(Не)Удивительно, Быть Злодейкой Это Вам Не Сказка, А Жизнь

Предпочитает меня игнорировать? Ясно-понятно. Я лежу на полу, оставшись наедине с углом приоткрытой двери. Резким толчком я захлопываю её. Ну и скатертью дорога! Твои дни сочтены, девчушка, ты будешь первой в моём списке на отработку. Боль исчезла разом. Более того, моё тело стало чистым, словно я приняла хороший душ. Правда, неведомая сила, что сделала это со мной, не очистила платье и не привела в порядок мои растрёпанные волосы. Я поднимаюсь с пола, чтобы переодеться. Голубое платье с оборками легко соскальзывает, собираясь кучей у моих ног. Шкаф, к которому я подхожу, аккуратно стоит в углу комнаты. Открыв его, я сталкиваюсь с разочаровывающе скудной коллекцией: внутри всего шесть платьев. Пожалуй, мне стоит привыкнуть к такого рода открытиям. Я беру розовое и одеваюсь. Было весело отыгрывать образ избалованной соплячки, но пора закругляться. Итак, искупление. Как я собираюсь его достичь? По идее, все необходимые условия для этого есть. Представьте себе: капризная барышня пережила очередную порцию по́рок от своих же служанок. Ну так, чтобы дважды думала, перед тем как выкидывать что-то из ряда вон выходящее. Личных счётов, а уж тем более злого умысла за всем этим пропесочеванием и в помине не стояло, нет-нет, вы что. Обычно этот подход не работал — изнемождённые служанки от того были вынуждены продолжать применять силу — но вдруг головушку капризницы осеняет долгожданное всеми прозрение, в ней происходят положительные перемены, и она всех очаровывает; таким образом, история исчерпывает сама себя. По крайней мере, я так вижу. Как только я заканчиваю данную мысль, незнакомый голос вырывает меня из размышлений. — Леди Элиана, стирка. Я открываю захлопнутую ранее дверь. — О. Передо мной оказывается служанка. Та, которая, по моим наблюдениям, не участвовала в недавней травле. Но не стоит заблуждаться; она всё такая же шестёренка системы. Стирка значит, ага. Сразу после сеанса лечения они присылают прачку. Я уже говорила, что мои третирования тут тщательно скрывают, но вот от кого? — Вы переоделись сами. Редкое зрелище. Что ж, передайте мне сюда грязную одежду. Она всё ещё не соблюдает базовую субординацию «госпожи — слуги», как остальные. Тем не менее, эта конкретная особа не горит желанием разбрасываться кулаками. Планка всегда была ниже плинтуса. Как бы то ни было, кого-то вроде неё я и ждала. Как можно вежливее, протягивая ей мятое голубое платье и с невинным «эм», я привожу свой план в действие. — Могу я узнать ваше имя? — Хм? Конечно. Меня зовут Элиза. Элиза Дункаун. — Что ж, Элиза Дункаун, у меня к вам просьба, — я ловлю её внимание. — После всего, через что я прошла, я кое-что осознала. Всё это было мне во благо. Я обещаю впредь вести себя более разумно. Пока я произношу это с щенячьим взглядом, её выражение лица постепенно меняется от удивления к откровенному замешательству. — Н-ну, и что же вы хотите от меня? — Распространите слух. Сообщите остальным, что отныне я буду стараться быть достойной леди. Мне больше ничего не нужно. — К-конечно, я постараюсь передать ваши слова, — бормочет она, прижимая к себе моё мятое платье и поспешно уходя. Пусть сарафанное радио делает своё дело.

***

Ну и как всё прошло? Короткий ответ — я не знаю. Длинный ответ — за последние два дня служанки снова пытались вытереть пол моим лицом. Но вместо криков и брани я вежливо попросила их остановиться и сказала, что изменилась. Мгновение растерянности сковало всю толпу, прежде чем они продолжили унижения. Но… что-то было не так в том, как именно они это осуществляли после услышанного. Я не могу подобрать точные слова, но стали ли их побои медленнее? Может мягче? Или даже осторожнее? Мне нравится думать, что это был результат поучений Элизы своим коллегам. Возможно, в их головах мелькнул проблеск ясности, напомнивший им, что объект их издевательств был дитяткой знати как-никак. И что это дитя знати терпело их «воспитательные меры» лишь потому, что нуждалось в катализаторе перемен. А теперь, когда катализатор исчерпал себя, «воспитательные меры» стали излишними. Сейчас я нахожусь в ожидании той самой целительницы. — Леди Элиана, лечение. Она входит, всё также без разрешения, и начинает раскладывать свои вещи, как в прошлый раз. — Я… я прошу прощения. — Хм? Её взгляд отрывается от широко раскрытого ящика с инструментами и останавливается на мне. — Я извиняюсь за резкие слова, сказанные вам ранее. Ваша работа, очевидно, важна для моего существования, и я была неразумна, ставя этот факт под сомнение. Я постараюсь стать лучше. — Хмпф. Её губы изгибаются в улыбке. Неужели признание это всё, что ей нужно? — Ну надо же. Как всё перевернулось. Сама дочь маркиза извиняется передо мной? Та, что ругается каждый раз, когда в неё входит игла? Та, что обзывает меня? А где вы это вдруг научились вежливости? — И за это я тоже прошу прощения, — робко проговариваю я, удобно проигнорировав последний вопрос. — И как вы собираетесь меня убедить? — Я постараюсь не дёргаться, пока вы проводите процедуру. Я постараюсь молчать. Всё ради вашего удобства. Задумчиво потерев подбородок, она оживляется: — Ладно, посмотрим. Устроившись сверху, она начинает инъекции. Теперь, когда у меня нет отвлекающей боли на голове, я наконец чувствую, насколько это дело болезненное. Но сегодня на моё лицо натянут покерфейс. Ни один всхлип не должен сорваться с моих губ. Постепенно она усиливает давление на кончик каждой иглы, повышая градус жестокости. Мои виски́ набухают, ряды зубов давят друг на друга и на лбу выступает пот, но дальше этого дело не идёт. Увидев, что ее усилия не приносят нужного результата, она хватается за самую толстую иглу в инвентаре и, обхватывая её обеими руками, вонзает со всей мо́чи. Не-а. Не дождёшься. Проследив за тем, как то, что назвать иголкой язык никак не поворачивается, полностью исчезает в моём теле, я уставливаюсь на целительницу. Видимо думала, что больше равняется больнее. А вот и нет, меньшие экземпляры доставили мне намного больше неудобств. А она, тем временем, ошарашена. Натянутая улыбка и тик её выдают. — Великолепно, — замечает она совершенно нейтрально, пытаясь сохранить лицо. — Поистине. Вот такого отношения я жду от своих пациентов, браво~о~о! Надеюсь, вы и впредь будете вести себя тихо. Каштаночка собирает свой ящик и сразу же уходит. На этот раз даже любезно закрыв за собой дверь. Что ж, какие бы тараканы ни водились у неё в голове, мне всё равно. Просто пусть больше не трогает меня.