(Не)Удивительно, Быть Злодейкой Это Вам Не Сказка, А Жизнь

Я открываю глаза, залитые слезами, и вскоре мутное зрение проясняется, являя передо мной последствия некой истерики. Первое, что мне удаётся разглядеть, это тучный мужчина и разбитая ваза, чья грязь запачкала красный ковёр. При дальнейшем осмотре виднеются служанки, стоящие поодаль и тревожно перешёптывающиеся. — Встань, — говорит мужчина, явно раздражённый. Его слова заставляют меня осознать, что я стою на коленях и моё тело стало непривычно маленьким. Выбора нет, пора быстренько пробежаться по контрольному списку. Чуждое мне тело уже само по себе должно было быть достаточным доказательством, и всё же я продолжу считать. Во-первых, я нахожусь в богато украшенном зале, который выглядит... странно викторианским. Обои ослепительно золотые, а потолки настолько высокие, что трёх меня, поставленных друг на друга, не хватило бы, чтобы дотянуться до них. Во-вторых, сердитый мужик, помыкающий мной, больше похож на косплеера в нелепом аристократическом наряде. А служанки тут чисто для того, чтобы подчеркнуть статус владельца этого места. И, наконец, язык, одаривший мои уши своим звучанием, совершенно мне незнаком, и всё же по какой-то непостижимой причине я поняла всё, что было сказано до сих пор. — Элиана Лирантиэль, встань, — настаивает мужчина, повторяя то же, что и до этого, но называя имя, которое, как я полагаю, принадлежит мне. Иными словами, это оно самое. Святой Грааль влажных фантазий! Исекай! И мой первый подарок — вычурное имя. — Шестой раз за эту неделю, — холодно произносит он. — Я достаточно тебе потакал. Тип говорит с чрезмерным драматизмом, а тембр его голоса идеально подходит для подобных реплик. Не думал ли он когда-нибудь о сцене? — И всё это ты учудила будучи в заключении. Убирайся с глаз моих. В каком ещё заключении? ..А, ну да, конечно, что же это я. — Ты идиот! Ненавижу тебя! — кричу я, пиная ковёр и опрокидывая стол, на котором раньше стояла ваза. Мой голос на грани срыва. — Служанки! В ярости он зовёт тех, кто наблюдал со стороны. Целая группа выходит из тени. — Проводите её в комнату. Этой леди нужно как следует обдумать своё поведение, так что преподайте ей урок. Проследите, чтобы в течение пяти минут она оказалась между четырёх стен. Он произносит это сквозь стиснутые зубы, краснея от невыносимого стресса, который, должно быть, я ему причинила. Бедняжка. Стоит отметить — раз уж он и так близок к тому, чтобы выглядеть как карикатура, — что пар шипящий из его ушей идеально дополнил бы картину. Он уходит, оставляя меня наедине со служанками. Они, в свою очередь, полностью игнорируют мой умоляющий взгляд, просящий их не прикасаться ко мне. Вместо этого на их лицах расплываются самые зловещие ухмылки. Ну же, где же ваш самоконтроль, дамы? Разочаровывающе так сразу себя выдавать! Я что, настолько похожа на грушу для битья? — Ох-ох, леди Элиана, неужто вы снова были плохой девочкой? — Теперь у нас не осталось выбора кроме как преподать вам урок хороших манер. — Стойте смирно, и ничего серьёзного не случится. — Мы ведь не желаем зла нашей покровительнице, правда? Сразу после слащавой лести последовал сущий кошмар: толпой схватив меня за волосы, они поволокли меня по полу. Даже после того, как я перестаю барахтаться, они и не думают меня отпускать, ведь тащить им становится только легче. Сиё действо продолжается некоторое время, пока мы не подходим к некой двери. Она такая же высокая, как и потолок, и выдержана в той же золотой гамме; на этот раз украшением служили розы. Они приоткрывают дверь и бросают меня внутрь словно я мешок с мусором. Моя спина с гулким звуком ударяется о кровать, и их это, похоже, удовлетворяет, ведь они уходят, хихикая. Кривясь, я хватаюсь за пульсирующую голову и медленно забираюсь на свою огромную кровать. Видимо, дворянка есть дворянка, даже если с ней обращаются как с половиком. Наконец-то немного покоя. По крайней мере, если не обращать внимания на жгучее ощущение на коже головы. Всё произошло за минуту, и у меня не было времени выразить протест. Но если смотреть на это с более светлой стороны — это не просто исекай, это исекай про злодейку! Что, кстати, совсем не сулит мне долгой жизни. Но не суть. Меня больше беспокоит факт того, что я без понятия куда попала. Это что, новелла? Отоме игра? Где же моя система? Я ведь поглотила всё, что можно было поглотить! Я не хочу сомневаться в своём звании знатока от слова совсем. Не допустить жалкой смерти — значит пойти по пути, по которому оригинальная героиня никогда бы не пошла и бла бла бла. Вопрос просится сам собой: навяжет ли мне повествование искупление? Я такое не люблю. А если оно и будет, то только на моих условиях. Я встаю с кровати и начинаю осматривать комнату. Она довольно просторная и вмещает множество предметов мебели. Моё внимание привлекает роскошное зеркало, из которого на меня смотрит моё отражение. Это первый раз, когда у меня появляется возможность как следует рассмотреть себя. Естественно, я — леди внеземной красоты. Это тело моложе, чем я ожидала. Настолько, что напрягает. Мягкая бледная кожа, полные губы, изящно очерченный нос, шелковистые волосы небесного цвета и глаза того же оттенка, дополняющие вот это вот всё. Единственное, что портит картину, — растрёпанная прическа и грязная одежда. По стандартам сёдзё такая внешность отнюдь не уникальна. Ключевые персонажи всегда обладали яркой цветовой палитрой, и мне досталась голубая. Тук-тук Сеанс самолюбования прерывается глухим стуком в дверь. Стук не продолжается — человек входит без моего разрешения. — Леди Элиана, лечение, — надменно проговаривает нежданная гостья. А. Вот и ответ на вопрос, почему на Элиане нет видимых следов побоев. Девушка с каштановыми волосами, одетая иначе, чем служанки, начинает бесцеремонно раскладывать свои принадлежности — полагаю, необходимые для моего «лечения», — на письменном столе. Дескать еще один НИП, ещё одна задира. — Не подходи! — Хм, всё как я слышала. Сегодня вы бодрее обычного. Позвольте мне сделать свою работу. — Мне не нужна твоя помощь! — Ладно, — безразлично отвечает она. — Значит по-плохому. Она движется раньше, чем я успеваю среагировать. И вдруг я уже прижата, руки скованы, подо мной холодный пол. Её вес не даёт мне пошевелиться. Один за другим иглы начинают пронзать мятую ткань, впиваясь в кожу. — А-а-а-а-а!!! Может из-за того, что моя башка в данный момент болит сильнее, я не особо вкушаю эту боль, но подыграть всё равно надо. На фоне моих преувеличенных криков тело рефлекторно пытается свернуться клубком, но, разумеется, у него это не выходит. — Когда вы уже поймете, где ваше место? — внезапно произносит она, продолжая вонзать иглы. Ну такой тон я узнаю. Меня ждет снисходительная лекция. Ну раз так, вывали мне лора, женщина! — Вы неграмотная, избалованная и едва терпимая. Неудивительно, что маркиз от вас отрёкся, — спокойно говорит она. — Если бы не ваше личико, никто бы и не подумал держать вас в живых. Ах, да? Что там еще шаблонного есть в запасе? — Тьфу! Зато я родилась дворянкой, в отличие от тебя, злонравной простолюдинки! — выкрикиваю я, провоцируя её. Её лицо на мгновение искажается от шока, а затем каменеет от гнева. А я ведь даже незнаю, кто она такая. — От кого это я слышу! — огрызается она, как последняя простофиля. — Если уж говорить о злонравии, то в этом, без сомнения, преуспели вы! И в переносном, и в буквальном смысле! Зачем я вообще утруждаю себя личностями, вроде вас? Я заслуживаю лучшего! А вообще, мне стоит подать жалобу барону, подробно описав, почему вам вовсе не нужны мои услуги целителя. В таком случае вы бы уже давно кончили как уличная шавка; вы это понимаете? Я вам тут каждый день жизнь спасаю. С новообретённой яростью она загоняет в меня ещё несколько десятков игл, как бы демонстрируя свою риторику. — Я бы вот посоветовала тебе засунуть свой дешёвый комплекс спасителя себе в задницу. К тому же, смерть выглядит куда более милосердным исходом, чем быть «спасённой» так- Едкое замечание, над которым я не особо долго думала, обрывается, ведь она затыкает мой рот грязной тряпкой. — Мхнхххх!!! С кляпом во рту мои возмущения превращаются в приглушённое мычание. Не оставляя видимых ран, иглы входят так, будто скользят по маслу, полностью исчезая в глубине подкожного слоя. Напоминает растворение. Вероятно, именно так проявляются их целительные свойства. И действительно, в краткие промежутки между каждой иглой я чувствую прилив облегчения, прежде чем боль возвращается. Следовательно, чем больше игл, тем больше страданий и исцеления одновременно. — И... готово. В сопровождении закрытых глаз, ухмылки на пол лица и хлопка ладоней, голос, который ещё недавно с усердием унижал меня, становится пугающе сладким. Дав мне насладиться её довольной физиономией, она слезает с меня. Несмотря на то, что я уже сделала собственные выводы о том, как работают эти инъекции, мой интерес не угасает. До сих пор я называла их иглами, но очевидно, что это нечто иное. После всего того, что я ей наговорила, думаю начать задавать вопросы было бы не к месту. Но любопытство берёт вверх. Для неё я всего лишь недочеловек, спрашивающий фигню, да же? Слишком уж я жалко выгляжу, можно и одолжение сделать. — Подожди! — зову я, дёргая её за подол платья, пока она направляется к двери. Она останавливается прямо на пороге и смотрит так, будто слушает. Вот-вот, такого рода одолжение мне и нужно. — Как они называются...? Эти острые штуки. И почему после мгновенной боли мне становится лучше? Ответа, к сожалению, не следует. Вместо этого целительница усмехается и уходит, выдергивая платье из моей хватки.