Crow.exe: конец загружен

Чонин не просыпался не более двух суток. Даже нашатырный спирт приподносили к носу — бесполезно, толкали, били. Всë было без толку. Но в один момент... — Чонин, проснулся? — зашëл Банчан в комнату и смотрел на спальный мешок, где целые сутки лежал Ян. — Нет, — хрипло ответил тот. — Дайте мне умереть. — Так дело не пойдëт, — Чан согнул руки на бока. — Иди поешь, потом умирай. — Вам же больше будет. Оставь меня в покое, Чан, — Чонин перевернулся на другой бок к стене, застонав от боли. Банчан сочувствуеще глянул в последний раз на Чонина и вышел к ребятам. — Ну что там? — спросила Минни. — Проснулся, но вставать не хочет, — Чан сложил руки на груди и посмотрел в сторону. — У Сынмина что? Что с боком? — Та живой я, — в момент разговора зашëл Сынмин и Феликс, которые были грязные. — Машину чинили. — Не болит бок? — спросил Хëнджин. — Ну, болит, если на него надавить, — Ким вздохнул. — Но на этом боку спать больше не буду. — Надо что-то с Чонином делать, — Йеджи села на стул, перед этим поставив чайник на портативную плиту. — Он же с голода умрëт. — Или повесится, — все послали нахуй догадки Сынмина. — Это одна из теорий. Давайте его насильно накормим, раз такая дилемма? — Его стошнит, — ответил Феликс. — Как минимум есть он точно не любит. Его мама гоняла, что он толстый, так он с раннего возраста дистрофиком стал. — Давайте думать, — Рюджин задумчиво посмотрела на пол. — Хотя нет, это плохая идея, забудьте. — Почему он вообще вставать не хочет? — спросила вдруг Минни. — Я не знаю, — пожал плечами Чан. — Он, после того, как его спасли, таким и стал. Внезапно из комнаты вышел Ян. Он прошëл к бутылке воды, которая стояла на столе, полапал его, нашëл бутылку, выпил два глотка и хотел уже уйти, как его кто-то взял на руки. — Отпусти! — визжал он. Страшно было жутко, ведь Чонин не знал кто это. Его посадили на стул и фонариком начали светить ему в глаза, но он даже не поморщился. — Чë он не морщится? — до Хвана дошло. — А, да... Извини. — Что вам надо от меня? — спросил Чонин, скрестив руки на груди и положил ногу на ногу. — Что с тобой? — начал опрос Банчан. — Ты уже несколько дней не выходишь из комнаты. Не ел, только сейчас вышел попить воды. — А вы б меня почаще спасали, — цокнул Чонин. — Я вас не просил спасать. Взяли бы у меня кровь и сделали вакцину и всë — мир спасëн. Нет. Вы выбрали другой выбор. — Нам ты важнее, чем вакцина твоя долбанная, — ответил Феликс, облокотившись о стол руками. — Я тебя просил, — заговорил вдруг на русском Чонин, обращаясь к Феликсу. — Если вдруг такая хуйня опять случится, никому не говори, что это повторялось. Я не хотел, чтобы за мной волновались и спасали меня. — Прости, — сказал лишь Ликс. — Что мне твоë "прости"? — Ян резко встал со стула и подошëл к Ли, ориентируясь на его голос. — Я же тебя не просил сделать из слона мышь. Я всего лишь попросил, чтобы ты никому не говорил про то письмо первое! Я всего лишь хотел спасти родителей! — Да их нет и в помине! — внезапно разозлился Феликс и начал кричать. — Почему вечно я виноват?! Чонин, родители твои давно мертвы! Их заразили, а потом пристрелили военные! — Да что ты несëшь?! — слепой парень ударил руками по груди Феликсу. — Они живы! Я их хотел спасти! Умолял врачей, чтоб они спасли моих родителей, чтоб они из меня сделали вакцину, пусть я и умру! Ян вдруг получил пощëчину. Как тогда, когда дрался с Сынмином от Чана. — Хватит. Чонин, у тебя есть новая семья, хватит поминать старую, — начал блондин, смотря на то, как Хëнджин подошëл к парню, чтоб помочь ему встать. — Родители тебя не любили, ты им был не нужен. Они лишь водкой и запивались, а на тебя хер клали! Сейчас у тебя есть друзья и ты должен благодарить Бога, что не бросил тебя в одиночестве или там, где я тебя нашëл года три назад. По крайней мере, сейчас у тебя нет никого дороже себя и друзей. — Все, кто, сука, был мне дорог, либо кинули меня, либо умерли! — он вновь оттолкнул Феликса. — Никто мне не дорог. Ни ты, ни я, никто из них, — он кивнул в сторону компании. — Мне нет дела ни до кого, кто здесь есть, ни на йоту! Чонин медленно отошëл назад и вдруг рванул к выходу, убегая куда-то далеко. Феликс хотел побежать за ним, пока его не окликнули. — О чëм вы говорили? — спросил Чан. — ...Не важно, — ответил кратко Феликс и побежал за другом. У Чонина бывали суицидальные мысли, когда лишился родителей, и думал, что это шутка. Верил, что они живы, делал вид, что не видел, как родителей подстрелили военные. И Феликс боялся, что Чонин в любой другой день захочет повеситься или утопиться в какой-то реке, потому что попытка была. Они познакомились возле мусорки. Чонин спал пьяный и с мокрым лицом. Феликс не мог не пройти мимо и забрал к себе, умыл его, сменил ему одежду. Сначала Чонин, будучи тринадцати летним мальчиком, его боялся, но позже, через год, привык к блондину. Когда Феликс догнал Чонина, потому что тот споткнулся об какой-то камень, он начал трясти его за плечи. — Я здесь с ума сойду... — начал тот, когда понял, кто его догнал и всхлипнул. — Не знаю, руки на себя наложу... — Чонин... Не говори так, — Феликс его обнял настолько крепко, чтобы тот ничего не смог с собой сделать по его догадкам. — Давай сбежим?... — Ян зарылся в плечо друга. — Завтра же уедем в какой-то город... Феликс не мог ответить. По крайней мере потому, что не сейчас. Сейчас у него тут была любовь. Возможно. За которую он себя по сей день винит. — ...Давай, — через силу ответил Ли. Они зашли обратно на заброшку. Чонин ушëл в комнату, а Феликс, положив руки в карманы, направился к друзьям, получив разные вопросы. — О чëм вы говорили? — спросила Рюджин. — Это личное, — сухо ответил Феликс, даже не посмотрев на подростков. — Ребят... Мы... — он находил слова. Но слов не было. — Что? — спросил Сынмин. — Хоть ударьте, не скажу... — глаза Ли намокли, но он стал чаще моргать, чтоб мокрота ушла и вздохнул. — Это сильно личное. — Феликс, мы не собираемся тебя бить, — тускло ответил Чан. — Хочешь я ударю? — предложила Рюджин, но на это ответили лишь тыканьем локтëм в бок. — Но ты же скажешь, как будешь готов? — спросила Йеджи, которая и ударила Рю в бок. — Если успею... — еле усмехнулся Феликс. Ночь была тяжëлой. Не потому, что Чонин мог в любой момент почувствовать гравитацию, пока падать из окна будет. Потому что Феликс, будучи поуши влюблëнным в Хëнджина, не мог сделать выбор — друг, которого оставлять нельзя, когда сейчас у него не самый лучший период или парень, который нравился до безумства и с которым, возможно, всë взаимно. Феликс, наверное, не спал всю ночь, ибо думал над этим очень долго, но в конечном итоге сделал выбор. Уже с утра Сынмин вышел покурить и посмотреть обстановку, но не заметил одного — машины не было. Он обошëл весь дом, но она, будто, под землю провалилась. — Сука... — вдруг Сынмин закричал и забежал в укрытие, крича на ухо сонному Чану. — Чан, Чан, Чан! У нас машину угнали! — В смысле? — спросил тот. — В прямом! Я обыскал весь наш двор, но машины нигде нет! — не переставал кричать Сынмин, размахивая руками. Банчан встал со своего места и начал обыски двора, но машины и в правду не было. Тогда запаниковали двое. Позже из-за криков Сынмина и Банчана встали и остальные. Они начали гадать, где может быть машина, ведь вчера она стояла. — А где Феликс и Чонин? — спросила вдруг Минни. Хëнджин, нахмурив брови, прошëл к комнате, где ночевали все. Спальных мешков Феликса и Чонина не было. Только пыль и шесть других мешков. Хван медленно пришëл обратно и сел на стул. — Чан, — Хëнджин взглянул на самого старшего. — Они угнали твою машину. — Кто? — Чонин и Ликс. Тот факт, что тайна — всегда будет раскрыта, приводила к тому, что это было правдой. И то, что скрывал Феликс буквально вчера, узнали сегодня. И то, что время не вечно. И то, что Хëнджин вовремя не сказал Феликсу, что любит его. Он думал, что "придëт время — расскажу". Но не успел. — Куд4 0н1 м0гл1 у3х4ть? — Н3 зн4ю. Н4д0 дум4ть... Слова казались Хвану невнятными. Он не понимал кто говорил. В глазах было всë размыто, а тело, казалось, было готово отказать. Ужасный ком поступил к горлу, из-за чего Хëнджину показалось, что он не мог говорить. Сердцебиение стало учащаться. Тошнота из-за кома в горле поступала всë быстрее. Всë казалось резким, но он не помнил даже как подошëл к сумке Минни и вытащил оттуда пластинку с таблетками. Не помнил, как выпил две таблетки. Не помнил, как сел обратно. Но всë стало уходить. Сердцебиение вернулось в норму, тошнота прошла и люди в глазах перестали двоиться. Мы же не навсегда расстаëмся? Пожалуйста, дай знать, когда соскучишься, Феликс. Я не смогу без тебя. Где ты? Ты всë скоро узнаешь.