Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Юнь Шучэнь тот дневной сон спала не слишком спокойно: в полудрёме ей всё чудилось, будто во дворе стоит шум и грохот, словно разбили целую груду фарфора. Так продолжалось несколько дней подряд. Сначала она каждый раз морщилась, но в конце концов привыкла. Однажды после полудня, проснувшись, она пошла на кухню, следуя за источником звуков, и как раз столкнулась с выходящей оттуда Цин Чжоусюэ с подносом в руках. Увидев Юнь Шучэнь, она остановилась и посмотрела на неё: — Шицзунь. Взгляд Юнь Шучэнь скользнул вниз, в чаше на подносе лежали несколько свежих, ярко-зелёных овощей. — Сейчас ведь ещё рано. Это что? — …Ученица от безделья решила попробовать поучиться. С плеча Цин Чжоусюэ высунулась кошачья голова, уши дёрнулись, и зверёк несколько раз мяукнул, будто хотел что-то сказать. — Ты сама приготовила? Цин Чжоусюэ кивнула. Юнь Шучэнь приподняла кота духовной энергией, опустила его на землю и велела принести пару палочек. Затем снова посмотрела на Цин Чжоусюэ, улыбнулась: — Раз сама сделала, то попробую. — Шицзунь, — ученица перехватила её палочки и на миг замялась. — Не знаю, как на этот раз получилось, я сперва сама попробую. Она всего лишь обжарила тарелку зелени. Блюдо простое, поэтому трудно сделать его особенно вкусным, но и невкусным тоже. Юнь Шучэнь посмотрела на ярко-зелёные листья: на вид они были неплохи. Поэтому, не особенно заботясь о предостережении, отодвинула руку ученицы и сразу подцепила палочками один лист. — В первый раз готовишь, — произнесла она, — если получится не слишком хорошо, всё равно… норма… — …льно. Когда Юнь Шучэнь попробовала, невольно нахмурилась. На языке разошлась свежая, чуть грубая хрустящая зелень с едва заметной дикостью, словно привкус трав. Вероятно, овощи не прожарились до конца. Сами по себе не то чтобы невкусные. Но вслед за этим по позвоночнику поднялась непереносимая сладость, которую даже соль не смогла перебить. Вкусу было негде устроиться. Юнь Шучэнь подумала: «Разве это не простое блюдо?» Оно может быть солёным, может быть пресным, даже кислым или острым, но почему сладким? Она уже собиралась снова нахмуриться, но подняла глаза и встретилась с тревожным взглядом ученицы. Юнь Шучэнь глубоко вдохнула. С пятисотлетней закалкой и опытом сумела идеально отрегулировать выражение лица, и, с трудом проглотив странную массу в горле, спокойно произнесла: — Неплохо. Ещё немного практики и будет отлично. Цин Чжоусюэ, видя, что на лице шицзунь нет и тени притворства, слегка выдохнула с облегчением: — Значит, в конце концов у меня получилось? — …Всё же сладковато. Зачем ты добавила сахар? — не удержалась Юнь Шучэнь. — В книге рецептов было написано: немного сахара, чтобы уравновесить соль, и вкус станет ярче, — с сомнением ответила она. — Но там всегда пишут «немного», а я, похоже, плохо контролирую количество. Вот если бы, как в трактатах по приготовлению пилюль, всё указывалось точными мерами… Она что, приготовлением пилюль занимается? Юнь Шучэнь вздохнула про себя и улыбнулась: — Использовать законы алхимии на кухне… ну ты даёшь. Кулинарное мастерство твоей шишу Лю и без того потрясает небеса и землю, заставляя даже демонов плакать. Тебе уж точно не стоит брать с неё пример. Цин Чжоусюэ поставила миску. — Значит, у шишу Лю всё очень вкусно? Да вкусно так, что хоть прямиком в чертоги Яньло-вана отправляйся. Хотя, в общем-то, вполне логично: если женщина может сварить обычное лекарственное снадобье так, что оно становится многослойным, изощрённым на вкус, то нормальная еда у неё и не получится. > [ В китайской мифологии Бог Смерти называется Яньло-ван, он является правителем ада со столицей в подземном городе Юду. Яньло-ван не только правитель, но и судья, который определяет судьбу всех умерших. После пересечения моста души направляются в судный зал. ] В сравнении с этим блюда Цин Чжоусюэ, пусть и сладковаты, а овощи слегка сырые, показались Юнь Шучэнь свежими и даже приятными. Она многозначительно произнесла: — Если когда-нибудь она решит приготовить снова, непременно свожу тебя «посмотреть на мир». — «Немного» значит «немного». Не стоит слишком зацикливаться. Разве когда тренируешься с мечом, ты каждый раз думаешь, сместить ли руку на три или на четыре цуня в юго-восточную сторону? Цин Чжоусюэ слушала и, похоже, что-то поняла. Немного поразмыслив, снова ушла на кухню. Эта её привычка ко всему относиться слишком серьёзно появилась непонятно откуда. Впрочем, была даже милой. Но ученица не из тех, кто интересуется чем попало, а уж учиться готовить ей и вовсе несвойственно. Эта загадка вскоре разрешилась, когда зима окутала пик Хэ И белым снегом. Юнь Шучэнь никогда не отмечала свой день рождения, но Цин Чжоусюэ помнила его очень хорошо. В тот день, когда Юнь Шучэнь ушла, Цин Чжоусюэ взяла палочками кусочек овощей, которые только что ела шицзунь, и её лицо тут же застыло. Она поспешно выплюнула еду и лишь тогда осознала, что ей приходилось терпеть. Но у неё был упорный характер. Она успокоилась, вновь и вновь тренировалась на глазах у А-Цзинь, и хоть таланта к готовке у неё не было, в конце концов почти все блюда уже получались вполне съедобными. В тот вечер снега ещё не выпало, но луна светила ярко. Ученица поставила на стол последнюю тарелку, устроилась напротив и, дождалась, пока шицзунь попробует первой, лишь после этого взялась за палочки сама. Цин Чжоусюэ тоже попробовала и впервые ощутила нормальный вкус. Со временем у неё выработался свой собственный стиль, еда выходила лёгкой и простой, словно отражала её саму. На деле Юнь Шучэнь не была такой уж сдержанной и любила более выразительные вкусы. Но и так — без тяжёлых специй, без лишних добавок, простая и ясная пища всё равно доставляла спокойствие. Сказать, что не нравится было бы неправдой. Ведь человек, который никогда не умел готовить, ради заботы о старшей или ещё ради чего-то вымыл руки и сам приготовил еду, вложив столько мысли и усилий… По крайней мере, это было чувство совершенно особенное, единственное в своём роде. — Шицзунь, вкусно? Юнь Шучэнь подняла глаза. Вокруг Цин Чжоусюэ струился мягкий свет луны. Вдруг в её сердце возникло совершенно подходящее выражение. Но произнести его вслух показалось слишком дерзко. Она лишь кивнула и слегка улыбнулась. Вкусным было вовсе не то, что попадало на язык, а то, что перед глазами. Красота, что сама по себе служит трапезой. Так сказала она себе в сердце. И там же оставила.

***

Второй отборочный тур прошёл благополучно. Не все ученики справились так легко, как Цин Чжоусюэ и остальные: некоторым пришлось изрядно помучиться. Теперь они медитировали, восстанавливаясь, и над всем Тайчуцзин царила ленивая, расслабленная атмосфера. Но, думая о грядущем турнире Вэньсянь, Цин Чжоусюэ не могла позволить себе отдыхать. Каждый день, выполнив обычные тренировки и практику с мечом, она отправлялась в кабинет Юнь Шучэнь и искала все возможные записи о «намерении меча». Если удастся постичь это, то не только понимание меча выйдет на новый уровень, само пространство действия меча расширится. В бою с Гу Жошуй она отвлеклась всего на миг, и противница пронзила ей плечо. Боль была острой, будто в неё ударил ток, потом последовало оцепенение, и она потеряла сознание. Чем ближе сила противников, тем больше требуется осторожности. Подобные сражения часто решаются одним-единственным ударом. Позже глава секты утешил её: не стоит носить в сердце тяжёлый камень, лёгкость только помогает мечу. В поединках всегда бывает и победа, и поражение, как у свечи — свет и тень, чи — длинным и коротким. Всё естественно. К тому же уровень человека не постоянен, впереди ещё годы, можно двигаться постепенно. Цин Чжоусюэ это понимала. Но ведь корень грома стремительный и мощный. Один удар меча мог оставить человека без сознания. Как ни посмотри, это была суровая сила. Значит, оставался только один путь: довести искусство меча до совершенства. Её пальцы скользили по пожелтевшим и новым страницам, строки пробегали перед глазами, и она впитывала каждое полезное слово. Иногда, устав от чтения, она закрывала книгу и управляла силой, создавая маленького ледяного человечка, который перед ней разыгрывал движения меча. Позже ей этого стало мало, и она слепила ещё одного, чтобы они сражались друг с другом. Оба ледяных человечка, всего размером с три рисовых зёрнышка, резво прыгали по краю книжной полки, то догоняя друг друга, то спрыгивая вниз, то снова вскарабкиваясь. Они держали в руках крошечные ледяные мечи и кололи друг друга. Но вдруг один ни с того ни с сего споткнулся, сел на край полки, почесал голову, пошатываясь, встал и тут же был пронзён мечом другого. Цин Чжоусюэ подошла ближе, удивляясь, отчего он споткнулся… Она провела рукой по этому месту и ощутила впадину. Поддав пальцем, надавила и неожиданно часть стены сдвинулась, открыв ряд аккуратно расставленных книг. Цин Чжоусюэ отступила на полшага, поражённая. Книги в кабинете — вроде бы ничего необычного. Но когда она при свете из окна разобрала надпись на корешке одной из книг, то остолбенела. Разве это не та самая «Шицзе наверху», что была у неё лишь несколько дней? Здесь ведь почти никто не бывал. Значит, это шицзунь положила. Неудивительно, что потом книги исчезли, оказалось, Юнь Шучэнь спрятала их сюда. Но раз спрятала, значит, не хотела показывать другим. А теперь она случайно нашла тайник. Это ведь нехорошо. Цин Чжоусюэ решила, что будет вести себя так, словно ничего не заметила. Ни за что нельзя, чтобы шицзунь узнала, иначе ей будет неловко. Она подняла взгляд и невольно увидела названия: «Шицзе наверху»,«Романтические истории вдовы и ее золовки» (оба тома), «Двойные цветы-куртизанки», «Фума, что хрупка и нежна», «Благополучия тебе, мачеха», «Ляо Чжай: новая редакция истории Фэн Саньнян», «Тайная летопись Великого мира»… Названия были разными — от изящных до простоватых, от насыщенных до лёгких, но все в чём-то занимательные. > [ 驸马 fùmǎ — зять императора; муж принцессы ] Ей даже захотелось почитать. Она задержалась взглядом на «Благополучия тебе, мачеха». Словно ребёнок без денег, жадно глядящий на сладости. Ей очень хотелось взять книгу, но в памяти жгло: это личные вещи шицзунь, трогать нельзя. К тому же она клялась себе больше не читать подобных вещей, что затуманывают разум. Собравшись, она отвела взгляд. Она уже хотела закрыть тайник, как дверь кабинета скрипнула и открылась. Юнь Шучэнь вошла, увидела застывшую на месте ученицу и удивилась. Проследив её взгляд обратила внимание на стену. А там целая полка романов, внезапно обнажившихся в солнечном свете.