Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Линь Сюньчжэнь и Цин Чжоусюэ ждали снаружи очень долго, пока, наконец, в коконе Жуань Минчжу не появилось какое-то движение. Она пнула ногой обвивающие её нити, и прямо перед ней возникли восемь глаз паука-ткача снов. Жуань Минчжу испугалась, едва не пнула его, но Линь Сюньчжэнь и Цин Чжоусюэ подхватили её под руки и оттащили в сторону. — Не бей его, Бай Су всё ещё внутри кокона! Линь Сюньчжэнь спросила: — Что ты увидела? Почему так долго там задержалась? Жуань Минчжу сорвала с лица прилипшие нити и брезгливо отряхнула руки: — Какие-то детские воспоминания. Всё выглядело так правдоподобно, что я будто снова прожила те тяжёлые годы. Эта штука и вправду чертовски странная. Я услышала, как кто-то зовёт меня, а потом увидела… — Потом расскажешь, — перебила её Цин Чжоусюэ. — Ты сказала, что слышала, как кто-то зовёт тебя? — Да. А? Это вы меня звали? Линь Сюньчжэнь и Цин Чжоусюэ переглянулись: значит, метод не совсем бесполезный. Тогда они поспешно остались рядом с Бай Су и начали звать её по имени. Жуань Минчжу тоже всё поняла и присоединилась к ним. В отличие от Линь и Жуань, которые видели детские воспоминания, Бай Су, очнувшись, оказалась в странном месте. Хотя смелой её назвать нельзя, сейчас она шла в одиночку по мрачному, пустынному пространству, ни спереди, ни сзади не видно было ни единой души. Её сердце тревожно колотилось, словно в груди плескалось ведёрко с водой. Что это за место?.. Сжав рукава, она осторожно огляделась и медленно пошла вперёд, к свету, пробивающемуся вдали. Когда яркий свет больно резанул глаза, Бай Су невольно прослезилась. А когда зрение прояснилось, она застыла как вкопанная, увидев что находится перед ней. Повсюду бушевала война, всё было залито кровью и усеяно разорванной плотью. Не успела она опомниться, как прямо перед ней на землю упал влажный и горячий комок будто внутренности, источавшие зловещую демоническую энергию. Он несколько раз перекатился в грязи и только потом остановился. Бай Су испуганно попятилась назад, сделав несколько шагов. Она хоть и была лекаршей и не раз видела тяжёлые ранения, но на войне ещё не бывала. К тому же здесь картина была ужасающей: из ран фонтанами лилась кровь, внутренности и части тел падали на землю, быстро рассеивались, превращаясь в духовную или демоническую энергию. Всё вокруг было полно предсмертных криков и звериных рёвов, словно кто-то дёргал за сотни оборванных струн пипы. Уши звенели от невыносимого шума. Бай Су спряталась за груду тел на древнем поле битвы, наблюдая за происходящим. Похоже, это было сражение между бессмертными и демонами. Высшие демоны и могущественные культиваторы сражались в небесах, а на земле рубились воины и юные генералы. Заклинания бессмертных накрывали всё поле, загоняя демонов в ловушку, словно диких зверей. Это была не равная битва. А односторонняя резня. И в этой резне Бай Су не могла ничего сделать. Она всего лишь лекарша, и в столь опасной ситуации могла только думать о том, как выжить самой. Сильный запах крови ударил в нос, крики давили на уши, будто приближая смерть. Бай Су прикрыла рот рукой, её мутило от вони. Она увидела, как рядом рухнул демонический генерал, поражённый в сердце, и в агонии протянул руку, схватив её за запястье. — Хр… Бай Су в ужасе опустила глаза и встретилась взглядом с уродливым демоническим лицом, синим и клыкастым. Но в его глазах было лишь отчаяние и страх перед смертью. Грубое дыхание становилось всё слабее. Бай Су взяла себя в руки, успокоилась и потянула его в укромное место, где можно было лечить без помех. Она уже хотела ввести духовную силу в его тело, но тут рядом раздался чистый, неземной голос: — Что ты делаешь? Бай Су похолодела и резко огляделась, но никого не увидела, только повсюду тела демонов. — Лечу, — тихо ответила она. Послышался насмешливый смешок: — Лечишь? Это ведь даже не человек. Духовный корень дерева в её теле уже начал мягко стимулировать рост и восстановление, рана демона стала затягиваться. Бай Су продолжала лечить его, одновременно отвечая бесплотному голосу: — Пусть он и не моей расы, но ведь это тоже жизнь. А ты кто? — Неважно, кто я. Сегодня мне скучно, так что просто побеседую с тобой о пути дао. Ты лекарша, значит, обсудим путь врачевания. Бай Су почувствовала, что в этом голосе нет вражды, и тревога немного улеглась. Она спросила: — Что ты хочешь обсудить? — Лекарь лечит и спасает людей. Это истина, верно? — Верно. — А если из-за того, кого ты спасёшь, погибнет множество невинных? Будешь ли ты всё равно лечить? Бай Су колебалась: — …Что ты имеешь в виду? Внезапно всё вокруг снова начало расплываться и рушиться слоями. Бай Су невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела перед собой новые ужасы — горы трупов и моря крови. Она заметила, как демоны, которых только что лечила, поднялись, вцепились в головы культиваторов, раздавили их зубами и проглотили их внутренние ядра. Мышцы на их руках раздувались, и они становились всё более свирепыми. — Если ты спасёшь таких вот существ, и из-за них весь мир погрузится в бесконечные страдания, то именно ты, лекарь, окажешься тем, кто поднял нож для резни! — голос стал резким. — Скажи, разве это не измена твоим изначальным намерениям? Смотря на души, умирающие от когтей демонов, разве ты не будешь чувствовать вины? Бай Су на миг оцепенела, её пальцы сжались, голова пошла мурашками. Она открыла рот: — Но ведь люди и демоны не должны определяться только рождением. Среди бессмертных есть те, кто убивают, а среди демонов те, кто прямодушен и не творит кровавых злодеяний. Как же можно судить всех одинаково? — Кровь демонов от природы жаждет убийства. В большей или меньшей степени, но жаждет. Ты готова рисковать человеческими жизнями? Ты можешь позволить себе такую ставку? — голос понизился, стал мягким, почти заманивающим. — Если не хочешь рисковать, просто отпусти его. Разве это не будет правильным? Погрузившись в мысли, Бай Су невольно замедлила течение духовной силы. Она ощущала, как жизнь постепенно уходит из демона, как теплая кровь становится холодной, а глаза его полные мольбы и страха по-прежнему смотрят на неё. Взгляд живого существа — это безмолвная мольба, всё в нём ясно без слов. Стоит ли… продолжать? В тот момент чувство вины и невозможности выбора чуть не захлестнуло её, словно заставляя задыхаться. Но в такой ситуации не существовало решения, которое спасло бы обе стороны. Бай Су закрыла глаза. Слабое стоны у её уха стали будто далекими-далёкими. И весь этот мир затих, словно снова осталась только она одна. Она вспомнила, как Лю Сюнцинь отказывалась лечить больных, оставаясь равнодушной, и в ответ на мольбы и проклятия просто закрывала дверь. После этого на её лице не отражалось ни капли сожаления, словно она просто смахнула пылинку. Тогда Бай Су была ещё ребёнком и спросила у шицзунь, как она быть такой решительной. Лю Сюнцинь только ответила: — Живя столько лет, я привыкла видеть смерть и жизнь. Всё становится привычным, вот и безразлично. — Значит, когда я дойду до такого же возраста, я стану такой же? — не поняла маленькая Бай Су. В комнате стояла тишина. Из губ Лю Сюнцинь вырвалась тонкая струйка белого дыма, похожая на лёгкий вздох. Её духовная сила унесла дым в окно, и он исчез без следа. — Я не хорошая лекарша, — сказала она, — только искусная в этом деле. Ты слишком добрая. У каждого свой путь, следуй за сердцем. Поэтому в разных выборах тебе не нужно быть как я и не нужно быть как кто-то другой. Тогда Бай Су не поняла слов своей шицзунь. В её глазах, если даже знаменитая бессмертная лекарша не считала себя хорошей, то кто же тогда в мире достоин этого звания? Но шицзунь сказала ей, что не нужно быть как кто-то другой. Мысли постепенно прояснились. Бай Су глубоко вдохнула и решила придерживаться своего пути. Для неё существо, находящееся на грани смерти — это всё равно жизнь. Она должна спасти его и это естественный путь лекаря. А что будет дальше, уже не её забота. Всё так же, как человек, идущий по берегу, подбирает выброшенную рыбу и возвращает её в воду, не думая о том, куда она уплывёт потом. И в тот же миг иллюзия рассыпалась, откликаясь на зов её сердца. Она словно очнулась от сна и услышала голоса своих спутниц, зовущих её. Белая паутина была разорвана, и перед глазами снова открылось синее небо. Паук-ткач снов в итоге удалился с разочарованием, никого так и не поймав. Его иллюзии смешивают воспоминания человека, затягивают в них, превращают в марионетку, вынуждая принимать решения. Лишь тот, кто сумеет осознать себя и сделать выбор, сможет проснуться. Кто знает, возможно, это испытание специально устроено главой секты, чтобы проверять сердца учеников. Жуань Минчжу сорвала с Бай Су нити и подняла её: — Всё в порядке? Бай Су покачала головой и слегка улыбнулась: — Можно сказать, что повезло. Очнувшись, я вдруг почувствовала, что мой уровень слегка продвинулся. — Что? — изумилась Жуань Минчжу. — Оказывается, это чудовище может даровать такие великие возможности. — А теперь нам пора идти, — сказала Линь Сюньчжэнь. Она передала нефритовый камень Цин Чжоусюэ и развернула карту, скользнув по ней пальцем. Зал Чуньцю, у главы секты. Изображение в зеркале слегка дрогнуло и вновь вернулось к спокойствию. Испытание было долгим, на него могло уйти около недели. Старейшинам не требовался отдых, но при длительной концентрации и они уставали. Юнь Шучэнь долго сидела с закрытыми глазами, восстанавливая силы. Когда же снова открыла их, то не увидела в зеркале свою ученицу и сразу потеряла интерес, переведя взгляд в другую сторону. Остальные старейшины уже начали неспешно обсуждать посторонние дела. Глава секты время от времени кивал, но непонятно, был ли у него какой-то собственный взгляд на сказанное. Лю Сюнцинь сидела с прямым взглядом, иногда неторопливо поворачивала перед собой чашку с чаем. А Юэ Чангэ, подперев щёку рукой, украдкой смотрела, как Лю Сюнцинь вертит чашку, откровенно скучая. Действительно скучно. Прежде, до встречи с Цин Чжоусюэ, Юнь Шучэнь терпеть не могла сидеть здесь по семь дней и ночей, уставившись в зеркало. Обычно она с лёгкостью ссылалась на болезнь и запиралась в своем доме. Но в этот год всё оказалось иначе. Глава секты тоже заметил, что после того как шимэй Юнь приняла ученицу, она стала куда сговорчивее и проще в общении. Даже на такие мероприятия согласилась прийти. Разве шичжи Цин не «несчастливая звезда» из пророчества? На самом деле она оказалась счастливой звездой начальной ступени Пути. Она буквально вытащила хилую шимэй Юнь из её комнаты и позволила ей снова увидеть солнечный свет. — С ученицей всё и правда иначе, — сказал один из старейшин. — Я ведь помню, ты раньше говорила, что не любишь детей. А теперь попробовала и, похоже, ладите неплохо. В этом она и правда не изменилась. Просто Цин Чжоусюэ была отмечена предзнаменованием, а к тому же родилась необычной. Потому Юнь Шучэнь и согласилась взять её. Сначала она думала, что просто не чувствует к ней отвращения. Никогда бы не подумала, что всё дойдёт до нынешней близости. Брови Юнь Шучэнь слегка дрогнули, и она почти машинально возразила: — Она уже выросла.