Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Голос шицзунь едва стих, как Цин Чжоусюэ почувствовала, что небо и земля вокруг изменили цвет, и вместе с тем цзяо-лун оказался втянут в формацию, развернутой Юнь Шучэнь. Голос, наполненный внутренней силой, разлился у неё в ушах, звучал чуть призрачно и неземно: — Позволю ученице испытать, что значит повелевать ветрами и облаками, хорошо? Цин Чжоусюэ ещё не успела опомниться, как поток воды подхватил её, поднял ввысь, и она оказалась на уровне глаз с цзяо-лун. Чудовище смутно уловило ауру высокоуровневого культиватора. Оно тревожно забилось, не смея нападать безрассудно, и с силой ударилось о границу формации. Но вырваться оттуда было невозможно. Вся голова цзяо-лун покрылась кровью; он резко изогнулся и встретился взглядом с Цин Чжоусюэ. Кровавый запах сделал его узкие глаза красноватыми. Цин Чжоусюэ, внезапно поднятая потоком воды в подобное положение, не успела среагировать, как перед глазами нависла тёмная тень, будто готовая проглотить её целиком. Но в этот миг поток неожиданно исчез. Цзяо-лун промахнулся, а она, не ожидав такого, рухнула вниз, и в итоге шлёпнулась в удерживающий её водный слой. Так её раз за разом играючи поднимали и бросали в смертельной близости к чудовищу. Настроение шицзунь, похоже, было весьма приподнятым: — Забавно? Цин Чжоусюэ всё время балансировала на грани жизни и смерти: каждый раз её едва не сжимали челюсти чудовища, но всегда чуть-чуть не хватало. Она чувствовала себя словно маленький кусочек мяса на палке, которым дразнят кошку или собаку. Видимо, Юнь Шучэнь в какой-то момент насытилась этим развлечением. Поток воды вдруг смягчился, стал струиться у её стоп, время от времени всплескивал, гася удары цзяо-лун. Когда одна из струек мягко обвилась вокруг её запястья, плотно прилегла к пульсу и соединилась с дыханием, Цин Чжоусюэ едва пошевелила кончиком меча и тотчас без труда сотворила обширный слой льда. Внезапно она постигла, что значит «повелевать ветрами и облаками». Всё в мире имеет свои сильные и слабые стороны. Мечники страшно сильны в ближнем бою, но обычно не слишком искусны в управлении заклинаниями. Ей удавалось создавать лёд благодаря мечу Цин Шуан и собственной редкой одарённости. Но по сравнению с Юнь Шучэнь она всё равно была слишком слаба. Лёд рождается из воды. Цин Чжоусюэ смутно ощутила, как её тело наполняется духовной силой: каждая конечность, каждый сустав дышит лёгкостью и свободой, и слияние с шицзунь стало столь полным, что невозможно было различить, где кончается она и начинается другая. Она закрыла глаза и куда бы ни устремилась мысль, всё покрывалось толстым слоем инея. Тепло было изгнано без остатка. Небо и земля превратились в ледяную пустошь, холод был таков, что даже воздух застыл. Даже движения цзяо-лун замедлились, он не мог сомкнуть широко разинутую пасть, на зубах его легла корка льда. Он, похоже, уже понял, что эта «добыча» совсем не так проста. В его облике мелькнула решимость отступить. Цин Чжоусюэ, опираясь на поток воды, подпрыгнула вверх, несколько шагов и вот она уже приготовилась нанести удар. Холодный свет меча Цин Шуан был так силён, что окутал её белым туманом, будто в её руках был сам зимний холод. Цзяо-лун вынужденно свернулся в кольца, плотно прижав чешую. Его тело выглядело мягким, но на деле было натянуто и твёрдо, как сталь. Он прищурился с издёвкой: мол, способен выдержать удар даже от культиватора уровня вознесения, так что эта мелкая стадии золотого ядра ему ничем не страшна. Но в следующий миг эта насмешка навеки застыла в его глазах. Огромное ледяное лезвие безжалостно пронзило его защитные чешуйки над сердцем, вонзилось в плоть и, не встретив преград, пробило даже кости, сокрушив в итоге сам даньтянь. Сразу же разразилось давление уровня махаяны: чистейший холодный лёд взорвался в его теле, и гигантское тело чудовища мгновенно обратилось в небытие. Не осталось даже пепла. Небо и земля также были охвачены инеем, превратившись в ослепительно белое пространство. Цин Чжоусюэ спустилась на землю. Формация рассеялась, и вместо ледяного безмолвия её вновь окружили густые заросли и сидящая Юнь Шучэнь. Шицзунь улыбнулась: — Ну как? Цин Чжоусюэ помедлила, обдумывая всё пережитое, и кивнула. Даньтянь никогда ещё не был так полон, будто бездонный источник, одной атакой можно расколоть горы. Юнь Шучэнь поднялась, убрала кресло, заложив руки за спину, подошла к ней. А потом совершенно естественно опустила руку вниз и будто невзначай взяла ученицу за руку. Столько лет вместе и всё же возникло взаимопонимание. Та атака, где вода превратилась в лёд, делая мягчайшее твёрдым, была на редкость изящной. Все трансформации пяти стихий в формации, хоть и выглядели впечатляюще, требовали, чтобы человек тратил силы на постоянное управление. Они удобны для масштабной атаки, но почти не позволяют сосредоточить мощь в одной точке. Юнь Шучэнь, попробовав случайно, подтвердила давнюю догадку. Много лет она искала недостающую часть этого метода. Теперь стало ясно: формации не хватало именно такого острого клинка. И только так он стал совершенным. Подумав об этом, Юнь Шучэнь невольно улыбнулась, в её душе заиграло лёгкое удовлетворение. Всё в мире связано нитями, словно кто-то тянет за них, и малейшее движение рождает тысячи волн. А она вдруг обнаружила, что между ней и её маленькой ученицей протянулась ещё одна красная нить. Будто сплелась крепче. От этого её настроение стало необычайно лёгким.

***

Так как они находились в диких землях, эти дни жили довольно грубо: по ночам не отдыхали в постели, а лишь находили место для медитации. За несколько циклов дыхания проходила долгая ночь. Вся поездка напоминала скорее путешествие, чем охоту за сокровищами. Собрав всё необходимое, они на следующий день отправились в обратный путь. Когда вернулись на пик Хэ И, небо уже клонилось к вечеру. Цин Чжоусюэ подняла голову и снова увидела ласковый закат, сиреневый, словно полупрозрачная вуаль. В её сердце впервые шевельнулась лёгкая нежность, ведь всего несколько дней скитаний и уже тянет обратно в маленький дом. После купания Юнь Шучэнь распустила волосы и вышла, села у кровати на косой свет луны из окна. И довольно скучающе уставилась на ученицу, которая спешила доделать задания, накопившиеся за время их вылазки. — Первый день после возвращения, не обязательно же так усердствовать? — протянула она после долгого молчания. — Мне не трудно, — Цин Чжоусюэ сидела прямо за столом, не отвлекаясь, её кисть легко и быстро скользила по бумаге. — Я скоро закончу. Шицзунь усмехнулась про себя: ну и упрямое же создание! В голове только «следовать пути Дао» и больше ничего. Не дожидаясь, пока та закончит, Юнь Шучэнь легла сама. Был разгар лета, но так как пик Хэ И находился высоко, ночи здесь были прохладными и приятными. Ей вовсе не требовалось, чтобы ученица спала рядом. Но Юнь Шучэнь нарочно не поднимала этот вопрос. Цин Чжоусюэ, похоже, тоже привыкла. Так, под благовидным предлогом, они делили постель с ранней весны и вот уже до середины лета. И, наверное, будут продолжать. Юнь Шучэнь уткнулась лицом в подушки, закрыла глаза. Раньше ей казалось, что Цин Чжоусюэ относится к ней лишь как к старшей. Но в недавней поездке, в моменты, когда она нарочно сближалась, она заметила, что та не совсем безразлична. Всё же умела нервничать, краснеть… хоть и в малой степени. И трудно было понять, идёт ли речь об ученической почтительности перед наставником, или о чём-то большем. Мысли Юнь Шучэнь витали, словно лёгкий дым из курильницы, ни одной прямой линии. Когда Цин Чжоусюэ закончила писать, отложила кисть и с облегчением вздохнула: дело сделано, теперь можно спокойно спать. Юнь Шучэнь чуть шевельнулась. Цин Чжоусюэ заметила, что ей не очень удобно, и спросила: — Шицзунь? Что-то не так? — Посмотри в шкафчике, нет ли лекарства для снятия застоя крови… — тихо сказала Юнь Шучэнь. — Лодыжка болит. Цин Чжоусюэ только тогда сообразила. Раньше шицзунь жила затворницей, шагу лишнего не делала. А в те дни они всё время ходили то в гору, то с горы, каждый шаг преодолевали ногами. Видимо, она устала. Подняв одеяло, ученица увидела покрасневшую и чуть опухшую щиколотку. Эти дни она следила, чтобы шицзунь не мёрзла и не перегревалась. Но вот неожиданность: нагрузка оказалась слишком велика. Цин Чжоусюэ внутренне упрекнула себя, стала ещё более осторожна. Оказалось, за шицзунь нужно заботиться куда внимательнее. И за теплом, и за холодом следить, и много ходить по горным тропам ей нельзя. Она взяла лекарственную мазь, выдавила немного и осторожно втерла в щиколотку, мягко массируя воспалённое место. — Так лучше? Шицзунь, закрыв глаза, едва слышно промычала. Цин Чжоусюэ действовала совершенно буднично… но её взгляд невольно скользнул на обнажённую голень. Шицзунь уже сидела, опершись на подушки, опустив ресницы. Её поза была обычной, но оттого, что ноги лежали одна на другой, ткань одежды образовала складки и открыла несколько цунь бедра. Хотя в целом одежда оставалась строгой и аккуратной, именно это контрастное мелькание белого цвета действовало особенно сильно. Сердце Цин Чжоусюэ сжалось, она поспешно опустила глаза, ощущая, что это уже не вопрос того, обидится ли шицзунь. Ей самой… самой было не по себе. По коже шицзунь прошёл лёгкий зуд от её прикосновений. Она невольно выпрямилась, пальцы вцепились в одеяло. Юнь Шучэнь старалась скрыть сбившееся дыхание. Опустив взгляд, увидела, что ученица немного наклонилась перед ней, длинные волосы гладко спадали по спине. Ресницы её были длинными, и внизу иногда дрожали, словно крылья бабочки. Такое послушное, кроткое выражение лица… вызывало необъяснимое волнение. Цин Чжоусюэ внешне сохраняла спокойствие, но внутри тревожилась. Её движения незаметно смягчились, и массаж стал больше похож на осторожные ласки, словно она держала в руках редчайшее сокровище. Лодыжка мягко выскользнула из её пальцев, ступня вытянулась вперёд и легко упёрлась носком в плечо ученицы. — Хватит, — сказала шицзунь. — Сколько ни массируй, сразу лучше не станет. Поздно уже. Ложись спать. Она слегка подтолкнула её ногой, легко, будто невзначай. В ту ночь Цин Чжоусюэ впервые поняла, что значит бессонница. А лёгкий нажим ступни на плечо казался ударом прямо в сердце. Её ладонь ещё скользнула по ней. Прикосновение словно прохладный белый нефрит, отполированный, как бусина бодхи. > [ Бусина Бодхи из нефрита — это буддийский молитвенный предмет, выполненный из нефрита (или имитации), который символизирует дерево Бодхи, под которым Будда достиг просветления. ] Почти повинуясь какому-то инстинкту, она осторожно прижалась к ней. Рука шицзунь лежала у неё на талии, и она просто позволила себе придвинуться ещё ближе, так что та рука словно обвила её. Юнь Шучэнь что-то уловила и в темноте тихо приоткрыла глаза, бесшумно улыбнувшись. Она уступила её желанию и обняла её полностью. Ладонь легла на спину, мягко скользнула и больше не отпустила.