Аккорд

Если бы у Дилана была кнопка «Удалить последние 24 часа жизни», он бы нажал на неё, не раздумывая ни секунды. Нет, он бы разбил по ней молотком, чтобы уж точно сработало. Память услужливо подсовывала ему яркие картинки: вот он курлычет в лицо Ло, вот он кружится вокруг своей оси со скоростью неисправного вентилятора, а вот он пафосно вручает ему грязный носок с котами. Каждый раз, когда эти воспоминания всплывали в голове, Дилан издавал тихий стон, похожий на звук умирающего модема, и мечтал провалиться сквозь текстуры реальности. — Это всё Глен, — прошипел Дилан, забиваясь в угол своей кровати. — Я удалю его из списка друзей. Я удалю его из жизни. В коридоре послышались шаги. Легкие, уверенные, в сопровождении тихого позвякивания брелоков на рюкзаке. Ло. Паника ударила в голову Дилана, как критическая ошибка системы. Он не мог сейчас смотреть Ло в глаза. Не после «ритуала голубя». Первое, что попалось на глаза — тяжелые шторы. Дилан, проявив невиданную для программиста прыть, нырнул за пыльную ткань и замер, стараясь не дышать. Дверь открылась. — Дилан? Ты тут? — голос Ло звучал абсолютно нормально, что делало ситуацию еще хуже. Дилан стоял за шторой, прижавшись спиной к холодному стеклу. Он чувствовал себя идиотом. Большим, длинноногим идиотом, чьи кроссовки сорок третьего размера предательски торчали из-под ткани. Ло замолчал. Дилан слышал, как тот прошел вглубь комнаты. — Странно... Вроде только что был здесь, — пробормотал Ло. — И шторы почему-то... вибрируют. Дилан, если ты там ловишь муху, то знай — это выглядит очень подозрительно. Дилан зажмурился. Послышался тихий смешок, и шаги удалились. Как только дверь закрылась, Дилан вывалился из своего убежища, отряхивая пыль. — Ладно, шторы — это слишком просто, — пробормотал он, направляясь на кухню за водой. — Мне нужно более надежное укрытие. Но стоило ему зайти на кухню, как входная дверь снова скрипнула. Ло забыл ключи? Или просто решил вернуться? Дилану было плевать. Мозг выдал единственное решение: Спрятаться. Единственным местом, куда он успел залезть, было пространство под кухонным столом. Он сложился в три погибели, обхватив колени руками и стараясь не задевать ножки стульев. Ло зашел на кухню, что-то весело напевая под нос. Он подошел к столу, поставил на него пакет с продуктами и... остановился. Дилан видел только его кроссовки и край шарфа. Он молился всем богам кода, чтобы Ло не вздумал уронить вилку. — Знаешь, Дилан, — сказал Ло, обращаясь, казалось бы, к холодильнику. — Я сегодня читал, что под столами скапливается на тридцать процентов больше пыли, чем на открытых пространствах. Это так, к слову. Информация для размышления. Дилан закусил губу, чтобы не выругаться. — Я просто... проверяю устойчивость креплений! — крикнул он из-под стола, стараясь придать голосу достоинство. — А, ну конечно, — в голосе Ло слышалась нескрываемая улыбка. — Ну, удачи с креплениями. Кстати, на ужин будут бургеры. Будешь выходить из сумрака — дай знать. Когда Ло ушел, Дилан выполз из-под стола, чувствуя себя окончательно разгромленным. Его достоинство валялось где-то рядом с крошками от вчерашнего печенья. Последним оплотом обороны стала комната. Когда вечером Ло зашел, чтобы позвать Дилана смотреть фильм, комната казалась пустой. Ло огляделся. Шторы были на месте. Шкаф закрыт. — Дилан? — Ло подошел к кровати Дилана и присел на корточки. — Опять крепления проверяешь? Из-под кровати донесся тяжелый вздох. Дилан лежал там, глядя в ламели матраса. Здесь было темно, тесно и безопасно. Ну, почти. — Я не выйду, — глухо донеслось из-под кровати. — Я решил жить здесь. Здесь нет Глена, нет голубей и нет носков с котами. Ло не выдержал и рассмеялся — искренне и так тепло, что Дилану под его кроватью стало почти жарко. Ло лег на пол рядом, подперев голову рукой, чтобы видеть бледное лицо Дилана. — Эй, — тихо позвал Ло. — Глен, конечно, придурок, но его советы помогли мне понять одну вещь. — Какую? Что я психически нестабилен? — буркнул Дилан. — Что я хочу тебя обнять. Выходи. Дилан медленно вылезал из-под кровати, ворча и изображая крайнее недовольство, которое, впрочем, не слишком-то скрывало румянец на его щеках. — Пять секунд, Ло, — пробормотал он, отряхивая футболку от пыли. — И никаких голубей. — Обещаю, — улыбнулся Ло, притягивая его к себе. Ло наклонился, и Дилан почувствовал его дыхание — тёплое, мягкое, такое близкое. Сердце забилось где-то в горле, все мысли спутались в один большой, приятный клубок. Он закрыл глаза, готовясь к… И тут, словно яркая вспышка на экране, в его голове мелькнули все остальные воспоминания: — «Любовники, которые целуются на каждом шагу. Если ты будешь касаться меня больше 7 секунд, то я подумаю, что ты каждый день дрочишь на меня!» — Гаечный ключ, врученный с пафосом. «Символ надежности!» — Внезапное исчезновение с яблоком. «Странный когнитивный сбой». — «Химия в составе ананасового сока» и его собственные высокопарные речи. — Джон и Чед, смеющиеся за дверью. «Я знал, что они геи!» Весь кошмар последних дней нахлынул разом, ударив по Дилану волной невыносимого стыда. Он не просто курлыкал и крутился. Он делал всё это! И Ло всё это видел! Дилан резко отшатнулся, словно его ударило током. В глазах Ло мелькнуло удивление. — Что-то не так? — спросил Ло, протягивая руку. — Нет! Всё так! Всё слишком так! — протараторил Дилан, краснея до корней волос. — То есть, не так! Ничего не так! Паника, загнанная глубоко, вырвалась наружу с удвоенной силой. Нужно было бежать. Срочно. Куда угодно, лишь бы подальше от этих глаз, которые видели его в самые позорные моменты жизни. Дилан метался по комнате, ища укрытие. Кровать? Уже не вариант. Шкаф? Слишком очевидно. Под стол? Уже пробовал. Его взгляд остановился на… мусорном ведре. Оно было чистым, стояло в углу, и, если постараться, можно было... — Дилан, что ты делаешь?! — Ло рассмеялся, когда Дилан, подхватив небольшое мусорное ведро, попытался надеть его себе на голову. — Я… я… я тестирую акустику! — прохрипел Дилан из-под ведра. — Новая система поглощения звука! Ло подошёл, осторожно снял ведро с головы Дилана и поставил его на пол. — Акустика? Дилан, ты прячешься? Дилан рванул к полке с книгами. Узкая, заполненная изданиями в твердых переплетах, она была ужасным убежищем, но лучшего он не нашел. Он попытался протиснуться за полку, чтобы слиться со стеной. Естественно, это не сработало. Несколько книг упали на пол с грохотом. — Так, — Ло взял Дилана за плечо. — Хватит. Ты сейчас разнесёшь всю комнату. Объясни, что происходит. — Я не могу! — Дилан вывернулся, его лицо горело. — Ты видел! Ты видел всё! Курлыканье! Носок! Яблоко! Гаечный ключ! Т-поза! Химия сока! Это… это был сбой системы! Не подходи! Он отскочил от Ло и попытался спрятаться… под своей гитарой. Он пригнулся так низко, что оказался почти на четвереньках, а гитара, стоявшая на стойке, оказалась над его головой. Ло смотрел на него, и его смех, сначала тихий, теперь заполнил всю комнату. Он смеялся так искренне и заразительно, что Дилан, даже в своем приступе стыда, почувствовал, как что-то внутри него отзывается. — Я тебя убью, Глен, — пробормотал Дилан, уткнувшись лицом в пол, но уже не пытаясь убежать. Ло подошел к нему, осторожно поставил гитару обратно на стойку и мягко опустился рядом на колени. — Ты такой смешной, Дилан, когда смущаешься. Он осторожно погладил Дилана по спине. От этого прикосновения Дилан вздрогнул, но не отстранился. — Ну же, вылезай, — прошептал Ло. — Если тебе стыдно за все те вещи… то знаешь что? Это чертовски весело. Дилан медленно поднял голову. Ло улыбался, и в его глазах не было ни капли насмешки, только тепло и какая-то безграничная доброта. — Правда? — тихо спросил Дилан. — Правда, — кивнул Ло, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. — Теперь вылезай, иначе я подумаю, что ты снова пытаешься стать частью интерьера. А я бы предпочёл обнимать тебя, а не пол. Дилан снова покраснел, но на этот раз не от стыда, а от смущения, которое было неожиданно приятным. Он принял руку Ло, позволяя ему поднять себя. — Ну, только если ты обещаешь, что никаких… голубей, — пробормотал Дилан, глядя в пол. Ло рассмеялся, обнимая его. — Обещаю. Только настоящие объятия. Без протоколов. Дилан вздохнул, утыкаясь носом в его плечо. Последний вечер в загородном доме было решено провести не за упаковкой коробок, а на заднем дворе. Чед, как самый ответственный «завхоз» их компании, настоял на том, что все оставшиеся продукты должны быть уничтожены законным путем — то есть съедены под треск костра. Вечер выдался непривычно тихим и теплым. Искры костра улетали в темнеющее небо, смешиваясь со звездами. Воздух пах дымом, жареным мясом и сосновой хвоей. — Не могу поверить, что завтра мы снова будем вдыхать запах пыльных серверов и дешевой лапши, — Ричард с восторгом потянулся, развалившись на плетеном кресле. — Ребята, это было легендарно. Мы должны пообещать, что не забудем этот вайб. — Ричард, мы возвращаемся в город, а не отправляемся в крестовый поход, — усмехнулся Джон, лениво потягивая газировку из стакана. Он выглядел безупречно даже у костра, словно вокруг него был защитный барьер от пепла и дыма. — Но признаю, отсутствие городского шума благотворно сказалось на моей способности терпеть ваше общество. Чед в это время колдовал над решеткой. — Главное, что мы уезжаем все вместе и в полном составе. И никто не застрял в текстурах этого дома, — он многозначительно посмотрел на Дилана, который сидел на бревне чуть поодаль от огня. Дилан, вопреки своим обычным привычкам, не сидел в телефоне. Он смотрел на огонь, чувствуя на своем плече теплое присутствие Лололошки. Ло сидел совсем рядом, почти вплотную, и в этот раз Дилан не порывался сбежать или выставить Т-позу. — Дилан, — позвал Ричард, хитро прищурившись. — А давай напоследок... ну, знаешь, какую-нибудь из твоих новых фишек? Курлыкни нам на прощание? Или, может, у тебя завалялся еще один гаечный ключ для Чеда? Вся компания дружно рассмеялась. Дилан почувствовал, как лицо привычно начинает гореть, но в этот раз он не обиделся. Под общим смехом он просто тихо буркнул: — Еще одно слово, Ричард, и я удалю твой плейлист с общего диска. — О-о-о, Лидер вернулся! — хохотнул Ричард. — Ладно-ладно, молчу. Ло легонько подтолкнул Дилана локтем. — А мне будет не хватать этого дома, — тихо сказал он, так, чтобы слышал только брюнет. — Тут было... по-другому. Дилан посмотрел на него. В свете костра глаза Ло казались еще ярче, а на его шарфе плясали рыжие блики. — В городе будет так же, — неожиданно для самого себя ответил Дилан. — Ну, в плане... мы же никуда не денемся. Просто декорации сменятся. Джон, который, несмотря на свой вид, внимательно следил за всеми, вдруг встал и поднял свой стакан. — Ладно, хватит. За этот сброд, который каким-то чудом стал группой. И за то, что завтра нам не придется вызывать экзорциста для Дилана. — Эй! — отозвался Дилан, но тоже поднял свою кружку. Когда костер начал затухать, Ричард и Джон, споря о чем-то своем, пошли в дом. Чед, собрав решетки, тоже направился к дверям, бросив короткое: «Не засиживайтесь, завтра рано вставать». Дилан и Ло остались одни. Тишина леса обволакивала их, нарушаемая только тихим потрескиванием углей. — Дилан, — позвал Ло, глядя на звезды. — М? — Спасибо, что не спрятался сегодня в шкафу. Это был отличный вечер. Дилан вздохнул, чувствуя, как утреннее смущение окончательно сменяется чем-то спокойным и очень правильным. Он медленно, почти неуверенно, положил голову на плечо Ло. — Я просто... экономлю силы для завтрашнего переезда, — пробормотал он. Ло ничего не ответил, он просто накрыл ладонь Дилана своей и чуть крепче прижал его к себе. И в этом жесте было больше комфорта и уюта, чем во всех правилах и протоколах, которые Дилан когда-либо пытался написать. Последняя искра костра погасла, но им не было холодно. Они были готовы возвращаться. Или не совсем? Как только костёр начал угасать и все уже собрались расходиться по спальням, Джон вернулся и вдруг вскинул палец вверх с пугающе азартным блеском в глазах. — О нет, — простонал Дилан, который за годы знакомства с Джоном научился узнавать этот взгляд. — Джон, даже не думай. — Поздно! — Джон уже вскочил и рванул в гостиную. — Мы не можем уехать, не завершив вечер грандиозным финалом. Я нашёл в этом доме старую приставку, и, согласно нашему негласному договору о «последнем желании», сегодня поёт… Лидер! — Какому договору?! — Дилан вскочил вслед за ним. — Я ничего не подписывал! Это нечестно! — Пункт семь дробь два твоего собственного протокола гласит: «В случае коллективного согласия должностное лицо обязано подчиниться», — нагло соврал Джон, уже подключая микрофон к телевизору. — Ричард, Чед, Ло — в зал! Сейчас будет исторический момент! Спустя пять минут вся компания собралась в гостиной. Дилан стоял в центре ковра, сжимая микрофон так, будто это была граната с выдернутой чекой. — Итак, — Джон со злодейской ухмылкой пролистал список песен. — Никакого рока, никакого инди. Только чистая боль. Дилан, эта песня идеально подходит под твой образ «загадочного голубя». На экране высветилось название: «Танцующий розовый пони в стране мармеладок». — Джон, я тебя уничтожу, — прошипел Дилан, услышав первые звуки — невыносимо бодрый, приторно-сладкий синтезаторный мотив, напоминающий музыку из японских мультиков для пятилетних детей. — Пой! — скомандовал Ричард, уже включив камеру на телефоне. Дилан зажмурился. Музыка набрала темп. Ло, сидевший на диване, прикрыл рот ладонью, его плечи мелко дрожали от едва сдерживаемого смеха. Дилан глубоко вздохнул и, стараясь максимально быстро покончить с этим, начал выдавливать из себя слова своим низким, абсолютно не подходящим под эту музыку голосом: — «Я маленький пони, я бегаю по лужам…» — Дилан замялся, глядя на бегущую строку. — «Мой хвостик из ваты, мне сахарный пир нужен…» — С выражением! — крикнул Джон. — Добавь искры, Дилан! Дилан почувствовал, как внутри него что-то умирает. Он посмотрел на Ло, и тот одними губами прошептал: «Давай, ты сможешь». Это стало последней каплей. Если уж позориться, то до конца. — «Прыг-скок, прыг-скок, копытца стучат! — Дилан внезапно перешёл на какой-то нежный тон. — Радуга в небе, глазки блестят! Чмок-чмок в носик, я всех вас люблю! Мармеладную сказку я вам подарю!» Ричард просто сполз с кресла на пол, захлебываясь от смеха. Чед закрыл лицо руками, содрогаясь всем телом. Даже Ло не выдержал и, уткнувшись в подушку, начал громко хохотать. Дилан, войдя в какой-то транс отчаяния, начал даже притопывать ногой в такт. — «Розовое облако, сахарный зефир… Я самый милый пони, я спасу этот мир! Курлы-курлы, копытца, ня-ня-ня!» На финальном «Ня!» Дилан просто выронил микрофон и застыл, глядя в стену пустым взглядом человека, который только что видел конец света. — Это… — Джон вытирал слезы, выступившие от смеха. — Это было лучшее, что я видел в жизни. «Ня», Дилан? Серьезно? Это была твоя импровизация? — Я ненавижу вас всех, — абсолютно монотонно произнес Дилан, не шевелясь. — Каждого из вас. Особенно тебя, Джон. Ричард, всё еще икая от смеха, поднял телефон: — Ребята, это видео наберет миллион просмотров. «Курлы-курлы копытца» — это новый хит! Ло встал с дивана, подошел к Дилану и мягко положил руку ему на плечо. Брюнет вздрогнул. — Знаешь, — прошептал Ло, стараясь говорить серьезно, хотя его глаза всё еще смеялись. — Это было… смело. И очень… мармеладно. Дилан посмотрел на него со страданием. — Ло, если ты сейчас скажешь «ня», я прыгну в окно. — Не скажу, — пообещал Ло и, не удержавшись, быстро чмокнул его в щеку. — Но песня про пони тебе идет больше, чем гаечный ключ. Дилан вздохнул, его плечи опустились. — Пошли вы все. Я иду спать. И завтра мы уезжаем отсюда в пять утра. Пока Джон не нашел караоке с песнями про утят. Он быстро вышел и направился к лестнице. Дилан ещё не успел дойти до лестницы, всё ещё пылая от унижения и проклиная «мармеладных пони», как за его спиной снова раздался демонический хохот Джона. — Куда же ты, Лидер? Шоу только начинается! — Джон театрально взмахнул рукой, указывая на Лололошку. — Мы не можем допустить социального неравенства. Ло, дружище, ты ведь не оставишь своего верного друга один на один с этим позором? Ло, который только что сочувственно похлопывал Дилана по плечу, замер. Его глаза за очками расширились. — Джон, я… я думаю, одного пони на сегодня достаточно для нашей психики. — О нет, для тебя у меня припасено нечто особенное, — Джон с бешеной скоростью защёлкал кнопками пульта. — Я нашёл скрытый плейлист «Детские хиты восьмидесятых: расширенная версия». И там есть песня, которая длится ровно семь с половиной минут. На экране вспыхнула кислотно-зелёная надпись: «Приключения Огурчика-Оптимиста в стране Гигантских Томатов». — Семь минут?! — выдохнул Ричард, сползая по стене. — Это не караоке, это пытка! — Ло, вперёд! — Джон всучил опешившему шатену микрофон. — И помни: песня интерактивная. Там нужно выполнять все действия, которые указаны в скобках! Музыка началась. Она была в сто раз хуже, чем у Дилана. Это был какой-то безумный микс из расстроенного баяна, детского свистка и звуков лопающихся пузырьков. Ло посмотрел на экран. Первые слова поползли по монитору, и Дилан, остановившись в дверях, почувствовал, как к нему возвращается воля к жизни. Видеть, как страдает Ло, было лучшим лекарством. — Давай, Ло, — злорадно прошептал Дилан. — «Ня» само себя не споёт. Ло вздохнул, поправил шарф и начал. Его голос звучал робко, но он старался попадать в этот адский ритм: — «Я зелёный, я хрустящий, я огурчик настоящий!» (Ло неловко подпрыгнул, как требовала надпись на экране). — «Мой пупырчатый бочок не уложишь на бочок!» — Громче! С душой! — проорал Джон. — «Я бегу по грядке смело, моё тело позеленело! Хрусть-хрусть! Смак-смак! Эй, томат, ты мне не враг! Давай станцуем „буль-буль-пак“!» Прошло две минуты. Песня только разогревалась. Текст становился всё более бессмысленным и кринжовым. — «Солнце светит на рассол, я накрыл для мух свой стол! — Ло уже вошёл в какой-то пугающий азарт отчаяния. — В небе кружит вертолёт, он укроп в мешке везёт! Тяф-тяф! Хрю-хрю! Я вас всех пересолю!» На четвёртой минуте начался инструментальный проигрыш, во время которого Ло, согласно инструкции на экране, должен был изображать «растущий овощ». Он медленно приседал и поднимался, размахивая руками-листьями. — Боже, — простонал Чед, закрывая глаза. — За что нам это… ПОЧЕМУ ИМЕННО Я ВАШ МЕНЕДЖЕР?... Но самое страшное началось на шестой минуте. Песня внезапно сменила темп на сверхбыстрый. — «ОГУР-ОГУР-ОГУРЧИК! Я МАЛЕНЬКИЙ САМОДУРЧИК!» — Ло уже не пел, он выкрикивал слова, пытаясь успеть за бегущей строкой. — «МАРИНАДНАЯ ЗВЕЗДА! Я ОСТАНУСЬ НАВСЕГДА! ПРЫГАЙ КАК УПРУГИЙ ПЛОД, ОТКРЫВАЙ СВОЙ ГОРЬКИЙ РОТ! Шлёп-шлёп! Чпок-чпок! Я зелёный ваш пророк!» На последних секундах песня потребовала «финальный вопль радости овоща». Ло, окончательно потеряв связь с реальностью, выдал такое пронзительное «И-и-и-ха!», что в серванте звякнули бокалы. Когда музыка наконец смолкла, в гостиной повисла гробовая тишина. Ло стоял с микрофоном, тяжело дыша. Его шарф съехал набок, очки перекосились. Дилан медленно захлопал. — Знаешь, Ло… Мой пони после твоего «огурца-пророка» — это просто вершина классического искусства. Семь минут, Ло. Семь минут ты звал себя «самодурчиком». — Я… я просто хотел… — Ло обессиленно рухнул на диван рядом с Ричардом, который уже не мог даже смеяться, а просто беззвучно открывал рот, как рыба. — Это было эпично, — констатировал Джон, забирая микрофон. — Я записал всё. Это видео станет валютой в нашей группе. Если Дилан когда-нибудь откажется кодить, я просто покажу ему, как его барабанщик изображает растущий овощ. Ло закрыл лицо подушкой. — Джон, я тебя ненавижу. — В очередь, Ло, в очередь, — Дилан подошёл к дивану и сел рядом, чувствуя невероятное облегчение. — Пойдём спать. — «Хрусть-хрусть»? — тихо прошептал Дилан ему на ухо, когда они поднимались по лестнице. Ло легонько пихнул его локтем. — Ни слова больше, «розовый пони». Ни единого слова. Дилан и Ло уже почти достигли безопасной зоны второго этажа, когда Джон, словно хищник, почуявший новую жертву, преградил путь Чеду. Тот пытался тихо прокрасться на кухню, надеясь, что про него в этом хаосе забыли. — Куда-а-а? — Джон схватил Чеда за плечо. — Наш любимый менеджер, наш папа и кормилец! Ты думал, что отделаешься только жаркой мяса? Нет, мой друг. Гармония должна быть полной. Чед вздохнул, поправляя футболку на своих широких плечах. Он посмотрел на измученного Ло и пунцового Дилана. — Джон, имей совесть. Я завтра за рулём. Мне нужны нервные клетки. — Нервные клетки восстанавливаются от хорошего вокала! — Джон уже забивал в поиске новый трек. — Для тебя я выбрал нечто… статусное. Это не пони и не огурцы. Это песня для настоящего мужчины, который не боится своих чувств. На экране появилось название: «Брутальный Шмель на цветке моей любви». — О нет, — простонал Дилан, останавливаясь на лестнице. — Я знаю эту песню. Моя тётя включала её на юбилее. Это… это плохо. Музыка началась с мощного, пафосного вступления — резкие звуки трубы и низкий, вибрирующий бас. Это звучало как марш. Чед взял микрофон. В отличие от Ло, который метался по комнате, и Дилана, который хотел исчезнуть, Чед принял свою судьбу стоически. Он выпрямился, сделал серьезное лицо и начал петь своим глубоким, на удивление приятным голосом. Но именно это делало ситуацию в десять раз смешнее. — «Я лечу сквозь грозу, я несу свой нектар!» — запел Чед, и его голос разнесся по всей гостиной. — «В моих венах огонь, в моих крыльях пожар! Я не просто насекомое, я твой герой! Весь мой пушистый живот — он только для тебя одной!» — Боже, он поёт это хорошо! Зачем он поёт это так хорошо?! — Ричард снова засмеялся, катаясь по дивану. Чед, войдя в образ «брутального шмеля», начал даже делать какие-то тяжелые движения, имитирующие полет. — «Ж-ж-ж-жужжу я от страсти, как мощный мотор! — Чед сделал драматическую паузу и указал пальцем в сторону Джона. — Перелечу через горы, сломаю забор! Я полосатый твой рыцарь, я твой медоед! Вкуснее меня на этой клумбе нет!» Припев был по-настоящему взрывным. Чед пел его с такой самоотдачей, будто выступал перед президентом. — «ЖАЛЬ МЕНЯ, ЖАЛЬ! Я ЖАЛЮ ЛЮБОВЬЮ! ТЫ МОЯ РОЗА, Я К ТЕБЕ С ПОЛНЫМ БРЮШКОМ! МЁД МОЙ ГУСТОЙ, ОН СРАВНИТСЯ С КРОВЬЮ! Я ТВОЙ ШМЕЛЬ-ГИГАНТ ПОД ЛОПУШКОМ!» Ло и Дилан сидели на ступеньках, не в силах двигаться. Чед не прыгал как огурец и не ныл как пони. Он пел про пушистый живот с такой непоколебимой мужской уверенностью, что это вызывало истерику. — «Мои усики чуют твой нежный парфюм…» — продолжал Чед, прикрыв глаза. — «Я твой сахарный плен, я твой сладкий изюм! Не хлопай газетой, не лей на меня химоз! Я самый красивый на свете полосатый матрос!» Когда песня закончилась финальным, мощным аккордом и Чед выдал басовитое: «Ж-ж-ж-ж!», в комнате наступила тишина, прерываемая только всхлипами Ричарда. Чед аккуратно положил микрофон на стол и поправил воротник. — Всё? Я могу идти мыть посуду? Джон стоял с открытым ртом. — Это… Чед, это было потрясающе. Ты единственный, кто смог превратить этот кринж в гимн настоящих мужчин. Я даже не знаю, смеяться мне или начать качать мышцы, чтобы соответствовать твоему нектару. Ло поднял большой палец вверх. — Чед, ты победил. Твой шмель-гигант перекрыл мой маринад. Это было… достойно. Дилан только покачал головой. — Теперь я видел всё. Завтра, когда мы будем грузить вещи в машину, я буду слышать это жужжание в ушах. — Ладно, — Чед усмехнулся, глядя на друзей. — Теперь точно спать. И Джон… если это видео попадет в сеть, я лично приготовлю твой телефон на гриле. С полным брюшком нектара. Компания наконец-то разошлась. Последний вечер в загородном доме закончился сногшибательно, оставив после себя легкое чувство безумия и понимание, что после этого им в городе уже ничего не страшно.