Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Несколько человек запустили механизм, и тут же на арене сражений появились иллюзорные воины, с которыми они устроили бой. Юэ Чангэ снаружи глядела на всё это без особого интереса, посмотрела немного и махнула рукавом: — Ладно-ладно, хватит. — На этом уровне вы уже неплохо освоились, притёрлись друг к другу тоже неплохо. Хотя в прошлый раз, когда вы были в том дурацком секретном мире, действовали вы довольно слаженно, только вот реакции немного запаздывали. — Лёд рождается из воды и холоднее самой воды. Вода и земля питают дерево, а дерево может помочь огню. Вся прелесть Пяти стихий именно в этом. Когда используете заклинания, помните, что они могут приносить пользу другим. Оставив эти слова, Юэ Чангэ была уверена, что наставила их на путь истины и можно считать свою миссию выполненной. Она изящно развернулась, собираясь улизнуть и вернуться к написанию своей книжки. — Шишу Юэ, один мешок золота слишком много, — приподняла бровь Жуань Минчжу. — Ты не можешь вот так просто сбежать! — Тьфу, — шаг её замер, и она недовольно обернулась. — Говоришь так, будто это ты платила. — У меня хоть и не так много денег, но если заплатила шишу Юнь, значит, это то же самое, что заплатила наша шицзе Цин. Цин Чжоусюэ не изменилась в лице, лишь приподняла глаза и посмотрела на Юэ Чангэ холодным взглядом. Брови слегка дрогнули, казалось, она вот-вот пойдёт жаловаться своей уважаемой шицзунь. Юэ Чангэ мгновенно насторожилась, в душе холодно хмыкнула, прикинула и всё-таки решила действовать осторожнее. Она была уверена, что эта шичжи действительно способна так поступить, а та женщина Юнь Шучэнь — мстительная и крайне неприятная, с ней лучше не связываться. Женщина нехотя обернулась, приподняв лисьи глаза: — Ну и что вы, маленькие предки, хотите? Чтобы я вас учила культивации? > [ Маленькие предки — шуточно-ироничное обращение к ребёнку или младшему. Подразумевается, что с ним носятся, как с предком: терпят капризы, балуют, стараются угодить. ] Юэ Чангэ повела взглядом слева направо, потом обратно, словно обдумывая. Наконец её губы изогнулись в улыбке: — Культивация — это скукотища. А тут наконец-то есть с кем повеселиться, значит, нужно играть в полную силу! Глаза Бай Су внезапно округлились: Юэ Чангэ шагнула к ней, всё ближе и ближе. Цветочный аромат у неё на носу был таким приторным, что девушку потянуло чихнуть… Бай Су не выдержала и сделала маленький шаг назад. Её соученицы невольно расступились, оставив для Юэ Чангэ дорожку, и в итоге Бай Су оказалась совсем без поддержки. Юэ Чангэ чуть наклонилась, её улыбка стала похожа на ухмылку древней лисы: — Маленькая целительница, ты такая свежая и нежная, будто молоденький лучок, прямо хочется сорвать. Прекрасно. — Ши… шишу, ты… ты… — Бай Су опустила взгляд и увидела белоснежную округлость её груди. Лицо мгновенно залилось румянцем. Юэ Чангэ снова засмеялась, выпрямилась и бросила взгляд на далёкую горную вершину: — Кстати говоря, та старая целительница ещё интереснее. Пошли-ка мы к ней на пик и попросим наставлений. Это ведь тоже поможет вам поднять уровень. Сказав это, она вызвала длинный порыв ветра, который подхватил всех учениц сразу, будто похищая их, и понёс в сторону пика Линсу. Цин Чжоусюэ молча посмотрела вниз на свои ноги, внезапно оказавшиеся на высоте в десятки тысяч чжан, и тихо вздохнула: сегодня снова вряд ли получится вернуться домой вовремя. Как говорится, одной ладонью не хлопнешь. Вот и Жуань Минчжу с шишу Юэ, две болтушки, оживлённо болтали друг с другом. Одна без должного уважения к старшим, другая без почтения к младшим, и выглядело это так, будто встретились давние знакомые. — Слышала, в прошлый раз ты назвала её «шицзе» и получила за это? Тебя ещё на месяц под домашний арест посадили? Юэ Чангэ рассмеялась: — Какая же ты слабачка. Я её каждый день называю «шицзе», и что? Разве со мной что-то случилось? Живу легко и свободно. Жуань Минчжу даже прониклась уважением, уже хотела спросить подробнее, но тут в голове что-то щёлкнуло. Её глаза расширились: — Постой! Но ты же и правда её шимэй! Рядом Бай Су дрожащим голосом пробормотала: — Шишу, моя шицзунь не любит, когда её тревожат. А мы вот так целой толпой заявимся, это же… — О? — Юэ Чангэ даже не обратила внимания. — Мы же идём «просить наставлений по дао». Пусть шимэй откроют глаза. К тому же, пока здесь есть я, кто посмеет вас обидеть? Линь Сюньчжэнь настороженно отвела взгляд и встретилась глазами с Цин Чжоусюэ. Она не так часто сталкивалась с шишу Юэ, и хотя её слова вроде бы звучали разумно, в них всё равно сквозила какая-то ненадёжность. Шимэй Цин опустила ресницы и мягко сказала: — Раз уж это приглашение шицзунь, значит, у неё есть собственное решение. Линь Сюньчжэнь, хоть и сидела на белом облаке, продуваемом холодным ветром и чувствовала себя крайне неуютно, всё же кивнула, ведь слова о шишу Юнь казались убедительными.

***

Тем временем Лю Сюнцинь сидела в лекарской башне и читала медицинские книги. Когда рядом не было пациентов, её лицо становилось сосредоточенным, словно она впадала в медитацию. Длинные волосы были собраны на затылке ленточкой, но довольно свободно. Вдруг налетел порыв странного ветра. Она подняла взгляд и увидела у дверного косяка прекрасную женщину, Юэ Чангэ, которая игриво подмигнула ей и пропела: — Шицзе~ — Верни сначала мои деньги, а потом разговаривай, — Лю Сюнцинь равнодушно взглянула на неё. Улыбка Юэ Чангэ застыла. Она слегка сникла и с обидой пробормотала: — Ну, понимаешь, в последнее время… ну… у меня с финансами маленькие трудности. — А когда у тебя их не было? Лю Сюнцинь уловила приторный аромат цветов и невольно нахмурилась. Ей никогда не было понятно, зачем две её шимэй так стараются «мариновать» себя в этих запахах. У Юнь Шучэнь аромат был мягкий и уместный, соответствовал её утончённой натуре и лишь слегка дразнил. А вот Юэ Чангэ всегда была чрезмерно броской, будто ей хотелось, чтобы все пчёлы под небом слетелись вокруг неё. В это время ученицы, стоявшие у входа, переглянулись. Жуань Минчжу прикрыла рот рукой, но не удержалась и сдавленно хихикнула: — Неужели шишу Юэ сейчас выставят вон? Бай Су нахмурилась и с беспокойством прошептала: — Но чего же шишу добивается? Дверь была открыта, и все прекрасно слышали каждое слово, сказанное внутри. — Если ты без дела, то уходи, — холодно произнесла Лю Сюнцинь. Она закрыла книгу и положила ладонь на обложку, слегка, с раздражением, проведя пальцами по ней. — Не гони меня так. Я ведь не просто так пришла, а потому что у меня боль. — Где именно болит? — Вот тут, — Юэ Чангэ подмигнула и приложила ладонь к груди. При этом её движения выглядели слишком двусмысленно. Лю Сюнцинь лишь мельком взглянула: — Нижнее бельё не стоит затягивать так туго. Это вредно для циркуляции энергии и крови. — Ой, ну что ты, — Юэ Чангэ слегка смутилась, — опять смотришь не туда! У меня ведь от тоски по тебе сердце заболело… Услышав это, Бай Су, стоявшая у двери, едва не захлебнулась собственным дыханием, но, зажав рот, удержалась от кашля. Цин Чжоусюэ не изменилась в лице, но её взгляд стал задумчивым. Линь Сюньчжэнь застыла, не веря своим ушам, а когда посмотрела на Жуань Минчжу… Та слушала с неподдельным интересом и даже восхитилась: — Шишу Юэ — вот это человек-божество! В следующий миг небо и земля словно изменили цвет. Бай Су будто снова увидела знакомую сцену: из распахнутых дверей башни вылетело нечто страшное. Она вскрикнула, но на этот раз всё обошлось, её не впечатало лицом в дерево, как Жуань Минчжу. Юэ Чангэ в воздухе лишь взмахнула рукавом и легко удержалась, зависнув над облаками. Улыбка не сходила с её лица. В руках она вертела ленточку для волос Лю Сюнцинь, тонкими пальцами нежно её гладила. Потом бросила младшим ученицам игривый взгляд: — Ну как? Это же получше, чем у нашей Жуань-Жуань, верно? — Ещё бы, — фыркнула Жуань Минчжу. — Ты же старшая. Из башни вышла женщина, волосы её, распущенные ветром, наполовину развевались в воздухе, наполовину спадали на плечи. Она стояла, заложив руки за спину, и без всяких эмоций смотрела вдаль на Юэ Чангэ. Цин Чжоусюэ почувствовала, что дышать стало труднее. Давление вокруг резко усилилось, похоже, шишу Лю действительно рассердилась. Лю Сюнцинь подняла руку. На кончиках пальцев мерцал слабый свет духовной силы, и хотя днём его трудно было заметить, всё же нити ослепительно-белого сияния проникли в тело Юэ Чангэ. Они управляли её костями, заставляя её разжать пальцы и выпустить ленточку. Бессмертная целительница, прожившая столько лет, лечила бесчисленные раны и знала человеческое тело вдоль и поперёк — каждую мышцу и каждую кость. Ей стоило приложить лишь немного силы, чтобы Юэ Чангэ потеряла контроль. Та, конечно, почувствовала сопротивление. С трудом намотала ленточку на запястье и подняла руку, в ладони у неё возникла флейта. Она закрыла глаза и выдохнула. Звук сначала был нежным, словно крик журавля, потом стал похож на щебетание воробья. Но чем дальше, тем он становился всё пронзительнее. Ученицам снизу стало невыносимо они зажимали уши, их души словно тряслись, готовые разлететься. Чистый, высокий звук наполнял пространство, и тысячи серебряных нитей, опутавших воздух, рвались от его вибраций. Но вдруг Юэ Чангэ убрала флейту от губ и громко крикнула: — Тут ведь ещё несколько малышек, не загоняй меня до конца, иначе можешь задеть невинных! Лю Сюнцинь равнодушно ответила: — Хватит играть. Уши режет. Она всё так же давила на неё без малейшей жалости. Юэ Чангэ пришлось продолжить сопротивляться, но она чувствовала, как вены во всём теле распухают и болят, будто её схватили и сжали железной рукой. Разница в уровне всё же давала о себе знать, у Юэ Чангэ было меньше лет практики. В уголке её губ показалась кровь. Ленточка на запястье не выдержала и соскользнула, падая вниз. Ветер подхватил её, и в тот же миг ленточка оказалась в руках у Лю Сюнцинь. Она холодно глянула на соперницу и произнесла два слова: — Детский сад. Ученицы, которых задели колебания боя, уже не могли стоять. Они уселись на землю в ровный ряд, скрестив ноги, и выглядели так тихо, словно грядка чеснока. Лю Сюнцинь уже хотела повернуться и уйти внутрь, но вдруг обернулась и уставилась на них. Её взгляд упал на лицо Бай Су: — Вы ведь должны были тренироваться. Почему оказались с этой женщиной?.. И тут произошло неожиданное. Юэ Чангэ, словно молнией, переместилась рядом, все только и заметили, как в следующую секунду её голова уже лежала на плече Лю Сюнцинь. Она слегка кашлянула, и на светлой ткани проступили алая капли, как цветы сливы. Женщина с укором и обидой проговорила: — Ты причинила мне боль… И ведь до сих пор смотришь на меня свысока. Давление вокруг стало ещё тяжелее. Линь Сюньчжэнь поспешно вмешалась, пытаясь сгладить обстановку: — Дело в том, что мы, ученицы, давно не продвинулись в обучении и хотели попросить совета у шишу Юнь. Но так как у неё внезапно появились дела, она поручила нас шишу Юэ. Лю Сюнцинь вдруг вынула из рукава нефритовый талисман, сделала в воздухе пару движений и тот рассыпался в прах. Улыбка на лице Юэ Чангэ застыла: — Эй! Неужели ты ещё и специально решила известить Юнь Шучэнь?! — Пустяки, — спокойно ответила Лю Сюнцинь. Она оттолкнула Юэ Чангэ, надела обратно ленточку и, не задерживаясь, вошла обратно. Дверь и окна закрылись наполовину, оставив лишь холодный профиль. — Подойди, — тихо сказала она. — Покажи рану.