Konoha Nights

В здании АНБУ по вечерам было тихо. Дневные смены расходились быстро, ночные ещё не все успевали заступить на службу, и на несколько часов коридоры оставались почти пустыми. Ая молча сдала отчёт дежурному. Тот пробежался взглядом по первым строкам, кивнул и убрал свиток в стопку таких же — на стандартную проверку и подтверждение статуса. Формально на этом её работа заканчивалась, но Ая не спешила уходить. Она задержалась у архивного сектора со старыми делами. Странное ощущение после осмотра дома Хинаты не исчезало. Слишком многое там выглядело не просто аккуратным — выверенным. Как будто дом оставили в таком виде намеренно. Не следы, а подсказки. Намёки, чтобы прийти к нужным выводам. Хината раньше не была замечена в романтических отношениях. По крайней мере, так утверждало её личное дело. Большую часть времени она проводила либо с сокомандниками, либо с семьёй. Ни в одном из отчётов не фигурировали близкие связи с мужчинами. Иногда её видели в компании Наруто, но и там речь шла скорее о неловких прогулках, разговорах ни о чём и редких, почти детских жестах вроде держания за руки, не более. То есть ничего, что можно следовало расценить как серьёзные отношения или тайную связь. Из архива Ая прихватила ещё несколько дел, которые показались ей схожими со случаем Хинаты. Харуно Сакура, Яманака Ино — обе числились пропавшими с недавних пор. Описание дел и некоторые формулировки отличались, даты тоже, но итог был одинаковым. После их исчезновения расследование фактически не велось: дела закрывали быстро, без долгих поисков и без попыток установить местоположение. Будто они предали деревню или сбежали. По крайней мере, так это выглядело по тем записям, к которым у Аи был доступ. Она села на деревянный стул — жёсткий, с потёртыми краями, явно переживший не одного владельца. В АНБУ к такому привыкли: после кризиса финансирование урезали, и если с оружием и печатями ещё старались не экономить, то о мебели подобного не скажешь. Особенно архивный сектор — его обновляли непростительно редко, и обстановка здесь больше напоминала временное хранилище, чем рабочее место. Ая придвинула стул ближе к столу и включила настольную лампу. Жёлтый свет упал на стопку свитков, бумаги по делами и пустую чашку, которую она оставила вечером ранее. На мгновение Ая задержала руку над первым свёртком, будто не решаясь, затем аккуратно развернула его. Бумага тихо зашуршала. Во рту стало сухо. Внутри копия сводного списка по куноичи Конохи: краткая информация по делам, переданным в АНБУ за последний месяцы. К примеру, тип миссии — охрана или шпионаж. Добыча информации. Затем статус — в работе, закрыто или передано другому. В этом списке почти везде повторялись два слова «Закрыто» или «Передано». А ещё в графе пометки напротив всякого такого дела стояло: «недостаточно информации». Ая отложила сводный список и подтянула к себе дела, которые прихватила из архива. Сначала — Яманака Ино. Внутри была стандартная сводка о пропавшей: краткая биография, детали последней миссии, сухое описание обысков и проверок — всё по шаблону для личного дела. Внизу страницы, в служебных пометках, тянулась цепочка дат, подписей и печатей о передаче дела между отделами. Поиск начинался, затем быстро сворачивался и передавался формально дальше, без каких-либо результатов. Так происходило несколько раз подряд, пока дело не доходило до финальной отметки. Среди этих записей выделялась одна строка, вынесенная отдельно, в приложение: включена в программу «Коноховские ночи», статус — активный. Она не сопровождалась пояснениями, не имела привязки к конкретному этапу расследования и не была отмечена как служебное решение. Но именно после неё менялся сам характер личного дела: проверки прекращались, передачи между отделами становились формальными, а все последующие действия сводились к записи сроков и подписей. Ая раскрыла следующий свиток — Харуно Сакура. В её случае почти всё совпадало с предыдущим: та же структура, те же формулировки, если не считать одной служебной пометки. Между стандартными отчётами и передачей дела о пропаже дальше значилось направление в госпиталь, в особое отделение. Ничего конкретного — только номер крыла и отметка о допуске ограниченного уровня. В приложении повторялась уже знакомая строка: включена в программу «Коноховские ночи», но, в отличие от дела Ино, со статусом временная приостановка. В конце свитка снова стояла официальная пометка о проверке и подпись ответственного. Та же самая фамилия, что и в других делах. Ая задержала взгляд на имени и едва слышно выдохнула: — Хатаке Какаши… — Неплохо, Ая, — отозвались у неё за спиной. — Даже при сокрытии почувствовала мою чакру. Она резко обернулась, задела коленом ножку стола и едва не свалилась с жёсткого стула. Пришлось ухватиться за край столешницы, чтобы удержать равновесие. — Капитан… — Все уже разошлись по домам, а ты всё ещё сидишь здесь, — Какаши подошёл ближе, остановился у самого стола и, не спрашивая, скользнул взглядом по разложенным свиткам. — Как продвигается? — Пока тупик, — Ая, кряхтя от недавнего удара, сгребла открытые дела, накрыла их тяжёлым архивным талмутом и повернулась. Обычно присутствие капитана её радовало. В отличие от многих других начальников, он был внимателен и мягок со своими подчинёнными, даже в чём-то нежен. Не раз приглашал команду за свой счёт посидеть после работы — поесть, выпить, пообщаться. Часто помогал ей лично с документами, вносил правки в первые месяцы, когда она ещё плохо ориентировалась в формах и отчётах. Оставался допоздна, если нужно было срочно разобраться с бумагами, и нередко провожал её до дома. Просто чтобы убедиться, что она добралась и находилась в безопасности. Поэтому увидеть его имя, связанное с этим делом, было неприятно. Но личная симпатия не отменяла очевидного: если Какаши действительно имел к нему отношение, это следовало проверить. Тщательно. Стул скрипнул, отъезжая в сторону, когда Ая встала. Она повернулась слишком резко, не рассчитав расстояние, и почти сразу упёрлась в него. Какаши стоял прямо перед ней, перекрыв проход. Слишком близко. — Может быть, тебе нужна помощь? Ая не сомневалась: он уже знал, с какими документами она работала, какие запросы подала и на чьё имя в итоге должна была наткнуться. Его заинтересованность в этом деле была очевидной, чтобы списать его появление на случайность. Вопрос был лишь в его мотивации: хотел ли он сбить со следа или всё же помочь? На мгновение Ая поймала себя на том, что не знает, куда поставить ногу, как развернуться, чтобы не задеть капитана. Пространства для этого почти не осталось. Она бы сделала шаг в сторону, но слева — стена, справа — предательский стул. Так что вот так, зажатая между столом и Какаши, она осталась стоять, пойманая в ловушку. — Наверное… — неуверенно отозвалась она. Какаши смотрел на неё сверху вниз, молча, изучающе. Не на лицо — на плечи, руки, на то, как она держится. Как замолчала, напряжённая. — И что же твой капитан мог бы сделать для тебя? — спросил он всё тем же ровным тоном. А у неё сердце забилось где-то в горле. Ая сглотнула и отвела взгляд в сторону. — Я просматривала старые дела о пропажах, — сказала она наконец. Острый край стола больно впился в задницу от того, как она вжалась в мебель, чтобы хоть так удерживать дистанцию между ней и капитаном. — И в них есть странная пометка, о которой я раньше никогда не слышала. Может быть, вы что-нибудь знаете о «Коноховских ночах»? Она подтянула к себе одно из дел и развернула его так, чтобы была видна нужная строка — его имя с печатью и отметка о миссии. Ая подняла взгляд на Какаши. У него отчётливо дёрнулся кадык, когда он сглотнул. Лицо при этом почти не изменилось, если не считать едва заметно нахмурившихся бровей. — Ничего не слышала? — переспросил он, наклоняя голову чуть вбок, больше задумавшись о своём, чем спрашивая. — Хотя в целом неудивительно. Для получения информации о «Коноховских ночах» нужен специальный доступ. Он наклонился и провёл пальцем по строке с названием миссии и пометкой «секретно». Расстояние между ними сократилось ещё сильнее; его лицо оказалось почти напротив её. Странно, но эта близость не пугала, как могла бы с другим мужчиной. В движениях капитана было что-то знакомое, близкое: в том, как он стоял, как дышал, даже в том, как от него пахло. Ая не помнила, чтобы они когда-либо тренировались вместе — ни в академии, ни на полигонах АНБУ, — и всё же тело откликалось на его присутствие так, будто знало его давно. Дольше того времени, что она проработала в отделе. Напряжение от внезапной близости капитана ослабло. Взгляд невольно опустился на скрытые маской губы. — Думаю, я могу попробовать выбить доступ для тебя, — сказал он. — Если, конечно, тебе это действительно нужно. Заметив её взгляд, он поставил руку по другую сторону стола и перекрыл ей путь окончательно. Уйти уже не получилось бы. Хотя не то, чтобы она собиралась. — Это нужно для дела, — прошептала Ая и села на столешницу, чтобы оказаться чуть выше. И ближе. В архивной секции по-прежнему никого не было. Это забытое всеми место мало кого интересовало. Возможно, только завтра кому-нибудь понадобились бы эти пыльные документы, и то не факт. Так что сейчас здесь был лишь стол, заваленный свитками, и скрипучий стул, которые теперь навевал мысли не о работе. Ая прикусила нижнюю губу, когда взгляд капитана опустился на них. О смелости и выдержке Хатаке Какаши ходили легенды, и она в них не сомневалась. Но желание проверить, действительно ли он перейдёт черту — здесь, на рабочем месте, — оказалось слишком сильным. Для дополнительной мотивации она прогнулась в спине, опираясь руками о деревянную поверхность, нарочно подчёркивая изгибы тела и бросая безмолвный вызов. — Согласен. Дело превыше всего. — Он сместил ладони ближе к её, и их руки соприкоснулись. — Но это не значит, что работа не должна приносить удовольствия. В ответ Ая улыбнулась и в тот же момент прошлась кончиками пальцев по его руке. Зрачок глаза, не скрытого повязкой, расширился. — Вы работаете исключительно ради… удовольствия? — Она начала вырисовывать случайные узоры на его коже. Мышцы под её пальцами напряглись. — Нет. — Капитан перехватил её руку, останавливая и поглаживания, и дыхание Аи. — Но в такие моменты, когда обоим можно получить и то и другое, работа кажется куда приятнее. Он переместил ладони себе на предплечье, указывая, что можно позволить себе больше. Ая медленно провела пальцами вверх — по рукам, плечам, к шее. Ткань униформы была плотной и прохладной, мягче, чем казалась на вид. Под ней пульсировали жар и сила. Ая коснулась маски, скрывающей лицо перед ней. — Тогда вы разрешите? — она едва потянула за край. — Тоже для дела? — Голос капитана прозвучал ниже обычного, с хриплой ноткой. — И для удовольствия. — Ая улыбнулась и после короткого кивка Какаши потянула ткань вниз. И тут она слукавила: делала она это исключительно из собственной прихоти. Видеть перед собой его лицо — строгое, по-мужски красивое — не было обязательно для всего того, что между ними назревало. Но именно этого ей хотелось каждый раз, когда капитан оказывался рядом. И сейчас она просто воспользовалась возможностью. Как и он. Руки Какаши обвили её талию и притянули к краю стола. Под его напором она раздвинула колени, позволяя их телам соприкоснуться. Расстояние между их лицами сократилось до ничтожного. Капитан задышал чаще — как и она, — но следующего шага так и не сделал. Даже когда Ая провела кончиком языка по его губам. — Вам не часто приходится оказываться без маски перед кем-то? — соблазнительно прошептала она и невесомо поцеловала его в уголок рта. — В последний раз такое случалось очень давно, — потянулся он к ней, чтобы ответить на ласку, но Ая отстранилась. — И как давно? — Давно, — усмехнулся Какаши. Кажется, вопрос его засмущал. — Больше полугода назад. Согласно информации из дел: пропажи начались более семи месяцев назад, аккурат после реформ и сокращения финансирования в отделах. Особенно участились исчезновения в последние три месяца. Тогда же пропала Ино. Её дело до сих пор даже официально не закрыли. Поиски Хинаты начались накануне. А вот Сакура… Последний раз официально Харуно появилась в деревне полгода назад.  Ая развязала узел на его затылке и, не глядя, отложила протектор. Метал лязгнул, упав на пол. Эхо шумно разнеслось по архиву. Обоим было плевать. Алый глаз, украшенный шрамом, жадно смотрел на неё. — И каково это, быть с кем-то после такого перерыва? Ая медленно опустилась спиной на стол — уязвимая, открытая — для его следующего шага. Капитан навис сверху, с нежной силой провёл ладонями по её бедрам и обхватил ягодицы, вжимая в себя, заставляя задохнуться от нетерпения. — Сейчас выясним, — коротко ответил он и впился ей в губы. Вкус капитана оказался соблазнительно сладким; сам он — судя по ощущениям между ног, — очень возбуждённым. Желание явно ударило ему в голову, и движения сразу стали разнузданными: он мазал поцелуями губы, щёки и ниже — шею. Сжимал бедра на грани грубости и нетерпеливо стягивал верх её униформы. После поступления в академию ниндзя возиться с нарядами стало непозволительной роскошью. Чем проще и быстрее решался вопрос с одеждой, тем лучше. В полевых условиях верхом комфорта вообще считалась чистая пара брюк и майка. Поэтому Ая редко задумывалась о гардеробе. И для Какаши стало неожиданным и — судя по его реакции — приятным открытием то, что под плотной туникой не было ничего лишнего.  Без белья грудь качнулась, когда он задрал верх формы. Тёплые пальцы накрыли сосок и без промедления сжали. Ая выгнулась под Какаши, и он толкнулся бёдрами ей навстречу. — Нам не стоило заниматься этим здесь… — задыхался он, но не останавливался, продолжая поступательные движения.  Да, был во всём этом один ужасно мешавший элемент — одежда; Ая бы с удовольствием почувствовала капитана полностью, но пока единственное прикосновение, которыми она могла наслаждаться — жаркие губы, оставлявшие поцелуи на её шее, и его руки, скользящие ниже. От чего-то ей показалась, что однажды она ощущала его дыхание так близко, чувствовала его пальцы на своей коже, сближалась с ним не так, как это принято между начальником и подчинённой. Хотя это было бы абсурдно — связь с ним она бы точно запомнила. Остальное произошло быстро: одной рукой он оттянул резинку на её леггинсах, в спешке приспустил их вместе с бельём до колен, вторую положил на затылок, не давая увернуться. Как будто бы она собиралась. Ая приоткрыла рот, позволяя его языку себя изучать, когда как руки опустила на брючную молнию капитана.  В тишине этих стен даже шорох становился заметным — любой звук отражался в полупустом помещении, усиливаясь в разы. Когда уже не нежно Какаши вошёл в неё, стон разлетелся по архиву, точно поднимаясь этажами выше. Выдавая, что на самом деле делал капитан со своей подопечной. — Тише, — шептал он, но своими действиями делал всё, чтобы она стонала громче. — Или ты хочешь, чтобы нас услышали? Да сейчас ей было плевать. Пусть хоть половина АНБУ слетится в этот подвал и увидит, чем они занимаются. Лишь бы он продолжал делать то, что делает. В подтверждение этого Ая приподняла ноги чуть выше, позволяя ему проникнуть глубже.  Двигался он с оттяжкой, медленно выходя, но резко, с звонким, похабным шлепком проникая. Он подкручивал бёдра и рукой скользил между её влажных складок — хотел доставить ей удовольствие. Горячий и заботливый; одно это ставило капитана выше многих любовников и давало почувствовать маломальское удовлетворение от своей работы.  Милый Какаши… Так раскраснелся над ней. Явно не только из-за быстрого темпа. Стыдливый взгляд подсказывал — он думал, что делал что-то непристойное, развращал невинную душу. Будто это не она неделями давала ему понять, что при желании он мог всегда навестить её в архиве. Будто не из-за их вечеров за документами он каждый раз подсовывал ей бессмысленные задания по заполнению форм, лишь бы задержать её здесь — поближе к себе и подальше от заданий, подобных этим с пропажами. — Ая, так нельзя. Нам не стоило… — говорил он, продолжая наращивать темп. Нельзя начальнику иметь связь со своими подопечными? Нельзя иметь их на архивном столе? Или нельзя трахать подчинённых на рабочем месте без защиты? Что бы ни имел в виду Какаши, как минимум эти три запрета он уже нарушил. Так что поздно останавливаться. Надо довести дело до конца. Ая просунула руку между их телами и плотным кольцом обхватила плоть. — Вам можно всё, капитан. Стоило ей произнести заветные слова и сжать сильнее, у него снесло крышу. Потому что знал — она и правда имела в виду ВСЁ. Он задвигался резче, быстрее и в следующую секунду застонал, выгнувшись.  Получилось много — он перепачкал её внутри, её бёдра и, кажется, документы под ними.

***

— Прости. — Было первое, что сказал Какаши, когда отдышался. — Вам не за что извиняться. Мне было хорошо. — Ая подарила ему короткий поцелуй, как бы подтверждая: она говорила не из вежливости. — Можешь обращаться ко мне на ты. — На его губах появилась улыбка. Говорить «вы» после произошедшего было всё равно что предлагать зонтик после тайфуна. Но обращаться панибратски к вышестоящему казалось неуместным. — Мне очень нравится обращаться к вам вежливо, капитан. — Ая убрала опавшую, явно мешающую чёлку ему со лба. Жест как ответ на его заботу. Он кивнул, давая своё одобрение поступать, как она считала нужным, и огляделся вокруг. Когда Какаши потянулся к сумке, сброшенной в какой-то момент на пол, и достал упаковку, Ая поняла — он искал салфетки. — Вы ведь знаете, кто направил это дело в АНБУ? — она слезла со стола и потянулась; после подобных занятий в неудобных местах у неё всегда ломило шею. Какаши не ответил. Вместо этого он протянул ей салфетку. Вопрос он проигнорировал не из злого умысла, а потому что на нём, скорее всего, стояла печать молчания. — Это кто-то из наших? — продолжила Ая. Капитан едва заметно нахмурился, что давало понять: направление мыслей верное, но замешано тут не только АНБУ. — Полиция? Подразделение куноичи? По его реакции стало ясно — нет. Значит, уровень выше. — Международный отдел? — она сделала паузу. — Совет? На последнем слове он резко посмотрел на Аи — она угадала. Совет. Значит, она вляпалась куда серьёзнее, чем предполагала. Они оба оделись, не проронив больше ни слова. Какаши повязал привычно протектор и снова стал выглядеть так, как всегда: собранным и сильным. Только в глазах оставалось странное беспокойство. — Я слышал, ты собираешься завтра в квартал к Хьюга для допроса. Капитан подошёл ближе и положил руки ей на талию, будто она, Ая, и правда для него что-то значила. Будто произошедшее — не обычный перепихон в обмен на информацию и допуск. И на мгновение ей даже захотелось поверить, что он пришёл сюда не для проверки, копает ли она под него, а чтобы, как всегда, ей помочь. — Будь внимательней. Их нравы могут быть жестокими.