Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

— Так ты из-за этого постоянно ей перечишь? — Юнь Шучэнь подняла на ноги девушку, которая рыдала так, что лицо стало как у пятнистой кошки, и с улыбкой сказала: — А способности у тебя немалые, сумела довести главу павильона до того, что она сама явилась в Тайчуцзин. — Но все эти годы ты плакала свои обиды у меня. И всё равно не позволяешь мне сказать ей, так как же она тогда узнает? — Нельзя, чтобы она узнала! — резко выпалила Ли Гуаньцан. Спустя мгновение её напор ослаб, и она тихо пробормотала: — …Так стыдно, будто я до сих пор не оторвалась от материнской груди. — Так ты хочешь стыдиться или продолжать так дальше? — Я… — она не смогла ответить и беспокойно теребила край рукава. — Ты ведь не совершила ни убийства, ни поджога, чего тут стыдиться? — раздался спокойный женский голос. Ли Гуаньцан с покрасневшими глазами посмотрела на стоящую рядом девушку в белом, которая сохраняла невозмутимость. Не сумев сразу ответить на её вопрос, она сама спросила: — А что бы ты сделала, если бы это была ты? — Сказала бы ей. Цин Чжоусюэ тоже смотрела на неё, явно не понимая, почему она обнимает её шицзунь и плачет, в конце концов, это ведь никак не связано с Юнь Шучэнь. Как бы горько она ни рыдала, смысл этого понимала только Юнь Шучэнь, а не Ли Чаоинь. Ей следовало бы обнимать и плакать у главы Ли. Цин Чжоусюэ наконец поняла, почему эта сцена казалась ей особенно неприятной. Оказывается, в самой логике происходящего была серьёзная ошибка и ей вдруг стало ясно. Ли Гуаньцан вытерла слёзы с лица дочиста, лишь вокруг глаз осталась лёгкая краснота. Она выпрямилась, но так и стояла на месте, не желая сделать ни шага, упрямство было поистине невыносимым. Юнь Шучэнь понимала, что она, похоже, снова упрямится по какому-то поводу. Когда Ли Гуаньцан была ещё совсем маленькой, только училась ходить, Юнь Шучэнь видела её несколько раз. Маленькая она казалась довольно послушной. Она была дочерью покойной близкой подруги главы павильона. Неизвестно, что именно тогда произошло, но Ли Чаоинь взяла её к себе в павильон Пэнлай и даже назначила будущей главой. Возможно, у госпожи главы было слишком много дел, когда она погружалась в работу, невольно отдалялась от ребёнка. А детям в таком возрасте нужно гораздо больше, чем просто парчовая одежда и еда — вот и возникли проблемы. Судя по её нынешнему виду, она осторожно охраняла какое-то странное чувство собственного достоинства, не желая идти к Ли Чаоинь с покрасневшими от слёз глазами, поэтому и застыла на месте. Настоящая юношеская вспыльчивость. — Похоже, быстро ей не станет лучше. Цин-эр, не сводишь её прогуляться? — мягко вздохнула Юнь Шучэнь, переводя взгляд на Цин Чжоусюэ. Цин Чжоусюэ на мгновение опешила, но сразу ответила: — Да.

***

По дороге Ли Гуаньцан молча шла за ней, время от времени тёрла глаза тыльной стороной ладони. Но это не помогало, кожа становилась ещё краснее. — Куда хочешь пойти? — спросила Цин Чжоусюэ. — Куда угодно, — глухо ответила Ли Гуаньцан. «Куда угодно» — значит куда угодно. Цин Чжоусюэ действительно выбрала произвольное направление в Тайчуцзине и повела её бесцельно бродить. Пейзажи Тайчуцзин были прекрасны: причудливые вершины, тихие заливы, горы и воды, обнимающие друг друга. Пока они шли, настроение Ли Гуаньцан постепенно успокаивалось. Она повернула голову, долго рассматривала спутницу и, наконец, с любопытством спросила: — Как тебя зовут? — Цин Чжоусюэ. — Ты ученица бессмертной Юнь… она… хорошо к тебе относится? — снова спросила Ли Гуаньцан. На такой вопрос следовало отвечать осторожно. Цин Чжоусюэ слегка повернула голову, задумалась и всё же честно сказала: — Очень хорошо. Как и ожидалось, младшая госпожа павильона выглядела теперь как мокрая, несчастная персидская кошка, даже её роскошная «шерсть» словно слиплась: — Понятно. Я видела её не раз, она явно не из тех, кто постоянно давит на людей. Даже ко мне терпелива, а к собственной ученице тем более. — Твоя шицзунь плохо к тебе относится? — Цин Чжоусюэ всё же чувствовала, что это не так. — Не могу сказать, — после того как она выплакалась, злость уже почти рассеялась. — Просто… немного её ненавижу. — Если ненавидишь, почему тогда плачешь из-за неё? — …Я не из-за неё плачу! — будто наступили кошке на хвост. Цин Чжоусюэ кивнула и ничего не сказала. Они ещё немного побродили, и Ли Гуаньцан снова тихо заговорила: — В детстве я спала одна в очень большой комнате, и тогда мне было страшно. Она часто занималась делами в павильоне, и обо мне никто не заботился. Тогда я расставила по всей спальне светящиеся драгоценности, чтобы всё сияло золотом и блеском. — Та женщина, Ли Чаоинь, решила, что мне это нравится, — с самоиронией усмехнулась она. — Поэтому каждый год присылала мне целые сундуки. А потом я сказала, что мне скучно, и она привела ко мне кучу детей моего возраста, чтобы мы вместе занимались. — Но, похоже, она забыла, что я — младшая глава павильона. Все эти люди смотрели на меня с опаской и позволяли мне выигрывать во всём. — На этих словах она посмотрела на Цин Чжоусюэ. — Хорошо хоть с тобой разговаривать довольно легко. — Угу. — …Только ты слишком мало говоришь. — Если так посмотреть, она ведь к тебе тоже неплохо относится. Почему тогда ты говоришь, что ненавидишь её? — Цин Чжоусюэ чуть помедлила. — Ты тоже так думаешь? — сказала Ли Гуаньцан. — Все вокруг так думают. — Возможно, я просто хочу слишком многого… — она опустила ресницы и уставилась в землю. Явите людям пример простоты, скромности и воздержания Научите умерять желания, избегать страстей. > [ Строчка из 19 стиха Лао-цзы «Дао Дэ Цзин», перевод Н. и Т. Доброхотовых ] Цин Чжоусюэ вдруг вспомнила строчку из даосского канона. Слишком много мыслей, желаний и жадности — это действительно нехорошо. Если человек постоянно стремится получить больше, не оставляя места для спокойной простоты, то он не сможет удержать и то, что длится долго. Но если вспомнить все истории о встречах и расставаниях, всё именно так. С древности и до современности всегда находились люди, которым было мало, особенно когда речь шла о чувствах. В «Пионовой беседке» кричали: «Не побывав в саду, откуда узнать, как прекрасна весна?» > [ «Пионовая беседка» представляет собой романтическую трагикомедийную пьесу, написанную драматургом Тан Сяньцзу в 1598 году. ] Но оказавшись в саду, приходится видеть не только пышную весну, но и её увядание. Видеть не только цветы на ветвях, но и те, что опали и превратились в грязь. Талантливые юноши и прекрасные девушки и сколько же вечных сожалений они оставили после себя. Цин Чжоусюэ вдруг осознала, что у неё самой уже возникло подобное чувство, способное породить «вечное сожаление» и связано оно было лишь с Юнь Шучэнь. Когда она с удовольствием беседовала с главой Ли, когда Ли Гуаньцан внезапно обняла её — всё это Цин Чжоусюэ видела собственными глазами, и в её сердце оседала какая-то тяжесть, словно слой пыли, тусклый и неприметный. Она повернула голову и посмотрела на Ли Гуаньцан. С этого момента в ней начало разливаться чувство, которое можно было назвать сложным, но тогда она ещё не могла подобрать для него подходящего слова. Позже она нашла его. Это было чувство «сочувствия тому, кто страдает так же».

***

Они сделали круг и к вечеру отправились обратно. Ли Гуаньцан вдруг вложила в руку Цин Чжоусюэ нитку жемчуга. Присмотревшись, она увидела, что даже в темноте жемчужины мягко светятся, будто вобрали в себя весь лунный свет. Рядом раздался лёгкий кашель: — Возьми. — Зачем ты даёшь мне это? — Потому что… — она неловко замялась, — потому что ты со мной разговаривала и гуляла так долго. Мы ведь вообще не знакомы. — Шицзунь велела мне это сделать, — ответила Цин Чжоусюэ. — Я просто исполняла её приказ и не должна принимать награду. К тому же эти жемчужины явно не простые, ты будешь в убытке… Или тебе они не нужны? Слова «я хочу с тобой подружиться» почему-то никак не шли с языка. К тому же впервые кто-то рассуждал с ней о том, выгодно это или нет, Ли Гуаньцан это показалось довольно забавным, но она всё равно не смогла сказать прямо. Лишь фыркнула: — Мне не нужны. Бери. — Правда? — с сомнением посмотрела на неё Цин Чжоусюэ, но всё же приняла подарок. Вернувшись на пик Хэ И, они увидели, что Юнь Шучэнь и Ли Чаоинь о чём-то поговорили. В любом случае, они больше не ссорились при каждой встрече, атмосфера заметно смягчилась. Глава Ли изначально хотела как можно скорее увезти свою непослушную ученицу обратно, чтобы не позориться на людях, но Юнь Шучэнь сказала, что на пике тихо и спокойно, редкая возможность отложить дела и насладиться украденным у жизни временем, так что можно остаться ещё на несколько дней. На следующий день Ли Гуаньцан тоже не захотела оставаться на пике Хэ И, она по-прежнему избегала кое-кого. Поэтому они вместе с Цин Чжоусюэ отправились на тренировочную площадку. Жуань Минчжу пришла пораньше и ждала. Издалека она заметила приближающуюся Цин Чжоусюэ, но девушку рядом с ней никогда прежде в Тайчуцзин не видела. Это было странно, всех девушек внутренней части Тайчуцзин Жуань Минчжу знала в лицо. Значит, это гостья извне. — Привет, как тебя зовут? Ещё не подойдя, Жуань Минчжу уже протянула руку. Ли Гуаньцан на мгновение опешила, но пожала её. Она посмотрела на Цин Чжоусюэ, и та уже собиралась ответить: — Это… Почувствовав официальный тон, Ли Гуаньцан сразу заподозрила неладное и перебила: — Меня зовут Ли Гуаньцан, я ученица Павильона Пэнлай, пришла в Тайчуцзин изучать дао. Судя по всему, она не хотела раскрывать, что является будущей главой павильона. Возможно, у неё были свои причины. Цин Чжоусюэ поняла намёк и замолчала. Вскоре подошли и Линь Сюньчжэнь с Бай Су. Ли Гуаньцан некоторое время наблюдала за их спаррингами, и у неё внезапно возник интерес: — Как насчёт того, чтобы потренироваться со мной? — Вчетвером против одного? Как это вообще возможно? — удивилась Жуань Минчжу. Ли Гуаньцан улыбнулась, достала из кармана изящную нефритовую фигурку рыбки, надела её и её тело разделилось на четыре совершенно одинаковые копии. Создание внешних воплощений требовало уровня не ниже зарождения души, и это было далеко не просто. Остальные сразу замерли. Взгляд Линь Сюньчжэнь скользнул к нефритовой рыбке на её груди, артефакт такого уровня явно не принадлежал обычному человеку. Ли Гуаньцан словно этого не замечала. Она подняла руку, сгустила каплю воды, собрала её в шар и сразу четыре одинаковых водяных шара полетели в их сторону. Жуань Минчжу уклонилась, но её клинок всё же задел брызги воды, раздалось шипение, и от них поднялся белый пар. Истинный огонь феникса не так-то просто потушить, его свет лишь слегка померк, а затем снова ярко вспыхнул. Из-за этого меч Цин Чжоусюэ, Цин Шуан, оказался подавлен, как и прежде, на поле боя можно было проявить лишь силу одной из них. Линь Сюньчжэнь и Бай Су стояли позади и тихо вздохнули. В их сердцах невольно возникло разочарование, возможно, и правда нет способа это преодолеть, ведь лёд и огонь по природе несовместимы. Но тогда возникает вопрос: почему глава секты не указал на это прямо? Ведь команда требует не только высокого уровня силы, но и слаженности, выработанной годами. Внезапная замена участника — серьёзное табу. Если глава возлагает на них большие надежды, он не мог не учитывать этого. Тогда в чём дело? Есть ли способ это решить, просто они его ещё не нашли? Линь Сюньчжэнь уже спрашивала об этом главу. Тот ответил: — Это действительно серьёзный недостаток, который нужно исправить. Но лучше, если вы сами поймёте суть. Я пока не буду объяснять. — Я долго думала, но так и не поняла. Шимэй Жуань и шимэй Цин обладают выдающимся талантом, как бы ни… — не успела она договорить, как глава вздохнул: — Они и правда прекрасные таланты. Но лекарь тоже крайне важен, у каждого есть своё место. — Дитя, обрати больше внимания на себя, — он смотрел на неё. — Вопрос о собрании Вэньсянь я поднял не случайно — это решение всех старейшин. Линь Сюньчжэнь замерла и подняла взгляд. — Ты тоже незаменимая часть. Но в чём именно она незаменима? Пока она задумалась, кто-то сжал её за руку. Она вздрогнула и посмотрела — это была Бай Су, в её взгляде читалась тревога. — Слишком много мыслей вредно для сосредоточения. Я заметила, что твоя духовная энергия нестабильна, сейчас опасно применять техники. Целители всегда особенно чутки к состоянию людей. Линь Сюньчжэнь на мгновение замерла, затем кивнула, отбросила мысли и сосредоточилась на текущем поединке. Ли Гуаньцан заметила, что Жуань Минчжу обладает огненной духовной основой, с ней сражаться гораздо проще, чем с Цин Чжоусюэ. Она слегка улыбнулась, сгустила поток воды, превратила его в тонкие иглы и направила прямо на неё. Это уже не было простой игрой. В этот момент в воздухе упал лист и бесчисленные водяные иглы прошили его насквозь. Когда он коснулся земли, от него осталась лишь пыль. Жуань Минчжу не успела увернуться. В отчаянии она сложила пальцы у груди, что-то прошептала и вокруг неё вспыхнуло пламя. Вода и огонь столкнулись, поднимая клубы пара. И в этот момент краем глаза она заметила белую фигуру.