подушке в тот момент, когда дверь распахнулась. – Всё нормально? – спросил Минхо, стягивая с себя футболку и сгребая в охапку полотенце и маленькую сумку с уходовыми средствами, – У Джисона огромная ванная, а у Хёнджина плазма на всю стену... А у меня умытый пёсик в постели... – поиграв бровями и ухмыльнувшись, он отправился в душ. – Это всего на одну ночь... – прокричал ему вслед Сынмин, – Я же молчу про дикого кота по соседству. – проворчал он, зная что лишь стены слышат его напускное негодование. Символически побродив туда-сюда по комнате, словно по клетке своего разума, Сынмин наконец подсушил волосы феном и улёгся в постель, бездумно уткнувшись в телефон. Через полчаса, вместе с облачком пара, из душа вышел Минхо. – Сынмини, дай фен, – попросил он, положив руки на бедра, на которых почти на честном слове держалось небольшое полотенце. Сынмин окинул его немигающим взглядом. Мокрые волосы, спадающие на лоб, подтянутый рельефный торс по которому до сих пор стекали капельки воды, крепкие мышцы ног, и это чёртово крошечное полотенце, грозившееся свалиться в любой момент, собственно как и самообладание Сынмина. Он тяжело сглотнул, и протянул фен. – Спасибо. – глянув исподлобья, Минхо улыбнулся, совсем не торопясь одеваться. Сынмин не ответил. Внимательно уставившись в экран телефона, он листал ленту, на самом деле совсем не понимая что смотрит. Высушив волосы, и достав из дорожной сумки боксёры, шорты и футболку, Минхо одним движением скинул с себя полотенце, оказавшись полностью нагим. – Кха-кха, хён, прикройся! – Сынмин поперхнулся собственной слюной. Минхо ухмыльнулся, неспеша надевая бельё: – А ты не смотри. Хотя, кажется в последнее время ты стал чаще любоваться своим хёном, разве нет? – Что за бред ты несёшь, – Сынмин взялся за голову, как если бы у него началась мигрень, – Имей уважение, мне точно не интересно смотреть на то, как ты разгуливаешь нагишом. Я рад что мы живём в разных общежитиях... – Ох, так ты решил меня обидеть? – задумчиво протянул Минхо, – Мы все довольно часто видели друг друга в сауне, что это с тобой случилось? – Ничего. Я просто устал. – пробубнил Сынмин, натянув одеяло до подбородка. Минхо склонил голову набок, а затем поднял с пола то самое полотенце и швырнул его в лицо Сынмина: – Не притворяйся цундере! – хихикнул он, – И уж тем более, не пытайся убедить меня что не рад нашему соседству! Сынмин, изумлённый прилетевшим в лицо влажным полотенцем, кинул его обратно: – Хватит меня донимать, хён! – Оу, так значит это я тебя донимаю, канаджи? Если сам не взял ключ, зачем же увёл меня? – иронично заметив, Минхо улёгся рядом, – Я думал, у тебя есть какой-нибудь план или хотя бы повеселишь меня. Сынмин опешил, мысли путались. «– Чёрт, он что заметил ключ?» – мгновенно накатившая неловкость, сменилась искоркой гнева: «– Но... Он понимает вообще? Я ведь на него смотреть не могу чтобы не думать о его губах, руках, теле... Не смотреть тоже не могу... Невыносимо долго его не видеть... И то и другое мука. А он сейчас усмехается надо мной?...» – он фыркнул и с чувством толкнул Минхо, так сильно, что тот почти свалился на пол. Минхо изумлённо раскрыв рот, вскочил: – Ты... Сейчас доиграешься... – скручивая ему руки, он одновременно попытался усесться на него, лишая возможности шевельнуться. Сынмин же, молча пыхтя, укусил крепко схватившую руку Минхо. – Айщ... Ты чего так взбесился? – удивился Минхо, всё так же удерживая его словно в тисках. А Сынмин продолжал кусаться и брыкаться, сам не понимая зачем. В голове было много разных мыслей, и обида, и непонимание, и злость на себя, и желание, страшное желание, которое он подавлял долгое время: «– Почему... Почему я веду себя как полоумный. Что я пытаюсь этим сказать? Я ведь хотел просто поговорить... Чего я так вспылил? Хотя, я ведь боюсь, а поэтому злюсь, дико злюсь от своей собственной трусости и слабости.» – Сынмин поднял голову и взревел, буквально зарычал на сидящего на нём Минхо. Глаза Минхо округлились, он поднял брови, а на лице его читалось одновременно несколько разных эмоций: – Пабо... Я не понимаю тебя... Я ведь не хочу причинить тебе боль, ты видишь? Я думал... Мне показалось, словно что-то изменилось в твоём взгляде обращенном на меня... Я возможно ошибался... Прости... – чуть ослабив хватку, прерываемый вознёй Сынмина, промолвил Минхо, – О... Ты что плачешь? Глаза Сынмина действительно были полны горячих, жгучих слёз. Он сам не заметил как это произошло, но в горле встал ком, грозившийся задушить, если он сейчас же не откроется и не примет окончательно свои чувства и участь, какой бы она ни была. И всего одного импульса в мозгу стало достаточно, чтобы руки Сынмина высвободились из мягкой хватки и чересчур грубо, за грудки притянули Минхо вплотную к своему лицу. Их сердца разогнались как дизельный мотор, дыхания сбились, а по телу побежали волны мурашек. Минхо взглянул в карие глаза Сынмина, мерцающие словно мёд на солнце и медленно облизнул свои губы. А в следущее мгновение, Сынмин уже пробовал их на вкус. Сначала осторожно, словно дегустируя неизвестное блюдо – слишком изысканное чтобы сдерживаться. Затем, не почувствовав отторжения, губы его стали наглее. Поглощённый жадными поцелуями и укусами, чувствуя язык Сынмина у себя во рту, Минхо решил пока не задумываться, и впервые позволить ситуации идти своим чередом. Всё ещё сидя на Сынмине, он принялся одной рукой бережно, словно страшась спугнуть, гладить его грудь сквозь футолку, а другой погрузился в его волосы. Руки Сынмина тоже неконтролируемо блуждали по телу Минхо, пока сердце его спотыкалось от неистовых поцелуев. Дыхание их сливалось, под кончиками пальцев струилась тёплая нежная кожа, слышались неровные вздохи и шорох одеяла. Позволив насытиться долго таившему в себе чувства Сынмину, Минхо замедлился первым. Почти незаметно, но теперь вёл он. Его поцелуи стали тише, глубже – не жадными, а внимательными. Он останавливался, вглядывался в глаза Сынмина, словно проверяя здесь ли он вообще, или это хрупкий мираж, который в любой момент рассыплется на мелкие осколки. Не говоря ни слова, он просто провёл большим пальцем по линии челюсти Сынмина, остановился у губ, как будто в этот раз официально спрашивая разрешения. От этого взгляда и прикосновений – не резких, не требовательных – внутри Сынмина что-то дрогнуло и болезненно сжалось. Это было слишком… спокойно. Слишком бережно. Страшнее, чем если бы Минхо шёл напролом или бы вовсе отверг его. Сынмин притянул его ещё ближе, и пряча взгляд, уткнулся лицом в его шею. Вдыхая знакомый, манящий аромат геля для душа и тепла тела Минхо, он безуспешно пытался унять зашедшееся сердце. Чувствуя напряжение Сынмина, Минхо лбом коснулся его лба, подушечками пальцев оглаживая взволнованное лицо. Он пытался жестом сказать: «Я здесь, с тобой, и никуда не уйду.» Тем самым, убеждая его и себя, что это не просто случайная вспышка, игра, и уж тем более не ошибка. – Сынмин-ши... – на выдохе прошептал Минхо. От того, как его собственное имя прозвучало из уст Минхо, у него перехватило дыхание. Он столько раз представлял этот момент в голове, столько раз прокручивал свои действия, мечтал услышать этот вкрадчивый голос и ощутить опаляющую близость, от которых по телу разбегаются приятные мурашки. Но почему же сейчас, он боится? В голове вспыхнули мысли одна за другой: « – Что же дальше? Что потом? Что будет утром?... Камеры, работа, мемберы... А что если это сломает всё?» – Хён... – послышался его тихий голос, – Я давно хотел поговорить с тобой... – он выпустил Минхо из объятий. – Самое время... – ласково усмехнулся Минхо, отстраняясь. Сынмин принял сидячее положение и сбросил на пол раздражающее одеяло. Он бы и подушки сбросил, и своё сердце и образ айдола, если бы это это помогло унять зудящий в мозгу страх. Минхо тихо сидел рядом, в сумраке комнаты его глаза почти по-кошачьи светились. Они оба безмолвно уставились друг на друга: Минхо ждал, Сынмин решался, подбирал слова. А над их головами, сквозь потолочное окно – блистал летний небосвод. – Хён, я... кхм... Сейчас я совсем не понимаю ни себя, ни тем более тебя. Но, я в какой-то момент осознал, что... почему-то... Я чувствую к тебе больше, чем должен... Я чувствую к тебе то, что не должен испытывать к старшему товарищу, коллеге, брату... Я запутался немного... – он приоткрыл рот и дотронулся языком до нёба, пытаясь отогнать накатывающие слёзы, – Вернее, я очень сильно запутался. Мне кажется, хён, Минхо, ты мне нравишься... не как раньше, а по-другому... И я, не уверен, нормально ли это... Я... Я просто... Просто, не хочу наделать ошибок... – последние слова дались ему с трудом, он зажмурился и всхлипнул. Затем испытывая к себе презрение за слабость и слезливость, он гневно скривил лицо, поспешно ладонями стирая слёзы. Минхо не перебивал. Он внимательно слушал, как обычно спокойно наблюдал, анализировал то, что и так давно понимал и видел. Пусть Минхо и выглядит порой непоколебимым, хуже того – безучастным, в действительности же, он чувствует всё, и даже больше. Да, он испытывал такой же страх и тоже не знал как правильно поступать, но сейчас – ему хотелось лишь «быть». Быть здесь, быть собой, быть с Сынмином. – Сынмини, мы во всём разберемся вместе... Ты не совершаешь ошибку. Я думаю, мы с тобой – это не ошибка. – в полголоса проговорил Минхо. Его мягкие губы потянулись к губам Сынмина, затем принялись осыпать чуткими, осторожными поцелуями его мокрое от слёз лицо. В груди у Сынмина словно в клетке бились птицы, он ощущал как их крылья в панике трепещут, пытаясь вспорхнуть. Он зажмурился и прижался устами к Минхо в кротком поцелуе, которым решил всё же поставить точку. – Прости меня, хён. Я совершил ошибку. Прости что я втянул тебя во всё это. Я не должен был так поступать. Я думал я смелее, но оказалось я не готов. – он отстранился, спиной вжимаясь в изголовье кровати. Сердце Минхо замерло, а в ушах послышался оглушающий звон. Он кивнул. Уголок губ растянулся в дежурной ухмылке, взгляд вернул прежний холодный, насмешливый оттенок. – Я понимаю тебя. Не переживай, Сынмо. Это останется в тайне, глубоко внутри, я запру это прямо здесь, – он пальцем дотронулся до своего сердца, – словно этого разговора никогда не было. Ладно, спи, завтра с утра съёмки. – Минхо слез с постели, взял одно одеяло и тихо вышел за дверь. Сынмин остался в одиночестве. Тишина давила, он огляделся и впервые за всё время заметил насколько же это крохотный чердак. « – Я поступил правильно. Я открылся, как и хотел, и вовремя остановился. Так почему же сейчас грудь сдавливает больнее прежнего?» – думал Сынмин уставившись в ночное небо. Он представил себе завтрашний день, следующую неделю, месяц, год, и глаза его в ужасе расширились: « – Ох нет, что это? Снова страх?» – пронзая словно раскалённая шпора, из десятков других мыслей на поверхность поднялось осознание: Как прежде уже никогда не будет, но это не главное, хуже всего то, что Сынмин кажется только что своими собственными руками совершил главную ошибку в своей жизни – он упустил Минхо. Желание ощутить его любовь, его близость, его тепло – так долго душило и рвало на части. А он вмиг оттолкнул его, позволил всему утечь сквозь пальцы. Он вскочил и помчался вниз. Тихо ступая босыми ногами по холодной лестнице, он надеялся не разбудить мемберов. Ступеньки ворчливо поскрипывали, волнение нарастало. Сынмин боялся не найти Минхо внизу, а лестница словно не собиралась кончаться. Сердце отстукивало спидкор, когда Сынмин наконец облегчённо вздохнув, увидел одинокую фигуру, сидящую прямо на кухонной столешнице. Минхо уставившись в одну точку, задумчиво потягивал газировку. Обернувшись на шаги и заметив кто пришел за ним, его лицо всего на секунду просияло, затем словно опомнившись, приняло прежнее безучастное выражение. – Будешь? – он протянул свою отпитую баночку Сынмину. Сынмин взял её, задержавшись кончиками пальцев на руке Минхо: – А... Да, спасибо... – глотнув, и отложив банку в сторону, он наконец набрался смелости чтобы заглянуть в глаза Минхо. Тот с усмешкой наблюдал за ним. Интерес, что же в очередной раз выкинет Сынмин, почти полностью поглотил его прежнюю печаль. – Я настоящий моджори... Чёртов трус. Ты можешь до конца моих дней обращаться со мной как я того заслуживаю, только прошу, пожалуйста, прости меня... – сложив руки словно в мольбе, он покрасневшими от слёз и мучительных раздумий глазами всмотрелся в Минхо. – И, что ты решил? – Минхо склонил голову вбок, – Я не поспеваю за твоей сменой настроения. – фыркнул он и потянулся за банкой. – Просто понял наконец, что готов на всё что угодно, лишь бы не потерять тебя, именно такого, каким ты был там, со мной, на чердаке... – едва слышно прошептал Сынмин. Минхо облизнул губы и улыбнулся: – Ты точно в этом уверен, канаджи? У меня нет желания продолжать эти игры. Один ответ прямо сейчас: ты хочешь быть моим, да или нет? – бескомпромиссно закончил Минхо. Сынмин взволнованно дотронулся ладонью до его щеки. В глазах теперь пылал огонь и читалась решительность: – Хочу... Быть твоим, и чтобы ты... Был моим. Не задумываясь что будет дальше, просто наслаждаться моментом, пока пожар окончательно не стихнет. Минхо удовлетворённо кивнув, мягко притянул Сынмина за шею и коснулся его губ. « – Да. Ладно. Будь что будет» – подумали оба. Главное что у них есть – это пылающее сейчас. И пока, этого вполне достаточно. – Что ты там сказал? Могу обращаться с тобой как пожелаю? – Минхо хищно улыбнулся и спустился со столешницы. – Да, я заслужил... – прохрипел Сынмин, стоя к нему вплотную. – М-м... В таком случае, ты заслужил вот это... – Минхо снова ненадолго приник к Сынмину с горячим, нахальным поцелуем, слишком живым, чтобы быть аккуратным. И он с чувством ответил, ощутив как рука Минхо сжимает его ягодицу. Сгорая в пламени поцелуев, Сынмин непослушными пальцами проскользнув через резинку шорт и боксеров, дотронулся до налившегося возбуждения Минхо. Тот сдавленно ахнул, от чего они оба на мгновение замерли, прислушиваясь. Дом безмолвно спал, только за окном слышались удары волн о берег. Каждый вздох, движение и шорох одежды на кухне, освещенной одним лишь бра, казался громом в тишине погруженного в сон дома. Но страх быть обнаруженными в любой момент, наоборот подливал масла в огонь, заставляя их прижиматься друг к другу ещё отчаяннее. Минхо стянул с Сынмина футболку, и одним движением повернул его, прижав его раскалённую грудь к холодному камню столешницы. Распаляя желание, Минхо нежно оглаживал его талию, губами оставляя мокрые следы на коже. Сынмин сдавленно дышал, почти хрипел от поглотившей его истомы. – Ты готов? – эхом разнёсся хриплый шепот Минхо. – Д-да... – ответил Сынмин и закусив нижнюю губу, проглотил стон, когда Минхо плавно вошёл в него сзади. Наполняемый тягучими движениями, прикрывая ладонями рот чтобы не издавать лишних звуков, Сынмин кожей ощущал холод столешницы и пламенное трение тел. Этот яркий контраст, и то, как пальцы хёна собственнически впивались в его бедра, заставляли его забыть обо всём, кроме этого невыносимого, пульсирующего ритма на двоих. Звуки тяжёлого, прерывистого дыхания, заполнили полумрак кухни. Движения Минхо превратились в динамичный, плотный поток. Он словно испытывал Сынмина на прочность, ведя эту игру до конца, заставляя его без остатка принимать то, что он так долго отрицал. – Минхо... Я скоро... М-м-м... – уткнувшись лбом в стол и сдерживая стон, прошептал Сынмин. Минхо, не сбавляя темп, нагнулся к его шее, и обжигая горячим дыханием, впился зубами в плечо. Тем самым оставляя свой след, свою метку на теле Сынмина. Это не было похоже на красивую сцену из романтических фильмов. Это было рвано, жадно, местами почти больно, как столкновение двух неукротимых стихий, которых слишком долго сдерживали взаперти. В этом хаосе прикосновений, дыханий, поцелуев, Сынмин наконец почувствовал то, чего так сильно желал: близость и единение, не столько физическое, сколько духовное. С этими мыслями он достиг пика, абсолютно позабыв об остальном мире. Разливаясь внутрь Сынмина, Минхо приник к нему с очередным мокрым укусом. В ушах стоял чей-то голос – это был его собственный несдержанный стон. Но в эту секунду, ему было абсолютно всё равно, если кто-нибудь услышит. Где-то неподалёку послышался странный звук – это Банчан храпел во сне, а над головой, в спальне Хёнджина – громко завибрировал телефон. Они стояли в сумраке кухни, тяжело дыша и пытаясь собрать себя по кусочкам. Их прошлое "хён" и "донсэн", навсегда осталось на том тесном чердаке. А здесь, среди остатков газировки и ночных теней, родилось что-то новое — непредсказуемое, пугающее, но чертовски настоящее.