Тысяча хитростей моей болезненной шицзунь

Переводчицы:

Байхэ завод [тг канал]

Когда водяные иглы столкнулись с несколькими языками пламени, часть из них рассеялась, но в итоге они всё же прорвались сквозь защиту и едва не коснулись кожи. Поскольку этот поток воды контролировала Ли Гуаньцан, Линь Сюньчжэнь могла лишь попытаться помешать ей. Сосредоточившись, она силой воли отклонила водяные иглы на один цунь влево, чтобы те не задели жизненно важные меридианы. Но когда Ли Гуаньцан одновременно управляла четырьмя своими воплощениями, сделать это становилось куда сложнее. И именно в этот критический момент Цин Чжоусюэ, неизвестно когда, уже пришла в движение. Юнь Шучэнь не была сильна в ближнем бою и привыкла держать дистанцию, поэтому её техника передвижения, смена шагов и теней была изящной, почти призрачной, словно она то появлялась, то исчезала. Цин Чжоусюэ, тренируясь с ней, сознательно перенимала эти движения, и со временем в её стиле тоже появилась тень шицзунь. Но она была мечницей и этот шаг использовался не для ухода, а для преследования цели. Когда перед глазами Жуань Минчжу мелькнула белая тень, она отчётливо почувствовала, как среди пламени разливается холод. Это была не влажная прохлада воды, это был пронизывающий холод льда, который заставлял людей дрожать. В одно мгновение все водяные иглы превратились в ледяные, и теперь уже подчинялись Цин Чжоусюэ. Она взмахнула мечом и бесчисленные холодные вспышки света устремились обратно. Ли Гуаньцан ещё в тот момент, когда Цин Чжоусюэ приблизилась, почувствовала неладное и поспешно отступила на несколько шагов назад, едва не превратившись в ёжика от игл. Она слегка нахмурилась и холодно фыркнула. Но постепенно заметила одну деталь — стоило Цин Чжоусюэ приблизиться, как алое пламя на клинке Жуань Минчжу заметно тускнело. И сама Цин Чжоусюэ из-за своей крайней чувствительности к огню была вынуждена сокращать радиус своих техник. Осознав это, Ли Гуаньцан несколько раз загоняла их вместе в одно место: вокруг тихо поднимались водяные завесы, и сражающиеся постепенно оказывались в всё более тесном пространстве. Лёд таял в огне, превращаясь в воду и больше всех от этого выигрывала Ли Гуаньцан с её духовным корнем воды. Линь Сюньчжэнь, размышляя об этом, сразу поняла её замысел. «Незаменима»… Глава секты говорил это не просто как похвалу. Он давал подсказку. Линь Сюньчжэнь обратила взгляд внутрь себя, снова и снова оценивая собственные возможности. В этот момент она даже забыла вмешиваться в бой и мешать Ли Гуаньцан, её сознание погрузилось в пустоту, будто вокруг воцарилась тишина, и во всём мире осталась только она одна. Она обладала двойным духовным корнем, а значит, её развитие изначально шло медленнее, чем у тех, у кого был один. И именно поэтому, сосредоточившись на корне воды, она почти вытеснила другой, духовный корень земли, до предела его существования. Стихия земли уступала воде в гибкости и управляемости, уступала металлу в остроте, уступала огню в неуловимости и жаре, уступала дереву в непрерывности и жизненной силе. Это была самая тяжёлая и самая простая из пяти стихий. Если направить к ней часть духовной силы, она откликнется ровно настолько же. Она не смешивается с другими стихиями, не усиливает и не ослабляет их, земля всегда остаётся стойкой и надёжной, верной своей природе. И именно поэтому— Линь Сюньчжэнь резко открыла глаза, и в них мелькнула вспышка понимания. Перед ними вырос земляной вал. Он не разрушил водяную завесу, но встал между Цин Чжоусюэ и Жуань Минчжу, как небольшая гора. По обе стороны от него: с одной — пылающее пламя, с другой — покрытая инеем земля. Будто инь и ян, создавая особое равновесие. Холод смог распространиться, покрыв водяную завесу со стороны Цин Чжоусюэ, она застыла и рассыпалась на куски. Среди осколков льда она прорвала проход, за завесой стояла Ли Гуаньцан. Меч Цин Шуан вспыхнул, будто серебряная молния, и остановился в нескольких цунях от её горла. Ли Гуаньцан инстинктивно отступила на полшага, сняла нефритовую рыбку с груди и четыре её воплощения снова слились в одно. Она с удивлением спросила: — Как ты поняла, что это не мой двойник? — Интуиция. Интуиция Цин Чжоусюэ всегда была поразительно точной, даже Юнь Шучэнь когда-то удивлялась этому. Под давлением небесных испытаний, пережитых с детства, в ней развилось особое чувство выживания позволяющее отсеивать ложное и находить истину. После этого боя им показалось, что рассеялся туман, долго скрывавший нечто важное, и сквозь него пробился слабый свет. Глаза Линь Сюньчжэнь загорелись, оказалось, стихия земли действительно может изолировать. Просто создавать такую «гору» было слишком громоздко. Возможно, в будущем удастся найти более изящное решение? Хотя Ли Гуаньцан и проиграла, похоже, её это совсем не расстроило. Она просто размялась и настроение у неё заметно улучшилось. В итоге у всех учениц в руках оказалось по нескольку сверкающих жемчужных украшений — фирменного товара павильона Пэнлай. Они переглядывались в замешательстве. Жуань Минчжу, держа в руках нитку жемчуга, ахнула: — Боже, ты вообще из какой семьи?! Это выглядит безумно дорогим! Ты… ты лучше бы сохранила деньги, ела бы вкусно, развлекалась… зачем так тратиться?! Бай Су тоже сказала: — Это действительно слишком ценно. Тебе вовсе не обязательно так тратиться. Ли Гуаньцан даже растрогалась, это уже второй и третий человек, которые учат её экономить деньги. И от этого чувства украшений в руках у остальных стало только больше. Цин Чжоусюэ привела эту «расточительную небожительницу» обратно на пик Хэ И, и как раз в этот момент глава Ли сказала, что они уже слишком долго гостят и пора бы возвращаться. Услышав это, Ли Гуаньцан снова фыркнула, но всё же начала собирать вещи. Юнь Шучэнь только что вернулась с главного пика и как раз успела проводить их. После обмена прощальными любезностями шицзунь и ученица: одна выше, другая ниже шли в лучах бледно-фиолетового заката. Они не говорили ни слова, погрузившись в тихое молчание. Юнь Шучэнь смотрела им вслед и не удержалась от вздоха: — Похоже, они могут ладить только тогда, когда обе молчат. Чтобы отношения между шицзунь и ученицей дошли до такого… Я о таком ещё не слышала. — Что случилось? Стоявшая рядом долго молчала, задумавшись. Юнь Шучэнь повернулась к Цин Чжоусюэ. Ученица посмотрела на неё, в её тёмных глазах отражался маленький силуэт. Цин Чжоусюэ вспомнила свои сегодняшние мысли и снова наткнулась на те образы. Например, как Юнь Шучэнь обнимают другие, и то лёгкое, но не уходящее чувство утраты внутри неё. С точки зрения разума, объятие ничего не значило, шицзунь ведь никуда не исчезнет. Но почему-то ей казалось, что женщина перед ней постепенно отдаляется, будто вот-вот потеряется… Она шаг за шагом приблизилась и легко поцеловала шицзунь в уголок губ. Юнь Шучэнь в тот момент, когда Цин Чжоусюэ приблизилась, закрыла глаза; её ресницы дрогнули, словно вот-вот взлетят. Когда этот короткий, едва ощутимый поцелуй закончился, она коснулась нижней губы пальцем, медленно приходя в себя, а затем попыталась подавить поднимающуюся улыбку. Она сама проявила инициативу. Цин-эр сама её поцеловала, не будучи пьяной, без всяких условий. Почему она вдруг это сделала? Это был порыв? Или потому что сегодня цвет помады оказался особенно удачным? Или из-за атмосферы момента ученице стало легче открыться? Камень упал в тихое озеро и всё же поднял рябь. Сердце старейшины Юнь, остававшееся спокойным более пятисот лет, вдруг начало биться так, что невозможно было удержать, будто маленькие цветы один за другим пробивались наружу. Мысли её понеслись стремительно: одежда, макияж, пейзаж, время — она мысленно перебрала всё до мелочей… Она глубоко вдохнула, затем медленно обняла ученицу лицом к лицу, как змея, постепенно сжимающаяся в кольцо. Такая поза позволяла скрыть любые изменения на лице. — Шицзунь? — Мм. Она подождала, пока румянец на лице немного спадёт, и только тогда отпустила её талию. Затем сняла с запястья белый нефритовый браслет, тот самый, который носила много лет. Она взяла руку Цин Чжоусюэ и надела браслет на её запястье: — Скоро у тебя день рождения. Ты ведь помнишь? — Конечно помню, — ответила Цин Чжоусюэ. — Но он ещё не наступил. — Можно подарить и заранее. Она надела браслет, не отпуская её руки, и слегка поворачивала холодный нефрит: — Я думала, тебе неудобно будет носить украшения во время тренировок с мечом. Но этот браслет не только хранит вещи, он содержит целый маленький мир. В мире почти нет таких же. Она изменила внутреннее пространство браслета, воссоздав по памяти то тайное место, куда впервые привела ученицу. В знак воспоминания. Чтобы где бы они ни оказались, как бы далеко ни разошлись, этот маленький мир всегда был с ней. Когда рука Цин Чжоусюэ коснулась гладкого нефрита, пространство перед глазами исказилось, её душу втянуло внутрь браслета. Когда она открыла глаза, она стояла рядом с шицзунь, перед ними снова раскинулись знакомые травяные поля, густые леса и тихие долины. Даже на вершине горы, где они когда-то провели ночь вместе, всё ещё бесконечно падали звёзды. Цин Чжоусюэ почувствовала, что всё вокруг наполнено знакомой, близкой ей аурой, вероятно, Юнь Шучэнь создавала этот мир своей духовной силой, оставив в нём следы повсюду. — Очень красиво… Цин Чжоусюэ смотрела на падающие, похожие на водопад, звёзды, не в силах оторвать взгляд это было даже более впечатляюще, чем в ту ночь. Юнь Шучэнь задумчиво взмахнула рукавом и звёзды, как цветочный дождь, взмыли в небо и затем снова опустились в тёмно-синее озеро у подножия горы. Волны мерцали, это просто чудо: будто Млечный путь стекал в воду, или наоборот, озеро поднималось к небесам. — Тебе нравится? Ученица кивнула, не отрывая взгляда. Ей нравятся падающие звёзды… или та, кто заставляет их падать? Юнь Шучэнь невольно улыбнулась. И тут она услышала тихий вздох: — Я ещё не придумала, что подарить шицзунь. — Ты уже подарила. Цин Чжоусюэ повернулась. Шицзунь коснулась пальцем своих губ, слегка надавила и отпустила, затем спокойно посмотрела на неё, с едва заметной улыбкой. — Это не считается, — серьёзно сказала ученица. — Это слишком просто. — Не считается? — Юнь Шучэнь изобразила удивление, слегка нахмурившись, будто задумалась. — Действительно… слишком просто. — Тогда вот так? Перед глазами Цин Чжоусюэ потемнело, губы ощутили мягкость — лёгкий, тёплый аромат наполнил дыхание. Она вдруг поняла, что поцелуй может быть совсем не простым, он может быть сложным. Её целовали так, что она почти задыхалась, теряя ориентацию, но шицзунь не отпускала. Она держала её за щёку, слегка нахмурившись, наклонила голову и углубила поцелуй. Наконец отпустив её, Юнь Шучэнь подняла руку и медленно провела большим пальцем по губам. То ли от смущения, то ли по другой причине, она не подняла взгляд, а смотрела на кончики пальцев: — …Достаточно сложно? Ты можешь научиться и потом подарить это мне.