Still nobody knows me

Плюхнувшись на мягкую кровать абсолютно точно было понятно — сейчас уйти не получится. Да и не хотелось, учитывая последующие действия со стороны Рери, а именно нежные поцелуи в шею. Те падали то ближе к подбородку, то у ключиц, то рядом с сонной артерией, то у кадыка, иногда промазывая влажным языком, после чего в том или ином месте воздух холодил горящую пожаром кожу. Кириллу не оставалось ничего кроме как вздыхать на данные движения. Но провокатору, как и обычно, подобных звуков оказалось мало. Рери ловко, почти неслышно, расцепил ремень на брюках парня, что с глухим звуком упал на пол. Брюки отлетели следом вместе с бельём. Не успев и охнуть, Кирилл обнаружил свои ноги закинутыми на чужие массивные плечи. Рери обхватил рукой бедро левой ноги, целуя в колено, вновь промазывая языком, и медлительно спускаясь по коже ниже. Уже с мелкими укусами. По телу расплывалось первородное желание большего тепла и прикосновений, да и скрывать это не пыталось, а даже наоборот. Хотя, наверное, Кирилл сам близился к подобному. Надавив ногами на чужую спину он притянул «мучителя» ближе, заставив того поставить руки по бокам от его тела, уперевшись в постель. Нависнув, Рери подавил желание улыбнуться, а то и протянутся вперёд для поцелуя. Вместо этого погладил по ноге, приступив к пуговицам белоснежной накрахмаленной блузы. Стоило бы порвать. Вот только... Он знал что Кирилл обидится. Даже если Рери найдёт потом точь в точь подобную. Длинноволосый чересчур ценил первоначальную версию вещей. Настолько, что даже если дать ему выбор между дорогим настоящим камнем, что стоит как десять почек знаменитых людей, и его более дешёвую подделку, выглядящую как настоящий оригинальный камень, более выдающуюся в рынке, он выберет первый. Просто потому что он будет ценнее. Как он иногда говорил: «Настоящий камень прошёл путь из земли, потом обработку, гравировку, вставку в украшение или же просто ставши экспонатом музея. Подделка такой путь не прошла. Она была выращена в лабораторных условиях, хоть с не меньшим трудом учёных, тем не менее, настоящий камень ценнее, как бы подделка не выглядела лучше.» Ворот, о, точнее вся блуза была распахнута, открывая вид на белоснежно чистую кожу, без единой царапинки и задоринки. Пока что. Руки пошли в ход, оглаживая талию и поддающиеся бока. Из-за неудобства позы пришлось скинуть Кирилловские ноги с плеч. Но те тут же обхватили в поясе. Ну, Рери в прочем и не против такого исхода. Лишь приблизившись ближе, в попытке приподнять тело и стянуть надоедливую, мешающуюся ткань, Рери был остановлен простым жестом мотания головы и дунием губ. О, что ему оставалось кроме согласия? Ничего. Сопротивляться подобным хотелкам было бесполезным явлением, как бы Рери не настаивал снимать всю одежду с Кирилла, тот всегда отвечал лишь: — В одной расстёгнутой рубашке я выгляжу эстетичнее, разве нет? И с этим тоже стоило безоговорочно согласиться. Слова Кирилла были правдой, он выглядел прекрасно. Всегда. Но поверьте мыслям Рери, полностью без одежды — гораздо и гораздо лучше. Ну в чём он не прав? И тем не менее, полностью без одежды он видел Кирилла лишь в душе, ванной или бане. В последнем, к великому сожалению, а может и к счастью, из-за температур не позволялось слишком распаясываться. В очередной раз согласившись с неприкосаемостью рубашки, да плевать что сейчас была блуза, Рери лишь с радостью решил сунуть руку к пояснице, под ткань. И реакция была заметной. Очень даже. И к тому же знакомой. Как не запомнить что это чудо любит когда прикасаются к спине? Никак, это ведь чудесно. Проведя пальцами по выгибающемуся к верху хребту, Рери довольно хмыкнул, слушая чистейшую какофонию вздохов, и наблюдая постепенно розовеющее лицо, спрятанное за изгибом локтя и синими прядями. —Рери-! Мм.. Следовало лишь убрать его руку с прекрасного лица и занести в любезно представленный поцелуй, как он почти что замолк, прикрывая желтизну двух золотистых лун за веками и густыми ресницами. Языки сплетались в причмокивающем звуке от ласк, что тут же заглушались следующим постаныванием. Рери даже не заметил когда Кирилл стал хвататься за его спину, сжимая ткань, царапая через неё кожу. Что говорить об этом, когда он обхватил его сильнее и ногами. О, и это было прекрасно. Так же, как и видеть закатившиеся золотые монеты, в уголках которых скапливались блестящие мокрые хрусталики. Душистые ресницы хлопали, веки то прикрывались, то приоткрывались. Чудесное зрелище. Ещё чудеснее был факт того, что Кирилл самостоятельно вызывал свою реакцию. Наглая фея абсолютно бесстыдно и без толики благорассудства тёрлась о чужой живот не хило затвердевшей эрекцией. Ткань соприкасалась с органикой, отдавая во рту звучными стонами, тонущими в поцелуе. Когда же он понял что его засекли на месте преступления, он несдержанно проскулил от распавшегося поцелуя. Между губ простиралась ниточка. Кирилл жадно приоткрыл рот, слизывая её, и облизывая губы, точно уж до блеска. Те же, набухшие, мягкие и покусанные, были тем более чудесны. Всё в его светлячке было чудесно. Всё. Рери, ухмыльнувшись, прищурил глаза. Вновь пришлось подавить желание зацеловать лишь сильнее. Он медлительно приподнялся над парнем, хоть и совсем не желал расставаться с хваткой рук на плечах. Кирилл видно тоже не горел таким желанием, раз тут же заметил, когда руки не смогли больше держаться за брюнета. Губки вновь надулись, а всё его лицо выражало детскую трагедию не покупания желанной игрушки. В его случае ему отказывали держаться за массивный корпус плеч. Но целью Рери было лишь дать Кириллу новое удовлетворение. О коем он давно подумывал, но всё никак не пытался воплотить в реальность. Похлопав того по бедру, он извиняющеся склонил голову. Рука погладила ногу, опускаясь к основанию, по мягкой коже. Оказавшись на тазовой кости, присоединилась и вторая рука. Талия и живот с пахом подверглись прикосновениям, то надавливающим, то поглаживающим, то дразняще-близкими к взбухшему органу. — Ну Рер- Ах-х...! — Кирилл мгновенно выгнулся, как только Рери всё-таки мазнул там где нужно. Зажав в руке головку, истекающую предэякулятом, он ласково тёр её, разгляживая выделимкю смазку по длине. О, Флинс реагировал просто... Не описать словами. Прогнувшись и закинув голову назад, он сжимал ладонями простыни, и выстанывал нечто между именем Рери, стонами и всхлипами. По простыням давно распластались волосы, смятые, потрёпанные, но, чудесным образом, до сих пор шелковистые. Красное, от смущения, лицо, медленно задыхалось после того как внезапно выгнулось дугой. По животу блекло ощущалось тепло, слизываемое чужим языком. Флинс не поднял взгляда, отчего-то затуманившегося. Мир ушёл под пятки, а может ниже...