Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Цин Чжоусюэ по привычке потянулась к мечу, но обнаружила, что на поясе пусто. Она сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Здесь пустошь, духовная энергия изначально крайне разрежена, и любая техника работает с большим урезанием силы. Так, например, Цин Чжоусюэ почти не могла заморозить в сухом ураганном ветре, а вода вовсе не отзывалась на призыв Линь Сюньчжэнь. Для тех, чья культивация ещё невелика, это было словно оказаться в открытом море без единого бревна под рукой. Вой волков тянулся протяжно и жалобно, звучал в ночном ветре почти печально-прекрасно. Но стоило стае окружить их, как этот многоголосый вой становился похож на крик призраков. С поднятой мордой вожак протянул зов, и тут же песчаные волки ринулись к ним толпой. Жуань Минчжу заметила одного волка, пригнувшегося к земле. Два тусклых огонька глаз сверкнули всё ярче, слишком знакомый ей предвестник атаки. Сердце кольнуло дурное предчувствие. Зверь бесшумно прыгнул, метя в живот. Жуань Минчжу заслонила пояс рукой, сил у неё хватало. Она ушла в сторону и, схватив волка за загривок, впечатала его в землю, несколько раз яростно ударив по голове. Острыми когтями тот бешено разгребал песок, поднимая тучи пыли. Жуань Минчжу придавила его шею ногой и одним ударом кулака перебила позвоночник. Когти всё же задели её руку, оставив несколько царапин, и лёгкий запах крови быстро распространился вокруг, только сильнее сводя зверей с ума. Сейчас заклинания почти невозможно использовать, оружия под рукой тоже не было. Им оставалось лишь сражаться, как обычным смертным, бить зверей голыми руками. И только Жуань Минчжу и в какой-то мере Цин Чжоусюэ были способны держать бой. Лекарша и заклинательница вовсе не имели опыта ближнего боя, и им было крайне тяжело. Песчаные волки по природе хитры, словно рождённые воины. Поняв, что сразу добычу не проглотить, они начали бой на истощение, атакуя волна за волной. Цин Чжоусюэ вдруг услышала за спиной глухой стон. Обернувшись, она увидела, как Линь Сюньчжэнь и Бай Су повалились вместе на землю. Один песчаный волк вцепился зубами в щиколотку Бай Су и тащил её к стае. Другого они кое-как удерживали руками, но огромная волчья пасть уже нависала над хрупкой шеей и казалось, ещё миг, и зубы сомкнутся. Жуань Минчжу отступила на несколько шагов, боковым зрением заметив это. Она тут же схватила волка, вцепившегося в ногу, но тот не разжимал челюсти, а лишь тянул назад. Бай Су уже не могла и слова вымолвить от боли и была вынуждена выпустить его. Брови Жуань Минчжу резко сошлись, кулак обрушился снова и снова, превращая голову зверя в кровавое месиво. Но, даже истекая кровью, тот всё ещё держал зубами мясо и не отпускал. Пока Жуань Минчжу занималась волком внизу, Цин Чжоусюэ изо всех сил оттаскивала другого за морду. Она только что сумела оторвать его, как почувствовала рывок за подол одежды. Оглянулась, и песчаные волки, словно призрачные тени, сгрудились со всех сторон. Жуань Минчжу собрала в кончиках пальцев всю доступную духовную силу и наконец сумела зажечь на шерсти волка крошечный огонёк. В тот момент ярко вспыхнувшее пламя особенно выделялось во тьме. Звери боятся огня: зрачки у них сузились до тонких иголочек, и они бросились назад, остановившись в нескольких ли, настороженно наблюдая, будто не желая упустить лёгкую добычу. Волк, которого жгло, наконец разжал челюсть. Жуань Минчжу сразу пнула его прочь и поспешила поднять Бай Су. — Подожди… — Пусть они набросятся. Я придумала способ, — Линь Сюньчжэнь, наглотавшаяся песка, поднялась, выплёвывая его. Теперь даже слова давались ей с трудом, язык был весь в ссадинах. — Что ты имеешь в виду?.. Не успела фраза сорваться с губ, как стая сомкнулась плотным кольцом, окружив их. Вдалеке раздался короткий вой вожака, и сразу несколько теней взмыли в воздух. И в этот миг… Прямо из гладкой песчаной равнины вдруг выросли земляные валы, словно сами собой поднявшиеся из глубины серебристого песка. Они сомкнулись в кольцо, надёжно защитив четверых внутри, оставив лишь маленькое отверстие сверху. По щеке Линь Сюньчжэнь скатилась капля холодного пота. Она вздохнула: — Слишком глубокий слой почвы… Эта техника забрала у меня кучу сил. Рядом стоявшая Бай Су, опираясь на других, заметно выдохнула с облегчением. Её щиколотка всё ещё кровоточила. Немного сосредоточившись и пустив духовную силу по меридианам, она за короткое время затянула рану, кожа покрылась новым розовым слоем. Заодно она подлечила и царапины на руке Жуань Минчжу. Цин Чжоусюэ подняла взгляд: отверстие наверху было настолько узким, что едва ли пропустило бы одного волка, а человеку оттуда выбраться и вовсе невозможно. Шицзе Линь оставила его… только чтобы был воздух? Жуань Минчжу приложила ухо к земляной стене и расслышала снаружи глухие удары и рытьё когтями. Она постучала и спросила: — Так и будем ждать? — Пусть сами поднимутся, — ответила Линь Сюньчжэнь. Эти слова вдруг дали Цин Чжоусюэ полное понимание замысла. — Отверстие сверху как раз достаточно для того, чтобы протиснулся один волк. Жаль только, что меча при себе нет. Будь у них клинок с остриём, направленным вверх, эта маленькая земляная крепость стала бы естественной ловушкой. Жуань Минчжу недовольно процедила: — Если бы у меня было хоть какое-то оружие под рукой, я бы уже превратила эту свору в шашлык. Кусок земли сверху осыпался, все тут же стихли. Подняв глаза, они и правда увидели как волк просунул морду в отверстие, обнюхивая воздух. Но земля сомкнулась вокруг его шеи, словно ожившая, беспощадно сжалась, и зверь даже не успел завыть. Только захрипел, забился лапами, и медленно задохнулся, умирая мучительно. Жуань Минчжу подтолкнула тушу вверх, и огромный труп свалился сверху, прямо в стаю. Похоже, это подействовало устрашающе. Несколько раз они повторили то же самое, и постепенно шум снаружи стих. — Ушли, — тихо сказала Бай Су. — Больше не чувствую живых. Для надёжности они подождали ещё время, равное одной палочке благовоний. Убедившись, что засады нет, обрушили земляные валы и выбрались наружу, все в пыли и грязи. Они стояли среди безжизненной пустыни и подняли головы, а на горизонте уже пробивался рассветный свет. Это было очень плохо. Солнце, поднявшись, скроет звёзды. Днём определить направление почти невозможно. У них оставалось мало времени, чтобы найти путь.

***

В Тайчуцзин, в зале главы секты. В воздухе висело прозрачное зеркало воды, отражающее белоснежную пустошь. Девушки, обмотав головы платками от песка, оставив лишь глаза, торопливо шли по гребню дюн. За их спинами медленно клонилась к закату полная луна, её холодный свет придавал сцене дикое, первобытное очарование. Хотя лиц не было видно, а фигуры у всех примерно одинаковы, Юнь Шучэнь с первого взгляда безошибочно узнала свою ученицу. Редко ей доводилось видеть Цин Чжоусюэ в таком жалком виде, поэтому, подперев щёку ладонью, она смотрела на это с явным удовольствием. Глава секты бросил на неё взгляд, так и не поняв, что тут может быть смешного. Но в её мягко изогнутых глазах, при всей сдержанности, угадывалась особая нежность. Глава отвёл взгляд и невольно насторожился: неужели эта женщина положила глаз на это зеркало? Оно стоило дорого, да и сделано было изящно, в том стиле, что Юнь Шучэнь особенно любила. Надо будет потом перенести, чтобы она не могла до него добраться. С тех пор, как личная казна опустела, он и вовсе не надеялся на порядочность людей в секте. Юнь Шучэнь долго смотрела и, постукивая пальцами по столу, наконец недовольно произнесла: — Кто додумался запретить мечникам брать с собой мечи? — Тебя же самой там нет, — фыркнула Юэ Чангэ и закатила глаза. — Не стоит так уж волноваться за свою ученицу. — Это ты придумала? — Юнь Шучэнь заметила, как на мгновение напряглось лицо собеседницы. Её взгляд стал прямым и твёрдым, пока та не начала улыбаться всё более виновато. Юнь Шучэнь тоже улыбнулась ей мягко и тепло, но уже в следующую секунду выражение стало холодным, и она резко отвернулась, бросив насмешливо: — Зануда. — «…» Она больше не смотрела на неё, снова устремив взгляд в зеркало, где отражались ученицы. Небо посветлело до нежно-голубого оттенка, наступил день. Солнце поднялось выше, и Цин Чжоусюэ почувствовала, как песок под ногами стал обжигающе горячим. Даже сквозь подошву ощущался жар. Редкая духовная энергия сама по себе была тяжела для тех, кто родился в духовных жилах Тайчу. А тут ещё и палящий зной: пот каплями стекал по лбу. — Когда же это закончится? — Жуань Минчжу взяла карту у Линь Сюньчжэнь, прищурилась, прикинула расстояние пальцами и с отчаянием сказала: — Как ещё половина пути?! — Вчера всю ночь мы были в осаде волков, — вздохнула Линь Сюньчжэнь. — Что ж, и то хорошо, что добрались сюда. Но странно, мы не встретили ни единого человека. — Нужно идти быстрее, — сказала Цин Чжоусюэ. Она изо всех сил создавала вокруг себя прохладную ауру. Хоть и не очень эффективную в этих условиях, но лучше, чем ничего. Остальные едва не прижимались к ней в надежде на облегчение. Днём идти слишком далеко было опасно, можно было сбиться с пути. Но удача улыбнулась им и они нашли оазис. Когда Бай Су коснулась рукой почти мёртвого дерева, листья поднялись, появились новые побеги, и густая тень легла вокруг. Они решили остановиться здесь до вечера, переждав самую жару. Вода в оазисе была кристально чистой, и рядом ощущалась прохладная свежесть. Цин Чжоусюэ прислонилась к стволу и молча смотрела на раскалённое солнце вдали. Надо признать, хоть это место и было пустынным, но картины, о которых она лишь читала — «длинная река при закате, бескрайняя пустыня» вдруг предстали воочию. В отличие от прекрасных видов на горе Хэ И, здесь была своя суровая и величественная красота. Среди небес и земли человек казался пылинкой, а вокруг лежала эта бескрайняя серебристая пустыня, словно застывшая в забвении. Если бы только можно было увидеть это вместе с шицзунь… Всё самое прекрасное в жизни: реки, моря, горные ущелья — она словно всегда разделяла с Юнь Шучэнь. Но Цин Чжоусюэ и не знала, что её шицзунь действительно смотрела на неё сквозь зеркало. Глава слегка откашлялся: — Хватит смотреть только на них. Давайте посмотрим и на других учеников. — Кажется, кое-кто совсем не хочет… м-м!.. — Юэ Чангэ не успела договорить, резко выпрямилась, чуть не опрокинув чашку Лю Сюнцинь. Та нахмурилась и отодвинулась подальше вместе с чашкой. Остальные старейшины тоже озадаченно спросили: — Что с тобой? Юэ Чангэ, прижимая ладонь ко рту, с глазами, полными слёз, уставилась на Юнь Шучэнь. А она сидела спокойно, с чашкой чая в руках, опустив взгляд. С лёгким движением она поднесла чашку к губам, нежно подула, излучая безупречную элегантность. Увидев взгляд, даже вопросительно склонила голову, словно с заботой. Но никто не заметил, что под длинным столом, скрытно под подолом одежды, она беспощадно вдавливала каблук в ногу Юэ Чангэ.