Crow.exe: конец загружен

Проходили месяца. На моменте жизни троих подростков наступила осень. Листья обрели тëмные тона и медленно падали с деревьев. Город, который был раньше популярным среди Кореи из-за жильцов, превратился в заброшенный, на карте который будто не отображался. Сейчас повсюду ходили либо охранники, либо тоже люди, только с гнившей кожей. — Это плохая идея, — замотал головой Чонин, сидя на стуле с колëсиками. — Я не поеду. — Почему плохая? — спросил Феликс. — Мы это сто раз обсуждали, — Ян скрестил руки на груди. — Что тебя так рвëт туда? — Ты знаешь. — Хëнджин? Феликс промолчал. От одного имени его приводило в дрожь, а от воспоминаний с поцелуем и мыслями с молчаливым признанием о любви навсегда застряли в голове. Феликс был уверен, что не при каких условиях больше не влюбится в парня. Но кто сможет устоять перед Хëнджином, чей аромат ядерных духов разносился по комнате, даже при таких обстоятельствах? — Ликс. Ликс... Только так меня называл Хëнджин... — подумал Ли. — Не называй меня так, — отрезал холодно блондин, не в силах посмотреть в глаза другу. — Хорошо, Феликс, — решил продолжить Чонин. — Твой Хëнджин по любому давно сдох. Сколько месяцев с вашей встречи прошло? — Феликс вновь промолчал. — Пять месяцев. За это время ту компанию давно убили сто раз, я тебе уверяю. — Но мы же выжили, — немного мягче ответил Ли. — Мы — не они. На этот раз замолчали оба. Феликс присел на кровать и зарылся руками в волосы. — Короче, ты со мной или нет? — он глянул на Ян. — Нет, — коротко ответил слепой. — И ты прекрасно знаешь почему. — Тогда я один, — Феликс было хотел уже уйти, но остановился в проëме и прежде, чем открыть дверь, спросил: — Мы ещë сможем увидиться? — Не думаю. Блондин грустно кивнул и, открыв дверь, вышел на улицу, где рязвились ребята, строили новые постройки люди и занимались своими делами. Машина, та, что была благополучно угнана, стояла у ворот. Феликс, сев за УАЗ, дал команду ребятам, чтоб открыли ворота, поехал по знакомой дороге, которую запомнил с первого раза. Невозможно было определить какие чувства испытывал Феликс: стыд, страх или вера, что Хëнджин жив. Ему было до ужаса стыдно, что он бросил всех — друзей, когда уехал с Чонином, и самого Чонина, когда едет обратно. Его охватывал страх и он понимал, что, возможно, компания подростков давно мертва и их тела уже никто не сможет закопать, как это делали Банчан и Сынмин через гору слëз. Но сейчас... У компании из трëх человек вызвался имуннитет на запах гнили. Они убивали мертвецов, ворон будто это было их рутиной. Они многое пережили, а вся основа из переживаний — это потеря их близких людей. Ребята давно поняли, что не хотят жить, когда у них в укрытие пусто: никто не смеëтся, не разговаривает... Сейчас они обменивались парой фраз за весь день и уходили в разные комнаты, либо по делам. На кухне за столом сидело двое человек — Банчан и Рюджин и не притронулись к кружке, где был налит только горячий чай из термоса. Недавно они посещали больницу узнать про рану на носу у Рю. Он давно зажил, но остался ужасно некрасивый шрам, который болел. Но обнаружили другое заболевание... Посттравматическое стрессовое расстройство.Она продолжила скрывать шрам за маской и, удивительно, стала носить длинные платья, которые раньше терпеть не могла, а мысли поглощали мозг и заставляли вспоминать момент когда Йеджи подожгла себя, чтоб никому не навредить, но в итоге навредила психике Рюджин, за что Шин ни капли не винила свою подругу. Чан пережил многое — потерю родителей, смерть друзей. Самое ужасное было видеть то, как по ночам он тихо плакал под одеялом и что-то шептал, а на утро говорил, что комшары морально его съедают. Он хотел наложить руки и думал об этом по сей день, но его останавлило только то, что Рюджин останется одна без никого и в конечном счëте сойдëт с ума. Сынмин пропал без вести. Рю и Чан проснулись рано в утреннем августе, но не заметили Сынмина. Они искали по всем улицам, укрытию, но нигде его не нашли. Позже узналось, что он повесился на проводах какого-то многоэтажного дома. Так компания из тринадцати подростков превратилась в двух почти сломанных, морально взрослых человека. Феликс вышел из машины и собирался зайти в дом, но увидел много могил с инициалами. Пробежавшись глазами по выточенным буквам на толстых ветках, которые были похожи на кресты, его приводило в дрожь, и с каждой буквой паника увеличивалась. "H.H"... Нет... Нет, нет, нет, нет!! НЕ-Е-Т! ЭТО СУМАСШЕДШИЙ СОН???? Я СПЛЮ???!!! Он подбежал к одной из могил в надежде подумав, что ему мерещилось, но нет. Хван Хëнджин... H.H. Феликс заплакал и пытался запястьями вытирать слëзы на глазах, которые не заканчивались. Мир плыл, а ноги стали до того мягкими, что ими было невозможно двигать. Он не хотел думать почему или как он умер, он хотел думать, что Хëндижин жив, что сейчас сидит за столом и пьëт чай. С трудом встав, Ли поплëл со слезами на глазах в укрытие и отварил дверь. Сейчас ему хотелось узнать как умер Хëнджин. — Феликс? — усомнился Банчан, но сузив глаза и два раза моргнув, убедился, что это не сон и подбежал к давнему другу чтоб обнять. — Феликс! Мы думали ты мëртв... — Ага... — вяло ответил Феликс. — Вам Чонин привет передаëт. Я тут спросить хотел... — Спрашивай, конечно, — Чан взял его за плечи и посадил на диван, видя в каком был состоянии блондин. — Чай хочешь? Почему ты заплаканный? — Нет, спасибо... — в голове играла старая срипка, которая была не настроена и также не настроенное пианино. — Почему... Почему там Хëнджин мëртв? И другие?... — к горле подкатил ком. Чан вздохнул. — Хëнджин... Его убил заражëнный и Рюджин его притащила сюда, чтоб мы его похоронили. Остальные умерли по разному, — парень поджал губы. — Например, Йеджи сожгла себя заживо, но Рюджин отказывалась говорить причину еë суицидальных способностей, или Сынмин... Пропал заживо, а потом выяснилось, что он повесился на проводах многоэтажки. — Господи помоги... — Феликс прикрыл рот ладонью. — Это вы столько пережили? — Я тебе больше скажу: мы почти всех видели мëртвыми, — ответила Рюджин спустя весь разговор парней. — Ты как сам? Рюджин хорошо врала, что никто так и не догадывался почему Йеджи себя подожгла, как на самом деле умер Хëнджин и какая правдивая история у еë шрама. — Я... Вроде хорошо... А почему ты в маске? — спросил Феликс. — Долгая история, — Рюджин выпрямила спину, судя на стуле. — Делала компресс для Йеджи, потом нагнулась, а нож лежал с края и я его зацепила макушкой. Нож мне в нос полетел и оставил шрам. — Ты что-то не договариваешь... — процедил Феликс сквозь зубы. — Чую, что что-то не так. — А что мне не договаривать? — спросила Рюджин и повернулась к Феликсу всем телом. — Я своими глазами видела как твой любимый умирал. — Кхм... — прокашлялся Феликс. — Он не мой любимый. Произошëл клубок молчания, каждый подумал над словами Феликса и Рюджин. — Рюджин, — начал Чан. — Ты правда что-то не договариваешь. Если бы он пошëл куда-то он бы брал с собой оружие, не дурак ведь. — Значит дурак, — буркнула Рю. — Лучше скажи правду и как есть, — скрестил руки на груди Феликс, проговоря это. — Я, по-моему, уже говорила вам правду, — фыркнула Шин. — Тут не со стыковка, — помотал головой Банчан. — Да что вы приебались ко мне то? — Рюджин встала со стула и развела руки. — Как не одно, так другое! Я, что, ебу почему ваш Хëнджин без оружия пошëл?! Что вы меня спрашивайте, спросите его! — Рю задумалась, а после улыбнулась. — ...только раскопайте сначала. — Рюджин, ты границы вообще видишь прежде, чем говорить? — Феликс встал с дивана и подошëл к девушке почти вплотную. — Вижу! Не то, что Чонин! — она ткнула пальцем в грудь парня, но позже получила лëгкую пощëчину, от чего пошатнулась. — Про Чонина даже пиздеть не смей, — оскалился Феликс, разминая запястье. — А что от него взять? — продолжала отстаивать Рюджи. — Нытик, готовый сбежать в любой момент! А ты его верная собака, что в огонь и в воду готов за ним идти! — А теперь расскажи о себе, — Ли немного отошëл от шатенки. — Ты же тоже не подарок, но при этом всех судишь и возвышаешь себя до небес, пока других "спускаешь на землю". Разберись сначала в себе, потом уже говори какие все гады. — Я не говорила, что возвышаю себя до небес! — ответила она. — Но, иногда, так кажется. — Когда кажется — крестится надо! — капризничала Рю. Ликс вздохнул и пробормотал: — Жалко я девушек не бью... — Та закройтесь, корни обросшие! — наконец вступил в разговор Чан и хлопнул по столу. — Феликс, машина с собой? — Да... Кстати! — оживился Ли. — Мы с Чонином нашли небольшую деревушку, там и еда и электричество. Даже вода горячая! Мы можем поехать туда, покажу что да как. Потом попрошу работников вам выделить дом. — Правда? — удивился Банчан. — Ну, ладно, — Рюджин прикусила губу и скрестила руки на груди, не в силах это сказать. — Феликс, я хочу извиниться, что гадко себя повела... Я не хотела. — Проехали, — махнул рукой блондин и вышел из дома, подходя к машине, а за ним последовали двое подростков. — А нам долго ехать? — спросила Рюджин, присев на заднее сидение. — Минут тридцать, — ответил Феликс, прислонившись о спинку его сидения, держа одной рукой руль и надавил на газ. Рю что-то промычала и кивнула, после став смотреть в окно, явно поникнув. — А вы всë это время жили в той деревне, о которой ты говоришь? — спросил Чан, посмотрев на блондина. — Ну, когда я тогда догнал Чонина, он слëзно просил меня уехать в какой-то другой город, потому что здесь с ума сойдëт, — говорил Ли. — Позже увидели деревню, где были люди, дети в том числе и нас приветственно встретили. Там и остались. — А что ж ему у нас не нравилось? — Он не говорил и не будет говорить причину. Не думаю, что он вас будет встречать с улыбками на глазах, — Феликс вздохнул. — По крайней мере, он и от меня отдалился. Стал через чур спокойным, а его сердце теперь не идëт через шутки, как он это раньше делал. — Подрос, — ответил Бан. — Хотя это не удивительно, учитывая сколько у него уже эта эпидемия идëт. Как вы говорили? В Америке и России уже три года? — Почти четыре. Ну, там замудрëнно, но сами вороны, что в Америке, что в России, стали нападать почти в один день. Кстати, я их давно не видел. — Ага, затишье перед бурей... — Банчан шмыгнул носом. — Это самое... Я хотел поговорить насчëт... — к горлу поступил ком, будто предупреждая, что это нельзя говорить. — Я хотел поговорить насчëт ваших друзей. Как они умерли? — Да что говорить-то? — ответил парень. — Йеджи сожгла себя заживо, Сынмин повесился, Хëнджин сам знаешь, Минхо и Соëн съели, так же как и Минни, Джисон, Юци и Юна заразились. — Я в шоке... — честно признался Феликс. — Ты так говоришь, будто тебе ни капли не жалко. Я б не стерпел таких потерь. — Нет, мне жалко очень, что мы лишились почти всех друзей, но рано или поздно это должно было случится, — Чан посмотрел в окно. — Я, просто, научился жить не прошлым, а настоящим. И не вспоминать об ушедших. Путь был долгим, но с разговорами Банчана и Феликса всë было мимолëтным и вскоре они приехали к большим воротам, а сверху которых стояли люди, что открывали и закрывали двери. Феликс подал знак, чтоб они открыли вход и дал своë удостоверение. Как только они зашли, к Рюджин и Чану подошли охранники и специальным аппаратом начали проверять не заражены ли ребята.

— Вот ваш дом. Может временный, может нет... — Феликс открыл перед друзьями дверь когда военные удостоверились, что подопечные Ли не заражены. — Он маленький, но с двумя спальными комнатами, чтоб вы не так смущались. Потом могу показать рынки где купить еды. — А где Чонин? — спросила Рюджин. — А, он... Он занят немного, — Ли неловко усмехнулся и почесал затылок. — Ладно, распологайтесь.

***

Тëмная ночь. Даже звëзд не было видно. Единственное, что освещало — свет в окнах домов, где каждый отдыхал или молил Бога, чтобы следующий день прошëл также спокойно, как сегодня. — Тоже не спишь? — спросил блондин, внезапно появившись из-за стены дома и подошëл к Рюджин, что сидела возле своего нового дома у небольшого костра и грела руки. — Мг, — ответила Рю, даже не глянув на Ли. Он сел рядом, не в силах начать разговор. — ...Если бы Хëнджин был жив, он бы ненавидел нас за то, что мы тут сидим, — наконец-то заговорил Феликс. Рюджин ответила холодно, почти автоматически: — Он умер быстро. Я не дала ему мучиться. Вдруг... Феликс медленно повернулся на Рю, расширив свои глаза. — Что, прости? Девушка опешила, поняв, что сказала лишнего. Повисла пауза между разговором. — Как бы так гуманнее... — начала она равнодушно, находя слова и понимая, что выкрутиться уже не получиться. — Я... Ну... — заикалась она. — Я его убила из ревности. Феликс понял, что хорошего из этого разговора ничего не выйдет. Ещë чуть-чуть и он мог заплакать, но крепко держался. — Кого ты ревновала к нему? — спросил логичный вопрос Ликс. — Я не могу сказать... — кажется, что от паники Рюджин ногтями уже раздерла себе кожу до крови. — Ну, в общем моему другу... Нравился Хëнджин, а я его любила и не могла принять, что ему нравится парень. И я... — Рюджин взглотнула, сжав руки об друг друга. — ...убила Хëнджина. Феликс вздохнул. Больше сдерживать слëзы не получалось. Он спрятал ладонями лицо и судорожно пытался вытереть лицо от слëз. Резко встав, он злобно отчеканил: — Гори в аду, сука. Такого он раньше никому и никогда не говорил. Он даже никому смерти не желал, всегда относился ко всему не равнодушно и не впадал в крайности, только иногда вëл себя неподобающе, но сейчас ситуация была другая и не смог контролировать свой язык. А после этой фразы он ушëл. Но не домой. Вдруг через минут тридцать послышались крики, а потом вонь, будто исходящяя от огня. Все бежали из выхода деревни и переживали за тех, кто не сможет выбраться. Рюджин вышла из-за угла и увидела как кто-то, чьë лицо было рамыто из-за скопившегося тумана, шëл прямо к ней с факелом в руке. С ужасом глядя на того человека, она забежала в дом. — Чан! Чан! — пыталась разбудить Банчана Рю. — Там какой-то сумасшедший поджог дом, побежали от сюда! — А?... — сонно произнëс Чан. — Какой? Что?... — Нет... — Шин медленно повернулась на звук пылающего огня и увидела того, кто начал этот хаос. — Феликс?... Пару секунд простояв, он медленно достал из кармана раскладной нож и резким движением направился к Рюджин. Феликс, думая, что попал ей прямо в глотку, как перед его лицом оказался кряхтящий Чан, а из его горла брызгала кровь. Он рухнул на пол, немного дрожа. Ли повернул голову вновь на Рюджин и, кинув нож на пол, хотел подойти. Она резким движением увернулась от него и побежала наружу, но еë схватили за волосы и грубым движением уронили на пол, от чего она сильно ударилась головой. Еë горло придавили ботинком, заставляя задыхаться девушку и брыкаться в попытках сбежать. Ударив своим небольшим каблуком по колену Феликса, тот упал, стиснув зубы от боли. Пока появилась возможность шатенка взяла нож, который валялся на полу недалеко от неë, сняла с себя неудобную обувь и поползла на коленях к выходу из дома, держась за шею и задыхаясь от дыма огня, что быстро распространялся по домам. Рюджин думала, что спаслась и увидела машину, к которой бежала, даже маску сняла, чтоб видеть лучше, но тут же дëрнулась, когда машина взорвалась и подожглась. Услышав кашель за спиной, она медленно повернулась со слезами на щеках к кашлю и увидела Феликса, который тяжело дышал и помахал ей, после чего взял за волосы какого-то мëртвого человека и поднял, показав его не только Рю, но и другим людям, что стояли сзади девушки за воротами. — Так это всë из-за него?... — шмыгнула носом Рюджин. — Ты из-за этого чëртового ублюдка устроил всë это? И ради чего?! Блондин без слов подошëл к Шин и хотел достать что-то из пазухи, как получил острую боль в районе живота. Рюджин прокрутила нож в правую сторону и вынула его, немного отойдя. После она выкинула рукоять подальше от Феликса и неë. Вдруг ей показалось, что почти так же поступала с Хëнджином и стала тяжело дышать, понимая, что не хочет возвращаться в то состояние. Феликс потрогал рану и, достав из рукояти нож-меч, быстро передвинулся к девушке и воткнул ей меч прямо в голову, от чего она сразу упала, что сделал тоже самое и Феликс, тяжело дыша. Наконец... Я это сделал... Теперь можно спать спокойно... А Чонин стоял. Слушал, как полыхает огонь. Как падали доски и продолжали догорать. Но не помнил как его схватили за плечи и потащили к выходу. Он остался один. Но он этого не знал и больше не узнает. Деревня полыхала вместе с людьми, которые не успели выбраться. Почти каждый подросток, что пережил эпидемию умер не от лап ворон или рук заражëнных, а от друг друга. Мы не живëм в сказке и каждое действие следует обдумывать, ведь после него последует наказание.