Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Дверь кабинета приоткрыта. Сквозь окно яркий свет озарял пылинки, медленно колыхающиеся в воздухе. Юнь Шучэнь стояла у дверного проёма, пальцы невольно скользнули по дверной раме. Цин Чжоусюэ всё ещё сохраняла позу, будто хотела исследовать и закрыть стену, но поспешно отступила на шаг. Цин Чжоусюэ почувствовала, что воздух в этот момент словно застыл. Тишина была такой густой, что слышалось дыхание друг друга, а птичий крик за окном показался чересчур резким. — …Эта ученица случайно задела, — пробормотала она. — Хм. Юнь Шучэнь отвела взгляд. Она неторопливо подошла, закрыла стену и, скользнув глазами по ученице, сказала: — Молодым не стоит слишком много смотреть на подобное. Лучше спокойно заниматься практикой Дао. — Да, — откликнулась Цин Чжоусюэ, придя в себя. Она понимала, что если останется ещё хоть на мгновение, станет ещё более неловко. После короткой паузы тихо добавила: — Я… я пойду попрактикуюсь в фехтовании. Юнь Шучэнь смотрела, как её спина исчезает у двери. Шаги были чуть торопливыми, а при повороте рукав едва не зацепился за угол стола. Когда человек ушёл, застоявшийся воздух в комнате наконец вновь задвигался. Юнь Шучэнь молча проводила её взглядом, затем взмахнула рукой и дверь плавно закрылась. Она подошла к столу, села на стул, где только что сидела Цин Чжоусюэ. Тепло ещё сохранялось, и спокойное выражение её лица впервые дало трещину. Юнь Шучэнь опёрлась лбом на ладонь, подперев голову на письменном столе. Ничего не делала, лишь тонкий румянец выступил на ушах. О каком безмятежном спокойствии могла идти речь? Но, прожив столько лет и повидав немало бурь, она знала — это вовсе не столь ужасно, как, должно быть, думает ученица. Разве что чуть-чуть неловко. Любой бы на её месте испытал смущенность. А из-за того, что всё это произошло именно перед Цин Чжоусюэ, это чувство стало только сильнее. Что теперь у неё на душе Юнь Шучэнь не могла знать. Но, судя по тому, как девушка поспешно сбежала, видимо… трудно принять случившееся? Подумав об этом, Юнь Шучэнь слегка вздохнула, ещё немного поразмышляла и, наконец, снова вышла из комнаты. Фигуры ученицы, тренирующейся с мечом, она нигде не увидела. Вероятно, та лишь сослалась на предлог, чтобы не задерживаться рядом. Что ж, в каком-то смысле всё же умница, оставила ей немного лица. Но Цин Чжоусюэ и в самом деле не пошла тренироваться. Сбивчивыми мыслями она вышла из двора, поднялась на меч и пролетела несколько кругов по небу. Вернуться ли на пик Хэ И? Она не знала, захочет ли шицзунь вновь её видеть. После такого случая в душе поселилось беспокойство. Поэтому впервые за долгое время она направилась на гору Жуань Минчжу. Внизу алым пятном выделялась оживлённая фигура: Жуань Минчжу с несколькими шицзе шумно и оживлённо пила и играла, что, видимо, было для них обычным делом. Увидев тень в небе, Жуань Минчжу сперва подумала, что вернулся её орёл с охоты, даже руку протянула. Но вдруг вспомнила, что золотой орёл не может быть белым. Цин Чжоусюэ спустилась с меча, коснулась земли носком сапога, встала твёрдо и убрала клинок. Жуань Минчжу, скрестив руки, уставилась на неё, словно на привидение. Глаза расширились: — Сегодня, что, какой-то праздник? Ты сама пришла искать меня? — Есть кое-что, — нахмурив брови, ответила Цин Чжоусюэ и мельком взглянула на остальных шицзе. — Можно спросить тебя наедине? Жуань Минчжу поставила кувшин с вином, встала рядом с ней на меч: — Раз уж ты сама пришла, значит, дело срочное. Пойдём, найдём тихое место. Но тихого места искать не стали, Цин Чжоусюэ сразу увела её высоко в небеса. Пару мгновений молчала, потом заговорила: — Скажи, если человек читает такие книжки… это значит, что ему это не противно? Жуань Минчжу на миг задумалась, потом вспомнила, что речь идёт о любовных романах, которые она подсунула и удивлённо спросила: — Что именно? — Когда девушки любят друг друга… и иногда касаются, прижимаются близко. — Так это ж естественно, — уверенно сказала Жуань Минчжу. — Иначе зачем читать? Если бы не нравилось, никто бы и не взялся. — Правда? — Мгм! — кивнула она. — Я ведь ещё до тебя всем на пике эти книжки давала. Интерес вызвали у немногих, но если уж кто увлёкся, то даже если не сказать, что нравится, то точно не противно. Она вспомнила наставления старейшины Юэ: нужно было как можно больше распространять такие романы, потом собирать мнения прочитавших. За это ежемесячно выдавали ей новинки для чтения, да ещё и бесплатно. Услышав подтверждение своим мыслям, Цин Чжоусюэ почувствовала, как с души падает тяжёлый камень. Будто верёвкой привязанный, он всё это время шатался от холодного и тёплого отношения шицзунь, а теперь наконец лёг на место. Она чуть улыбнулась, легко и искренне: — Понятно. Нет большего облегчения в мире, чем вернуть утраченное или распутать давний узел недопонимания.

***

Тем временем уже наступила ночь, а ученица всё не возвращалась. Юнь Шучэнь прикинула по красной верёвочке на запястье, в которую была вложена её божественная мысль, где примерно находится девушка. Опять у той самой Жуань. И снова так. Вечно оказывается втянутой туда. Лучше к шимэй чем поговорить с собственной шицзунь. Сначала это вызвало горечь и лёгкую обиду, потом в сердце стало холодно. Сдерживая и подавляя чувства, Юнь Шучэнь наконец ощутила ростки настоящей досады. Как бы ей ни не хотелось признавать, это определение оказалось самым верным. Она не зажгла лампы и позволила тьме полностью поглотить комнату. Повернула голову к окну и смотрела, как лунный свет постепенно меняется: из ярко-серебряного становится холодным и мертвенно-бледным. В этой тишине звук ткани был особенно чётким. Юнь Шучэнь босыми ногами встала с кровати, ступила на деревянный пол и медленно пошла к двери. Стояла зима, снаружи было очень холодно. Подавив глухой отклик ядовитого холода в костях, она приоткрыла дверь. Ледяной ветер ворвался в ту же секунду. Всё тело сотряслось от холода, но её брови остались спокойными. Несколько движений и пояс соскользнул, тяжёлая верхняя одежда упала к ногам. На пике Хэ И стояли защитные барьеры, так что при внимательном восприятии можно было понять, если бы кто-то пришёл. Юнь Шучэнь не опасалась, что её увидят. Она сделала шаг, щиколотки утонули в белом снегу, хрустя ледяной коркой, а кожа покраснела от мороза. В этот момент она почти перестала что-либо чувствовать от холода. Стиснув зубы, она терпела невыносимый мороз и сделала следующий шаг. Шёл густой снег, снежинки ложились на её чёрные волосы, ресницы, плечи. Она протянула закоченевшую руку, откинула пряди, обнажая шею, позволяя холодному ветру и снегу коснуться кожи. Почему-то в этот момент, когда тело ломило от холода, она ощутила странное, почти сладкое чувство. Юнь Шучэнь постояла так ещё немного, потом выдохнула облачко белого пара и шаг за шагом вернулась внутрь, без колебаний. В комнате пол казался раскалённым. Она не подняла упавшую одежду, а прошла во внутреннее помещение, нагрела воду в купальне почти до кипятка, посидела у края, дожидаясь, пока кожа отогреется, и только тогда погрузилась в воду.

***

Цин Чжоусюэ, впрочем, всё же думала о возвращении. Но Жуань Минчжу сказала, что раз уж так редко она к ней приходит, пусть лучше останется и проведёт время с ней и остальными. Ученица вспомнила произошедшее днём. Если вернётся слишком рано, вдруг шицзунь станет неловко? Может, лучше дать немного времени? В итоге она оказалась втянутой в разговоры и веселье с такими же шумными и раскованными шицзе, как сама Жуань Минчжу, и никак не могла уйти. Но, прикинув, сколько осталось времени до обычного отдыха шицзунь, Цин Чжоусюэ решительно вырвалась и настояла, что должна уйти. Жуань Минчжу остановила тех, кто уже изрядно выпил и собирался её задержать: — Не мешайте ей. У неё свои дела. И только тогда ученицу отпустили. Цин Чжоусюэ взлетела на меч и с полной скоростью направилась к пику Хэ И. Ветер бил в одежду, гулко трепал её. Увидев, что в доме тьма, она остановилась на мгновение, затем ускорилась. Осторожно, стараясь не шуметь, она толкнула дверь и проскользнула внутрь, тут же прикрыв её, будто боялась впустить хоть немного холодного воздуха. Шицзунь так рано легла сегодня? Она мысленно приготовила извинение, лишь бы Юнь Шучэнь не таила обиду из-за дневного случая. Мыться повторно не решилась: шум мог разбудить её. Вспомнив небольшое заклинание, которому учили во внутренней секте, она прошептала его над собой и вся усталость, грязь и запах исчезли, будто смылась водой. На самом деле метод удобный, но непривычный. Всё равно хотелось помыться, иначе ощущение оставалось странным. Тихо сняв верхнюю одежду, она легла в постель и, юркнув под одеяло, крепко обняла Юнь Шучэнь. В тот же миг её кольнула тревога, тело шицзунь было слишком горячим. Лихорадка. Забыв о том, что может разбудить её, Цин Чжоусюэ коснулась лба. Везде жар. Юнь Шучэнь уловила знакомый запах: холодный ветер и снежную свежесть, принесённые ученицей. И с трудом приоткрыла глаза. За последние годы, пока ученица всегда была рядом, заботилась и спрашивала о её самочувствии, болезни посещали редко. Но сегодня… снова пошла по старому пути? Цин Чжоусюэ никак не могла понять. — Холодно… — слабый вдох, дрожь в теле. Она вспомнила, как сама когда-то болела с высокой температурой, тело горело, а ощущалось как ледяное. Юнь Шучэнь медленно повернулась, словно хотела заключить её в объятия. Но ученица мгновенно вскочила с постели, вышла за дверь и позвала: — А-Цзинь? На стене вспыхнули два зелёных огонька, вопросительно уставившихся на неё. — Нужно сварить лекарство от жара и простуды. Поторопись. Когда Цин Чжоусюэ увидела, как кот перевернулся, спрыгнул со стены и исчез, она снова открыла дверь и вошла, затем плотно закрыла её. — Кроме холода, ещё что-то болит? — её холодные пальцы коснулись лба, словно пытаясь остудить жар. В темноте Юнь Шучэнь приоткрыла глаза и взглянула на неё — томный, влажный взгляд, отражавший лунный свет. Жар был сильный, голос звучал мягко, будто пропитанный горячей водой: — Ученицы не было рядом… — …Почему не было? Обычно голос шицзунь был мягким и приятным, но с некоторой отстранённостью. Никогда прежде она не говорила так: с лёгкой жалобой, с ноткой упрёка. Цин Чжоусюэ сначало была ошеломлена, и в её сердце появилось чувство вины. Она придвинулась ближе и тихо объяснила: — У этой ученицы был вопрос, который не могла решить одна. Пришлось спросить у шимэй Жуань. А потом задержалась в дороге… Какой вопрос? Правда, у Юнь Шучень немного кружилась голова, но мысль всё ещё вертелась в голове. Она уже собиралась спросить снова, как дверь скрипнула, и на пороге появился А-Цзинь, принявший человеческий облик и державший в руке чашу с лекарством.