it's a curse, and it's growing

Because there is something, and there is nothing,

There is nothing in between.

And in my eyes, there is a tiny dancer

Watching over me, he's singing

«She's a, she's a lady, and I am just a boy»

He's singing

«She's a, she's a lady, and I am just a line without a...»

(«line without a hook» ricky montgomery)

      Кот Нуар был довольно упертым, особенно когда дело касалось его влюбленности, нет, настоящей любви к Ледибаг. Иначе как он мог объяснить свои бесчисленные попытки разоворужить ее сердце и сделать его принадлежащим себе? Как иначе он мог объяснить бесчисленное количество глупых каламбуров и флирт в ее сторону?       Все что угодно, лишь бы она обратила свое внимание на него.       Возможно, это какая-то травма из-за того, что отец уделял ему мало времени, но кого это волнует.       Кот Нуар знал, что ее сердце занято, но не переставал вести себя как влюбленный идиот, желающий хотя бы за руку ее подержать чуть дольше, чем того требовали сражения с акумами. Вообще-то он и был влюбленным идиотом, но в целом его все устраивало. Особенно тот факт, что, прячась за маской, он наконец-то вел себя так, как того хотел, и никто ничего не мог ему сказать, пристыдить или запереть дома за неудобное поведение. Костюм был глотком свободы в душном мире запертых дверей и действующей на нервы тишины.       И, конечно, костюм был шансом каждый день видется с Ледибаг.       На самом деле Кот Нуар довольствовался малым. Его радовали ее вечно закатывающиеся глаза на его шутки, потому что это значило, что она слушала и слышала его; это значило, что ей небезразлично все что он говорил. Он был рад ее сарказму, потому что так он слышал ее божественный голос. Он был счастлив украдкой глядеть на нее в спокойные вечера после патрулей. Он был рад и тому, что мог мимолетно коснуться ее ладони, хотя и не всегда получалось поцеловать изящные девичьи пальчики. Он был доволен тем, что они стукались кулачками после каждой победы и обнимались — редко, но метко, как говорится, — когда кому-то из них это действительно было необходимо.       Кот Нуар был рад, просто потому что Ледибаг существовала.       Жизнь была терпимой, пока в ней существовали эти ежедневные ритуалы, связанные с ней.       И жизнь казалась достаточно простой и естественной: Кот Нуар старался флиртовать — Ледибаг его отвергала. Это было привычно и, как ни странно, любимо.       До какого-то дня.       Кот Нуар, кажется, пропустил, в какой точно момент привычные отношения с Ледибаг начали меняться. Осознание этих изменений было замедленным. Просто в один день он сказал что-то совершенно глупое (даже по собственным меркам), а она лишь снисходительно улыбнулась. Спустя какое-то время он поцеловал ей руку, а она даже не пыталась ее вырвать и ткнуть ему в нос пальцем, лишь задумчиво глядя на него. Кот Нуар начал ловить на себе ее взгляды, когда она думала, что он не замечает. Растерянные, неуверенные, странные взгляды.       Изменившееся поведение напарницы было замечено Нуаром только тогда, когда на Восьмое марта он подарил ей розовую розу, а Ледибаг приняла ее. Наверное, его лицо было комичным в тот момент.       — Ты э-э-э... Берешь ее? — с округленными глазами спросил он, замерев на месте с протянутой, но уже пустой рукой. Он вообще-то сделал это чисто символически, чтобы она понимала, как дорога ему, зная что она не примет подарок.       — Ну... да? — нахмурившись, произнесла она. — Я люблю розы.       Что-то в мозгу Нуара в тот день точно сломалось.       И он стал наблюдать. И наконец — о боже, неужели Плагг был прав и Адриан действительно такой твердолобый? — начал замечать странности в поведении напарницы.       Не то чтобы его это не радовало, наоборот, ее поведение вселяло в него безразмерную надежду, которая грозилась поглотить его полностью, что все не потеряно, что он может выиграть у этого загадочного парня. Однако Кот Нуар видел, что с Ледибаг что-то происходило, и это что-то было явно болезненным для нее. Он не мог описать, как он это понимал, но чувствовал. В конце концов они уже два года бок о бок сражались против Бражника, так что знали друг друга наизусть, как бы смешно это ни звучало в отношении людей, не имеющих ни малейшего представления о том, какое имя у его/ее напарника/напарницы.       И это беспокоило Нуара. То есть, конечно, как было сказано ранее, он был счастлив; чего уж греха таить: теперь большую часть времени он проводил в мечтах о том, как будет организована их свадьба, просто... Видеть смятение и явную неуверенность Ледибаг было больно для него. Он желал ей только счастья, пусть и не с ним. А счастливой она совершенно не выглядела.       Ее неустойчивое состояние проявлялось в неловких движениях, взгляде, скрывающим что-то в глубине синих омутов, особенных интонациях голоса, которые Кот не умел характеризовать. Это не распространялось на битвы: она была все такой же уверенной и смелой, умной и ловкой, сильной и непобедимой. Однако стоило только битвам закончиться, как ее смятение появлялось вновь, и снова: Кот Нуар это скорее чувствовал, чем видел.       И он молчал, делая вид, что ничего не замечает.       А что ему оставалось делать? Заводить с Ледибаг разговор о том, почему она вдруг начала смущаться от его флирта, не хотелось — Адриан чувствовал, что перейдет черту, и разрушит все окончательно. Несмотря на то что Ледибаг казалась заинтересованной в нем более, чем прежде, он был уверен: стоит ему только сделать шаг не туда, и он все сломает.       Так что он вел себя непринужденно, как и всегда, мирно ожидая, что если что-то катастрофическое случится, то девушка сама расскажет ему об этом.       Точнее: он хотел вести себя непринужденно, как и всегда, но что-то переменилось и в нем.       Он осмелел.       Ладно, он согласен, возможно, это было слишком. Ну то есть... то, что он делал, вероятно заставляло Ледибаг чувствовать себя еще менее уверенной, но он был наполовину котом, а коты жуткие собственники, между прочим! Ладно, оправдание плохое, но не было похоже, что Ледибаг была против, так что... Все было так, как было.       Впервые это произошло на первое апреля. Кот Нуар не был хорошим выдумщиком на великие розыгрыши, поэтому просто решил напугать Ледибаг. Он пришел на место их встречи перед патрулем раньше нее, и спрятался за дымоходом. Нуар знал, что благодаря Плаггу был гораздо тише и скрытнее девушки, поэтому и воспользовался этим умением. Но, конечно, все обернулось тем, что Ледибаг, испугавшись, не закричала от неожиданности, а с разворота врезала ему по челюсти, да так что Нуар отшатнулся от нее.       — О боже, Нуар! — воскликнула она, осознав, что произошло. Она незамедлительно сократила между ними расстояние и мягко взяла его за подбородок, чтобы осмотреть место удара. — Господи, прости меня! Кажется, будет синяк.       — Все в порядке, моя Леди, — он взял ее за плечи, стараясь успокоить, потому что в ее глазах плескалась тревога, и улыбнулся. — Однако левая рука у тебя тяжелая.              — Подожди здесь десять минут, ладно? Я принесу лед, — нахмурившись, выдала она, чем смутила Кота.       Лед? Для него? Это сейчас ее первоапрельская шутка или что?       — Все хорошо, миледи, я в порядке! — заверил девушку Кот.       А потом он сам не понял, почему, как и зачем это сделал.       Видя недоверие в глазах Ледибаг и ее готовность броситься за льдом в любую секунду, он нежно чмокнул ее в нос и улыбнулся, говоря, мол, что это правда, ничего страшного не случилось.       Что ж, стоит признать, она выглядела такой же сбитой с толку, как и сам виновник всего произошедшего.       — Эм, ну что, патруль? — нарочито весело произнес Кот Нуар и отпрыгнул к краю крыши, готовый бежать в любой момент.       Вообще-то он ожидал, что она ударит его второй раз, но теперь уже не будет рваться домой за льдом из морозилки.       Однако ничего не последовало. Кот Нуар обернулся на девушку. Она выглядела странно: то ли смущенная, то ли злая, то ли все вместе, но, вместо того чтобы гневно обругать напарника, она лишь кивнула, сняв с пояса йо-йо.       Наверное, такая молчаливая реакция и замкнула что-то в голове Кота, да так что он увидел огромный светофор с тремя горящими зеленым цветом лампами.       Это всегда происходило спонтанно. Нуар никогда не планировал это заранее; просто в определенные моменты чувствовал, что сейчас можно. Ни он сам, ни Ледибаг это не комментировали. Да и зачем? Разговоры только бы осложнили все между ними, а так можно было и не задумываться о том, что их отношения явно перестали походить на обыкновенную дружбу и напарничество.       Кот Нуар всегда думал, что каждый, даже самый незначительный, поцелуй с его Леди будет окрылять его и дарить неистовое счастье. Но все оказывалось куда прозаичнее: он не чувствовал, как бурлит кровь или как бешено стучит сердце от радости; каждый поцелуй в щеку, нос, висок или лоб отдавался спокойствием и умиротворением в груди, каждый такой поцелуй казался по-настоящему правильным. Все было так, как должно было быть, все будто вставало на свои места с каждым прикосновением его губ к ее коже.       Нуара даже не волновало то, что Ледибаг никогда не целовала его в ответ. Ее смущенной — теперь-то он понимал: смущенной! — улыбки хватало.       Он стал дарить ей розы чаще, чем раньше, и она всегда принимала их. Он шутил больше прежнего, и она просто улыбалась. Он целовал костяшки ее пальцев в качестве приветствия и на прощание, и она только головой качала.       Они стали чаще оставаться вдвоем наедине после патрулей: либо молча созерцали ночное небо, либо переговаривались о чем-то бестолковом, не раскрывающим их личностей.       Ледибаг все еще выглядела смятенной и задумчивой, она словно решала какую-то сложную задачу у себя в голове каждый миг.       Кот Нуар тоже не был полностью спокойным. Конечно, он должен был радоваться тому, что мадмуазель Холодная Королева наконец-то начала замечать его попытки сблизиться, но, в сущности, ничего же не было. Точнее, было что-то и ничего одновременно. Ледибаг не отвечала взаимностью, но и не пресекала все, заходившее за границу дружбы. Она не гневалась на Кота, не закатывала глаза на его каламбуры, но в то же время не подавала виду, что ей это нравится. Да, она улыбалась, но это выглядело так, будто она попросту терпела Кота Нуара. И это его беспокоило.       Он чувствовал себя недостойным ее. Она была вся такая решительно идеальная, прямо девушка из его мечтаний, а он... ну, он просто Кот Нуар, глупый каламбурщик с флиртом невпопад. И часто по ночам Адриан задумывался: а стоят ли все его попытки сделать Ледибаг своей девушкой той малой реакции, что она давала ему? Вдруг она вообще уже давно встречается с тем идиотом и никак не может сказать Нуару правду, потому что боится его отношения к этому?       Но каждый раз он отметал эту мысль, потому что Ледибаг слишком принципиальная, чтобы играть в недодружбу, имея настоящего партнера.       А еще он всегда приходил к одному и тому же выводу: да, все его попытки сделать Ледибаг своей девушкой определенно стоят того.

***

      — Ты так и не призналась тому парню? — спросил Кот Нуар. Ему было больно расспрашивать ее на эту тему, но любопытство было сильнее. К тому же он сможет получить ответ на один из своих вопросов.       Они лежали на крыше достаточно близко друг к другу, чтобы их плечи соприкасались. Ледибаг одной рукой придерживала розу, подаренную напарником и лежавшую у нее на груди.       — Я никогда этого не сделаю, — ответила она.       — Почему?       Ледибаг вздохнула.       — Потому что ему нравится другая. — Кот скривился на этих словах. Как этому придурку может нравиться кто-то, помимо его Леди? Воистину слепой. — И это признание... оно осложнит все между нами, а я не хочу терять его дружбу. — Девушка прикрыла глаза.       Он старался подобрать нужные ей слова, но в конце концов решил, что привычная шутка лучше разрядит обстановку.       — Ну, ты всегда можешь признаться в любви мне! — поиграв бровями, весело произнес Кот Нуар. Он знал, что этого не случится, хотя и не переставал надеяться.       Помолчав, Ледибаг серьезно ответила:       — Я знаю, Кот. Спасибо. — И он не до конца понимал, за что она благодарит его, но знал: в этом спасибо скрывалось нечто большее, чем просто ответ на флирт.       Они лежали в умиротворенной тишине, нарушаемой лишь звуками Парижа, еще несколько минут, прежде чем Нуар, пододвинув руку ближе к свободной руке Леди, робко обхватил ее мизинец своим. Ледибаг тут же сжала своим пальчиком его.       Что ж, теперь Нуар был уверен в том, что у него еще больше шансов, чем прежде. И, хотя он с сожалением осознавал, что Ледибаг, вероятно, страдает от невозможности быть вместе с объектом любви, он не мог не радоваться тому, что то, что происходило между ними теперь, она не делила с каким-то глупым парнем, не способным даже осознать всю ее прекрасность.

***

      Ладно, хорошо.       Возможно, ему не стоило бросаться прямо на острие меча акуматизированного злодея животом, ведь иначе он не истекал бы и не захлебывался бы кровью прямо на крыше какой-то высотки.       Но у него было оправдание! Этот ублюдок хотел проткнуть Ледибаг со спины, пока та сражалась с подчиненными ему рыцарями.       Все, что Кот Нуар смог сказать, это пресловутое «ох», а злодей, словно прибывший прямиком из далекого прошлого, громко хохотал над ним. Если бы Нуар мог, он бы врезал этому подонку. И не только за то, что тот смеялся над ним, но и за то, что Ледибаг обернулась на его хохот и все увидела. Возможно, она бы ничего и не заметила, если б этот идиот бросился на нее сразу же после поражения Кота, победила бы, использовала бы Талисман Удачи и восстановила бы своего Нуара. Однако ничего никогда не происходило так, как это желал Кот Нуар, поэтому Ледибаг заметила его, лежащим на спине, истекающим кровью из-за огромной дыры в животе, отчаянно пытавшимся не умереть.       Это, безусловно, было больно. Черт возьми, его пронзили мечом!       Сознание с каждой секундой заволакивало туманной дымкой, цветные точки плясали перед глазами, шум в ушах мешал слышать все, что происходило, так что Кот Нуар не заметил, как огромные, полные страха глаза его Леди оказались перед ним. Он старался зацепиться за них, как за последнюю ниточку, отделявшую жизнь от смерти.       Она что-то говорила, но он не понимал, да и не слышал. Все, что Нуар видел, — как слезы бежали по ее щекам, не останавливаясь, как морщился ее носик, когда она всхлипывала; все, что он чувствовал, — жгучую боль, разлившуюся по всему телу, и ее сильные, дрожавшие руки, пытавшиеся зажать рану, чтобы кровь хотя бы замедлилась.       Это было тщетно.       Кот Нуар не думал о том, где сейчас злодей и почему Ледибаг не уклоняется от его ударов — у него просто не хватало стремительно тающих сил на это. Когда все перед глазами начало темнеть, он понял, что конец близок. Страха не было. Ему казалось, он не мог ощущать хоть что-то помимо боли. Единственное, что он осознал, так это то, что не может умереть молча.       — Я... л'блю т'бя... — еле прохрипел он заплетавшимся языком.       И закрыл веки.       Через секунду, как ему показалось, он открыл глаза, тут же сморщившись от яркого солнца, глядевшего на него с высоты небосклона. Кот Нуар сел, с облегчением понимая, что ничего больше не болит. Через секунду на него налетел красно-черный вихрь, обвивший его руками.       — Ты просто... просто конченный придурок! — закричала Ледибаг, уткнувшись ему лицом в шею. Он чувствовал кожей ее слезы, наверное, так и не перестававшие течь по ее щекам. — Гребанный долбоеб, я тебя ненавижу!       Кот Нуар обнял ее руки, обвивавшие его (сама Ледибаг приткнулась к нему сбоку), и начал успокаивающе гладить. Честно говоря, он не верил ни единому ее слову, чувствуя влагу на своей шее, но определенно понимал, что она была зла.       — Ну все, миледи, все хорошо, — неловко пробормотал он, чувствуя, как от ее слез ком подкатывает к горлу.       Ледибаг отстранилась от него, и ее лицо было перекошено от злости, глаза, налитые слезами, блестели, щеки и нос были красными.       — Ты, блять, умер, умер у меня на руках! И ты говоришь мне, что все нормально?!       — Но ты же все исправила, — беспомощный перед ее криками, сказал Нуар.       Он не до конца понимал ее истерику. Если бы проткнули ее и она бы умерла, он не смог бы ничего сделать, ведь он не обладал магией созидания. Конечно, наверное, видеть, как он умирает, не самое приятное зрелище, но, черт возьми, это было правильнее. Это всегда было правильнее. Именно потому, что только Ледибаг могла восстановить все разрушенное в ходе битвы, Кот Нуар должен был подставляться под удар. Ведь иначе ничего нельзя будет вернуть на свои места.       — Ты нахрен издеваешься надо мной?!— Ледибаг выдохнула, взглянула на небо над головой и произнесла, смотря наверх, пока слезы продолжали струится по коже: — Я не смогу без тебя, Кот Нуар. Ты нужен мне. Нужен гораздо больше, чем кто-либо другой, понимаешь? Я не переживу видеть еще раз, как ты страдаешь. Пожалуйста.       Она взглянула на него с невысказанной мольбой и болью.       Нуар потянулся к ее лицу и поцеловал в уголок губ.       — Прости меня, — прошептал он. Поцелуй в лоб. — Прости, — в скулу, — прости, — в уголок глаза, — прости, — в нос, — прости, — снова в лоб.       Кот Нуар осыпал ее лицо поцелуями, пока дорожки слез на ее щеках не высохли.       Отстранившись, он мягко и робко улыбнулся ей. Ледибаг взглянула на него обреченно.       Патруля в тот день не состоялось, потому что она не пришла.       И Кот Нуар чувствовал себя как никогда виноватым, зная, что поступил правильно.

***

      Близилось лето.       Ни Кот Нуар, ни Ледибаг не вспоминали больше его смерти на поле боя. Все оставалось таким же: было что-то и ничего одновременно. Кот уже успел привыкнуть. Правда, после того случая он целовал Ледибаг в щеку на прощание каждый раз. Она не противилась, но и не улыбалась.       Она вообще стала реже улыбаться.       Ледибаг большую часть времени, что Кот Нуар ее видел, была задумчивой и молчаливой. Она продолжала украдкой бросать на него взгляды, продолжала принимать розы и поцелуи, но больше не улыбалась на его каламбуры, больше не называла его «Котик».       Адриан надеялся, что это не из-за его поступка. Адриан надеялся, что это пройдет, что она просто устает от подготовки к экзаменам и переживает из-за учебы.       Адриан надеялся.       Но, сколько бы он ни надеялся, Ледибаг с каждой встречей выглядела все более отстраненной и более замкнутой. Словно она перестала доверять ему. Словно он что-то сделал не так.       Но он ли?       Как только ему пришла в голову мысль, что у нее могло случиться нечто в личной жизни, первым делом он захотел как следует отпинать того парня. Ведь, возможно, он каким-то образом узнал о любви Ледибаг и отверг ее или, хуже того, посмеялся над ее чувствами. Когда гнев на неизвестного придурка утих, Адриан подумал, что, может быть, что-то случилось с ее родителями или другими близкими родственниками. Если это было связано с деньгами, он решительно был готов помочь, тут даже думать не стоит.       Надо было только все выяснить.

***

      В первый день лета, когда все экзамены были сданы, Адриан решился завести разговор, который, вероятно, мог изменить все, к чему он привык.       Вечер был теплый, легкий ветер ворошил волосы, на небе виднелась россыпь звезд. Они сидели на вершине Эйфелевой башни, куда не пускали туристов, и просто наблюдали за тем, что происходило внизу.       Кот Нуар нервно стучал пальцами по перилам. Наконец он заговорил:       — Ледибаг, ты... в порядке?       Девушка обернулась к нему и нечитаемо посмотрела в глаза. Внезапно ее плечи дрогнули, она сгорбилась, став казаться совершенно маленькой и хрупкой, отвернулась и произнесла почти шепотом:       — Я запуталась, Кот Нуар.       Ладно, он ожидал услышать скорее всем известную ложь на подобный вопрос, поэтому был достаточно удивлен ее честности. Странное тепло растеклось у него в желудке от осознания, что она доверяет ему.       — И... в чем ты запуталась, моя Леди? — осторожно спросил он.       — В своих чувствах.       Нуар нахмурился. Бог видит, если его теория относительного того парня подтвердится, он почешет кулаки о его лицо и даже не пожалеет.       — К кому?       Она вновь посмотрела на него. В ее глазах стояли слезы, которые тем не менее не стекали по щекам.       — К тому парню. И к тебе.       У Кота Нуара воздух выбило из легких. Ему казалось, что, сделай он хоть движение, потеряет равновесие и полетит камнем вниз.       — И-извини? — нервно спросил он. Он отказывался думать, что она чувствует к нему что-то кроме дружбы, потому что это было бы слишком хорошо. А в его жизни никогда не было ничего слишком хорошо.       Ледибаг отвела взгляд и закусила губу. И Нуар соврал бы, если бы в этот момент сказал, что не хочет поцеловать ее по-настоящему. Черт бы его побрал! Ему тут душу излить хотят, а он думает только о своих желаниях.       — Забудь, — коротко выдохнула девушка и встала на ноги, сняв йо-йо с бедра. — Мне пора.       Паника застучала в висках Кота. Ну уж нет, он так просто ее не отпустит!       Он быстро спрыгнул с перил на «пол» башни, одновременно потянув за предплечье напарницу на себя. Вскрикнув, Ледибаг упала в руки Кота Нуара, успевшего грациозно поймать девушку.       — Какого хр-       — Прежде, чем ты начнешь ругаться, — сказал Нуар и поставил Ледибаг на ноги, — объяснись. Я не отпущу тебя, пока ты не расскажешь мне все что у тебя на уме.       Она быстро открыла рот, наверняка намереваясь осыпать его проклятиями, но тут же закрыла его. Вздохнула, прикрыв глаза. Отошла к перилам башни, но не собираясь прыгать с них, а просто опираясь локтями. Хмурый взгляд вдаль — она явно боролась с собой.       — Кот Нуар, ты... ты стал мне больше, чем просто друг или напарник. Хотя, я уверена, ты и так это заметил. — Она горько усмехнулась, хотя Нуар и не видел этого, стоя у нее за спиной. — И я... я как будто охладела к тому парню, как мне казалось, но каждый раз, стоит ему на меня просто посмотреть, у меня сердце плавится. С тобой... все по-другому. — Ледибаг замолчала, подбирая слова.       Кот Нуар внимательно слушал, что она говорила. Он тихо подошел к ней и положил ладонь на плечо в знак поддержки. Она накрыла его руку своей.       — Ты... такой надежный и... безопасный. Ха, это звучит очень странно... — Ледибаг снова вздохнула. — И, хотя ты часто ведешь себя безрассудно и подвергаешь свою жизнь опасности, я знаю, что могу пойти с тобой хоть на край земли. Потому что это ты. Ты особенный.       Сердце Кота бешено стучало, голова кружилась. Он жадно хватал каждое слово, смущаясь все больше. Где-то внутри он понимал, к чему его Леди клонит, но не позволял себе верить в это, пока она сама не скажет.       — Я думаю, что... что мое сердце выбрало тебя, Нуар. — Несмотря на то что девушка выразилась ужасным эвфемизмом, Кот прекрасно понял ее.       Адриан нередко представлял, как Ледибаг говорит ему заветные слова. Это всегда было по-разному и всегда невероятно романтично. В своих мечтах Кот Нуар расплывался в блаженной улыбке и мигом притягивал девушку к себе, целуя.       Но сейчас, в реальности, он не хотел улыбаться. Он видел, как сложно дается признание его Леди, видел, как она переживает, и все, что ему хотелось, —просто обнять ее. По-дружески.       Но он не умел.       — Ледибаг, ты не обязана делать то, чего не хочешь, — мягко произнес Нуар, перед этим проглотив колючий ком железной проволоки в горле. — Я совсем не расстроюсь, если ты и тот парень...       — Но я хочу! — воскликнула она, оборачиваясь к нему. Его рука упала с ее плеча. — Точнее, я думаю, что хочу. Я-я не знаю, Нуар. — Она закрыла лицо руками. — Я не хочу причинять тебе боль, понимаешь? Я не хочу поиграться с тобой и бросить, поняв, что мне это не нужно. Это все разрушит.       Кот Нуар понимал это.       И впервые он не знал, что ей сказать.       Парень обнял ее, осознавая, что влюбился в нее снова. Потому что она заботилась о его чувствах больше, чем о своих, и это до такой степени его трогало, что он падал в омут ее доброты, зная и принимая, что никогда не сможет выбраться.       — Мне страшно совершить ошибку и сломать тебя, Котенок, — прошептала она ему в грудь. Разница в росте была значительной, и Нуар невесело подумал, что она слышала, как быстро билось его сердце, выдавая его состояние.       Они молчали, прижатые друг к другу, долго. Ветер успел стать холоднее. Никто из них не знал ни что делать, ни что сказать.       Они пересекли черту невозврата.       — Прости, что вывалила на тебя это все, — пробормотала Ледибаг ему в грудь. Слова значили, что она собиралась уходить, но девушка не двигалась.       Нуар поцеловал ее макушку бессознательно, только после совершенного действия понимая, что запутывает все только сильнее.       — Все в порядке, — прошептал он. — Друзья ведь для того и нужны, чтобы разговаривать о проблемах.       — Мы давно с тобой не друзья, и ты это знаешь.       Как ножом по сердцу, или, лучше сказать, как мечом в живот.       — Что ты думаешь насчет того парня?       — Я не знаю, — устало сказала она, прижимаясь к напарнику сильнее. — Я действительно думаю, что мои чувства угасли, но не до конца. Какой-то жалкий огонек все еще горит в груди, и это... больно.       — А что ты чувствуешь ко мне?       — Много больше, чем к этому парню, Кот Нуар. Я не смогу описать это все, даже если захочу.       — В чем проблема, Ледибаг? — тихо спросил он, искренне не понимая, почему она так боится приблизиться к нему.       — Я просто, — она закусила губу. — Я просто боюсь, что предаю свою любовь к этому парню. Что глушу ее тобой и что на самом деле мои чувства к тебе — лишь фикция, реакция на осознание того, что моя любовь к нему обречена на невзаимность.       Больно. Очень больно. Словно сломали ему парочку костей.       — Но ведь ты сказала, что чувствуешь ко мне гораздо больше, чем к нему, — пробормотал Кот Нуар, сам запутавшийся в этой ситуации.       Ледибаг молчала. Молчала долго, собирая мысли по крупицам, заглядывая внутрь себя, как делала это уже тысячи раз, чтобы найти какой-то верный путь, правильное решение, чтобы не облажаться.       Но кому она врет? Она уже облажалась, рассказав все напарнику и сделав ему невыносимо больно.       — Я хочу быть с тобой, Кот Нуар, — искренне прошептала Ледибаг. — Но я боюсь. Боюсь изменений. Боюсь принять свои чувства. Боюсь все разрушить. Я не хочу терять все, что у нас есть.       Кот Нуар отстранил ее от себя и с сожалением увидел дорожки слез на ее щеках. Честно говоря, он и сам был готов разрыдаться прямо сейчас.       — Так давай... попробуем? — то ли спросил, то ли сказал он, глядя ей в глаза.       — Я не уверена...       — Просто начнем сначала. — Нуар улыбнулся. — Познакомимся завтра в первый раз, я позову тебя на свидание в кино, ты согласишься, после сеанса мы прогуляемся по крышам Парижа и закончим день мороженым. И так до тех пор, пока ты не перестанешь бояться. Ну как?       Он невообразимо волновался, пока говорил это все. Собственная идея казалась ему глупой до невозможности, и он так отчаянно боялся услышать ее «нет», что его улыбка дрожала.       Ледибаг смотрела на него с неверием. Каких-то десять секунд, а Нуар словно второй раз умер (и это определенно было больнее, чем первый), ожидая ее ответа.       — Давай, — она выдохнула и робко улыбнулась ему.       Отчего-то она показалась ему невероятно красивой в этот момент.       И он не удержался.       Пьянящий, дурманящий сознание поцелуй сбивал с ног их обоих. Ее губы были искусаны, вероятнее всего из-за нервного состояния в последнее время; его губы были мягкими и нежными, потому что в его обязанности фотомодели входил уход за каждой частью лица. Ледибаг зарылась пальцами в его волосы; Кот Нуар прижал ее за талию одной рукой, другой поглаживая спину.       Когда они оторвались друг от друга, ее глаза блестели больше не от слез; Нуар провел языком по ее нижней губе и прижался своим лбом к ее.       — Я помогу тебе перестать бояться, — прошептал Кот Нуар, уверенно (впервые за этот вечер) глядя ей в глаза.       — Спасибо.       И наконец он понял.       Как тогда, так и сейчас она благодарила его за то, что он просто был в ее жизни, за то, что любил ее, за то, что умел подбирать нужные слова в любой момент, за то, что был рядом всегда, когда она нуждалась в нем.       И он, во-первых, выполнит свое обещание, а во-вторых, никогда не сделает ничего, что бы изменило значение ее «спасибо».