Маринетт-ученица коллежа, увидев перед собой самого Адриана Агреста, по которому сохла два года, вероятно, упала бы в обморок. Узнай эта пятнадцатилетняя Дюпэн-Чэн, что будет делать кофе самому Адриану Агресту, она бы, наверное, не отделалась и реанимацией. Но нынешняя двадцатилетняя Маринетт Дюпэн-Чэн, во-первых, больше не была влюблена в мечту юности, а во-вторых, работала восьмую смену подряд, так что ей было откровенно наплевать, кто к ней заявится, лишь бы мозги ей не делали.

Конечно, он должен был радоваться тому, что мадемуазель Холодная Королева наконец-то начала замечать его попытки сблизиться, но, в сущности, ничего же не было. Точнее, было что-то и ничего одновременно. Ледибаг не отвечала взаимностью, но и не пресекала все, заходившее за границу дружбы. Она не гневалась на Кота, не закатывала глаза на его каламбуры, но в то же время не подавала виду, что ей это нравится. Да, она улыбалась, но это выглядело так, будто она попросту терпела Кота Нуара.

Адриан застревает в дне своего самоубийства. // AU, где Ледибаг рассказывает Коту Нуару, кто скрывался под маской Бражника

ЛедиНуар. Драббл — мое видение того, как начались бы их отношения.

Адриан устал от бесконечного цикла дней и ночей, устал просыпаться, зная, кто он и что он совершил, устал быть собой. И он не мог ничего сделать с этим. Убить себя — страшно, да и стыдно тоже, ведь есть люди, которые любят его на самом деле. Но будут ли они относиться к нему так же, если узнают всю правду? Адриан был уверен, что нет.