Аккорд

Второй час ночи. В аппаратной студии «There is no way out» напряжённая атмосфера. Джон, Ричард и Чед собрались вокруг кофейного столика, освещенного лишь тусклым дежурным светом мониторов, напоминая заговорщиков, планирующих государственный переворот, или, по крайней мере, самую неловкую музыкальную коллаборацию всех времен. — Так, господа, — Ричард сложил пальцы домиком, его лицо было предельно серьезным, даже для него. — Ситуация ужасная. Мы имеем хакера, который избегает собственных чувств, словно его застрелят, если он и примет, и барабанщика, который из-за гипса и, очевидно, наслушавшись Тайлера, уверен, что он — сломанный и бесполезный. Он буквально считает себя ничем для группы! Если мы не вмешаемся, они так и будут до конца жизни обмениваться сухими техническими фразами и заботой, замаскированной под логистические решения, пока один из них не сдохнет от недосказанности, а второй — от перегрева системы. — Согласен, — Джон энергично закивал, едва не опрокинув пустую банку газировки. — Дилан на него смотрит так, будто Ло — это редчайший, бесценный артефакт, который нужно обернуть в три слоя пупырчатой пленки, а затем поместить в вакуум. Но как только Ло открывает глаза, Дилан врубает режим «я просто проверяю твое самочувствие, чтобы убедиться, что ты в порядке». Это невыносимо! Чед тяжело вздохнул, помешивая остывший кофе в кружке с надписью «Best Manager Ever» (подарок Джона). — Проблема в том, что Дилан чует подвох за километр. Он, по сути, живой анти-детектор лжи. Если мы просто скажем: «Эй, Дилан, пригласи его на свидание, ты же его любишь!», он заблокирует наши банковские счета и переедет жить в Северную Корею. — Поэтому нам нужен план, — Ричард победно выудил из стопки бумаг чистый лист и карандаш. — План «Синхронизация». Название уже намекает на близость. — О, название мне нравится! — одобрил Джон. — Давай, выкладывай. Запираем их в кладовке? С моющими средствами и швабрами, чтобы Дилан мог отмыть Ло? Кхм... Звучит двусмысленно... — Слишком просто, Джон, — поморщился Ричард. — Дилан выбьет дверь или взломает замок за две минуты. Нам нужно создать условия, в которых у него не будет возможности сбежать эмоционально. Условия, которые он не сможет проанализировать как подстроенные. Чед подался вперед, его голос стал тише, почти шепот. — Слушайте. Завтра — финальный прогон «Бесполезности». Мы договоримся с охраной студии, чтобы нас «случайно» заперли в блоке записи из-за сбоя системы безопасности. Дилан знает, что здание старое, он поверит. Он сам жаловался на это. — И дальше? — прищурился Джон, предвкушая. — А дальше — магия момента, — Ричард подхватил мысль. — Я настрою световой пульт так, чтобы в какой-то момент основное освещение вырубилось, и остался только один софит — прямо над диваном, где будет сидеть Ло. Он будет там отдыхать, как обычно. Мы втроем под предлогом «пойти проверить щиток» уйдем в другую часть студии. — Но они же будут знать, что мы где-то рядом? Или Дилан заподозрит, что мы просто свалили? — усомнился Джон. — Нет, если мы сделаем так, чтобы дверь в аппаратную, где мы будем «искать решение», заклинило «намертво», — Чед постучал пальцем по столу. — Я могу инсценировать программный сбой, который заблокирует панель доступа. Дилан, увидев это, кинется чинить, поймет, что это займет минимум час, и… сдастся. Ему придется остаться с Ло в полутьме, в ожидании. — И я оставлю там свою акустическую гитару! — воскликнул Джон, его глаза горели. — Дилан иногда на ней бренчит, когда думает, что его никто не слышит, но его басиста выдает его же ритм. Музыка, темнота… — …и осознание того, что завтра они могут всё потерять на баттле с «The Void» из-за сломанной ноги Ло и ментального барьера Дилана, — добавил Ричард. — Это подтолкнет их к честности. Дилан поймет, что Ло — это единственное, что имеет значение, а не его дурацкие коды или что там. А Ло увидит, что Дилан готов быть его опорой не потому, что так надо, а потому, что он… ну, вы поняли. И поймёт, что он не «сломанный предмет». Чед обвел друзей взглядом, сомнения все еще витали в его глазах. — Рискованно до безумия. Если Дилан поймет, что это мы подстроили, он нас уничтожит. И не просто уничтожит — он сделает это методично, изобретательно и совершенно безжалостно. Мы будем жить так, что в наших холодильниках будет только брокколи. — Риск — благородное дело, — Ричард поднялся, постукивая карандашом по листку с планом. — К тому же, смотреть, как Дилан мучается, пытаясь скрыть нежность — это еще более высокий риск для моей нервной системы и для целостности группы. Без нашего плана они будут играть мимо друг друга! — Решено, — Джон хлопнул ладонью по столу так, что пустая банка подпрыгнула. — Операция «Синхронизация» в силе. Завтра в восемь вечера. Чед, на тебе замки и система. Ричард, на тебе свет и сценарий. Я отвечаю за… — он задумался, — за то, чтобы не заржать, когда мы будем «уходить за помощью», и за то, чтобы Дилан поверил, что моя гитара там совершенно случайно. — Это самая сложная часть плана, Джон, — констатировал Ричард, не отрывая взгляда от своего листа. — Особенно учитывая твою склонность к драматическим эффектам. Восемь вечера следующего дня. Студия «There is no way out» была заполнена гулом низких частот и резким стуком барабанных палочек — Лололошка пытался поймать ритм, стараясь не задевать больную ногу. Дилан стоял в тени усилителей, его пальцы на грифе баса двигались, но взгляд был прикован к Ло. Он видел, как тот закусил губу от резкого движения, и внутри у Дилана что-то болезненно дернулось. — Так, стоп! — Чед резко поднял руку, прерывая репетицию. — Ричард, у тебя клавиши в четвертом такте «плывут». — Неудивительно, — отозвался Ричард. — Я пойду в аппаратную, попробую перезагрузить ядро. — Я с тобой, — тут же вызвался Джон и «случайно» выставляя на середину комнаты гитару. — Мне всё равно нужно заменить струну, а там свет лучше. Дилан подозрительно прищурился. — Джон, ты менял струны два часа назад. — Одна бракованная! — выпалил Джон, уже пятясь к двери. — Прямо чувствую, как она вибрирует неправильно. Лошик, отдыхай пока, Дилан — не давай ему вставать, а то он опять решит, что он мастер паркура на костылях. Чед, замыкающий шествие, бросил взгляд на планшет. — Я пойду проверю щиток в коридоре. Если вырубится свет — не паникуйте, это я фазы переключаю. Дверь захлопнулась с тяжелым, металлическим щелчком. Дилан остался стоять посреди комнаты, чувствуя, как тишина начинает давить. Через тридцать секунд свет действительно моргнул и погас. — Эй! — голос Лололошки прозвучал в темноте немного испуганно. — Чед? Парни? В следующую секунду сработал «аварийный» сценарий Ричарда. Основные лампы не зажглись, зато единственный софит над диваном вспыхнул мягким светом, выхватывая из темноты фигуру Ло. Дилан выдохнул, стараясь унять внезапную дрожь в руках. Он подошел к двери и дернул ручку. Заперто. Заблокировано. — Дилан? Что там? — Ло прищурился, глядя в темноту, где стоял басист. — Система безопасности дала сбой, — голос Дилана прозвучал суше, чем он хотел. — Нас заперли. Чед, видимо, переборщил с фазами и вызвал критическую ошибку в блоке доступа. — Оу... — Лололошка откинулся на спинку дивана, его костыли стояли рядом, как стражи. — Значит, мы застряли? — Минут на сорок, пока кто-то не перепишет скрипт вручную, — соврал Дилан, хотя сам прекрасно знал, что мог бы взломать эту дверь за пять минут, если бы его руки не стали вдруг такими тяжелыми. Он медленно прошел в круг света и сел на край дивана, на максимально допустимом расстоянии. В этом свете Лололошка выглядел пугающе хрупким. Тень от ресниц ложилась на щеки, а его взгляд был направлен на Дилана — доверчивый и какой-то слишком открытый. — Извини, что я такой... бесполезный сейчас, — тихо сказал Ло, глядя на свой гипс. — Группа готовится к баттлу, а я сижу тут как сломанная мебель. Тебе приходится таскать мои костыли, разрисовывать эту дуру... Дилан почувствовал, как внутри закипает странная злость, смешанная с нежностью. Он резко повернулся к нему. — Перестань, — отрезал он. — Ты не мебель. И не бесполезный. Если бы ты был «бременом», я бы просто выставил тебя за дверь. Ты же знаешь, я не терплю неэффективности. — Тогда почему ты всё это делаешь? — Ло поднял глаза, и в них блеснул отблеск софита. — Костыли, еда, эти рисунки... Ты же ненавидишь тратить время на ерунду. Дилан замер. Его маска серьезности треснула. Он потянулся к акустической гитаре Джона, просто чтобы занять чем-то пальцы, и коснулся струн. Из-под его рук вырвался тихий, минорный перебор. — Потому что это не ерунда, — пробормотал Дилан, глядя только на гриф. — Ты — это не «время на ерунду», Ло. Он сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В аппаратной, за звуконепроницаемым стеклом, три тени прильнули к мониторам камер, затаив дыхание. Джон буквально впился ногтями в плечо Ричарда, а Чед едва не грыз свой пропуск. — Знаешь, — Дилан заговорил тише, его голос стал непривычно мягким, — я делаю музыку, потому что мне легко это делать.. Но когда ты рядом... у меня в голове сплошные ошибки. Я не могу это исправить. И, честно говоря, я впервые в жизни не хочу ничего исправлять. Лололошка медленно протянул руку и коснулся пальцев Дилана, заставляя его перестать играть. — Дилан... посмотри на меня. Дилан поднял голову. В этой искусственной темноте, подстроенной его друзьями, он вдруг понял, что Ричард был прав. Бежать было некуда. «There is no way out» — это было не просто название группы. Это было его состояние. — Твои коды мне нравятся, — прошептал Ло, улыбаясь той самой улыбкой, от которой у Дилана перегревал. — Даже если в них куча ошибок. В аппаратной Джон беззвучно закричал в потолок от восторга, а Ричард победно усмехнулся. Операция «Синхронизация» вошла в свою критическую фазу. * Студия, освещенная мягким светом софита, начала медленно деформироваться в сознании Лололошки. Теплые стены поплыли, превращаясь в холодный бетон. Он снова был там. В том месте, которое пытался выжечь из памяти. Лололошка сидел на полу, его сломанная нога отозвалась острой, пульсирующей болью, но он не мог пошевелиться. Тень, отделившаяся от стены, медленно обретала очертания. Высокий силуэт, безупречно выглаженный костюм и глаза, в которых не было ничего, кроме ледяного контроля. Тайлер. Он шел бесшумно, его присутствие заполняло всё пространство, вытесняя кислород. Лололошка попытался отползти, но его спина упёрлась в холодную стену. — Подойди ближе, — голос Тайлера раздался прямо над головой. — Не бойся меня. Почему ты так дрожишь? Разве я давал тебе повод для страха? Тайлер наклонился, его лицо остановилось в нескольких сантиметрах от лица Ло. Тот зажмурился, чувствуя, как паника сжимает сердце. — Ты же знаешь... Я единственный, кто тебя по-настоящему понимает, — прошептал Тайлер, и Ло почувствовал его холодное дыхание на своей щеке. — Посмотри на них. Они улыбаются тебе. Но что они говорили за спиной? Я слышал это. Это было жалко. Они никогда не ценили тебя так, как это делаю я. Где бы ты был, если бы не я? Кто тебя вытащил из этой дыры? Лололошка хотел закричать, что это ложь, что Джон, Дилан, Ричард и Чед — его настоящая семья, но голос застрял в легких. — Я отдал тебе всё своё время. Всю свою душу, — продолжал Тайлер, и в его голосе проскользнула обиженная нотка. — И что я получаю взамен? Твой холодный взгляд? Твои попытки сбежать? Это так... Неблагодарно. Ты же пропадешь. Там, в реальном мире. Они съедят тебя за один день. Тебе нужно моё руководство. Моя защита. Только я знаю, как тебе лучше. Просто послушай меня и подчиняйся мне. Тайлер протянул руку, собираясь коснуться лица Ло, и в этот момент бетонная стена за спиной барабанщика взорвалась ослепительным синим светом. — Ло! Ло, очнись! Лололошка резко вскинулся, едва не сбросив Дилана с дивана. Его дыхание было рваным, грудь ходила ходуном, а лицо было бледным и мокрым от холодного пота. Он судорожно огляделся: всё еще студия, всё еще приглушенный свет софита, гитара Джона на полу... и Дилан. Дилан сидел совсем рядом, его лицо было искажено не на шутку напуганным выражением. Его руки мелко дрожали, зависнув в воздухе, словно он не решался коснуться Ло снова. — Эй... тише, — голос Дилана был хриплым. — Это просто сон. Ты кричал... И очень громко. Лололошка, не отдавая себе отчета, вцепился в рукав толстовки Дилана, сжимая ткань так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Он был здесь, — прохрипел Ло, пытаясь сглотнуть ком в горле. — Тайлер... он говорил, что я пропаду без него. Что вы... что вы меня ненавидите. Дилан замер. Он медленно накрыл дрожащую руку Ло своей ладонью, прижимая её к дивану, фиксируя в реальности. — Слушай меня внимательно, — сказал Дилан, и в его голосе не осталось ни капли привычного сарказма. — Этот ублюдок может говорить что угодно в твоей голове, но здесь его нет. И никогда не будет. Я не позволю ему подойти к тебе ближе, чем на расстояние выстрела из винтовки. Понял? Ло посмотрел на Дилана.Весь его образ «холодного лидера» сейчас служил одной цели — стать точкой опоры для того, кто только что чуть не утонул в собственном кошмаре. — Тебе никто не будет диктовать условия, — добавил Дилан чуть тише, осторожно стирая большим пальцем каплю пота со лба Ло. — Тем более он. Ты — наш барабанщик. Ты — часть «There is no way out». И ты... ты мой друг. И я не «слышал ничего жалкого» за твоей спиной. Только то, как Джон восхищался твоим соло, а Ричард ворчал, что ты слишком быстрый. Лололошка почувствовал, как удушливая хватка кошмара начинает ослабевать. Тепло руки Дилана было настоящим. Оно не было манипулятивным или контролирующим. Оно было... поддерживающим. — Давай, — Он не убирал руку. Наоборот, он придвинулся ближе, почти касаясь плечом плеча Ло. — Просто дыши. Я здесь. Я никуда не уйду, пока эти идиоты не откроют дверь. В аппаратной Джон, наблюдавший за этим через монитор, вытирал слезы краем своей футболки. — Ричард, — прошептал он, — если ты сейчас включишь свет, я тебя убью. Дай им еще пять минут. Ричард ничего не ответил, но его рука, лежавшая на рычаге управления освещением, медленно опустилась. Тишина в студии стала давить. Дилан чувствовал, как его собственные слова всё ещё вибрируют в воздухе, и это пугало его больше, чем удаление аккаунта в его любимой игра. Ему нужно было срочно переключить внимание. Срочно. — Так, — Дилан резко поднялся, едва не задев грифом баса софит. — Сидеть и ждать, пока эти дегенераты соизволят нас выпустить — нерационально. Я попробую найти другой выход. Он начал мерить комнату шагами, нарочито громко стуча ботинками по ламинату. Проверил вентиляционную решетку (слишком узкая), подергал дверь черного хода (завалена пустыми кейсами из-под аппаратуры) и, наконец, дошел до маленького технического уголка, где стоял старый, натужно гудящий холодильник. Лололошка наблюдал за ним, всё ещё прижимая здоровую руку к груди, там, где только что была рука Дилана. Его взгляд был затуманенным, но в нём появилось слабое любопытство. — Дилан, ты ищешь потайной ход в холодильнике? — тихо спросил Ло, и в его голосе прорезалась слабая, едва заметная улыбка. — В этом здании возможно всё, — буркнул Дилан, открывая дверцу. — Учитывая, что Чед называет это «архитектурным наследием», тут за полками может быть портал в ад. Или хотя бы запасной ключ. Холодильник встретил его ледяным дыханием и запахом старого кофе. Дилан начал методично выгребать содержимое: банку просроченного энергетика, чей-то засохший сэндвич и гору пакетов со льдом. В самом низу морозилки его пальцы наткнулись на что-то длинное, твердое и завернутое в пожелтевшую газету. С трудом вытащив предмет, Дилан на секунду замер. Это была рыба. Огромная, полностью заледеневшая щука, которая, судя по виду, помнила ещё первые репетиции группы. Её чешуя поблескивала в свете софита инеем, а застывший взгляд был направлен в никуда. Дилан развернулся и решительным шагом подошел к дивану. Под ошеломленным взглядом Лололошки он протянул ему этот ледяной слиток. — Держи, — коротко бросил Дилан. Ло машинально принял «подарок», едва не выронив его от неожиданного холода и веса. — Э-э... Дилан? Это... рыба? Зачем она мне? Дилан посмотрел на него сверху вниз. Тень от челки скрывала его глаза, но голос был твердым и странно серьёзным. — Приложи к ноге, если горит. Или просто держи, — Дилан на мгновение задержал взгляд на лице Ло. — Твои мысли иногда такие же холодные, как эта щука. Перестань морозить сам себя изнутри из-за этого Тайлера. Понял? Лололошка моргнул. Он сидел в центре круга света, с загипсованной ногой и гигантской замороженной щукой в руках, чувствуя, как абсурдность ситуации окончательно вытесняет остатки кошмара. — Понял... — прошептал он, глядя на рыбу, а потом на Дилана. — Но это всё равно очень странный способ подбодрить, Дилан. — Я не подбадриваю, я провожу сортировку ресурсов, — отрезал Дилан и, не дожидаясь ответа, развернулся обратно к холодильнику. — И вообще, не отвлекай. Я уверен, что за этой коробкой с соевым соусом есть что-то еще. Он снова скрылся в недрах холодильника, что-то ворча про «неэффективное использование пространства» и «кто вообще хранит речную рыбу в студии звукозаписи». Лололошка смотрел на его согбенную спину, и внезапно для самого себя тихо, искренне рассмеялся. В аппаратной Джон схватился за голову. — Он подарил ему щуку. Ричард, он подарил ему замороженную щуку. Это... это гениально или это конец нашей группы? Ричард задумчиво протирал очки, наблюдая, как Лололошка прижимает ледяную рыбу к колену, а его лицо при этом светится такой теплотой. — Это Дилан, Джон. Он просто перевел «Я люблю тебя» на язык, который понятен только им двоим. И, кажется, щука — отличный проводник. Прошло несколько минут. Дилан продолжал методично исследовать содержимое холодильника, бормоча под нос что-то про «ненужные вещи» и «пустую трату сил». Лололошка сидел на диване, прижимая к гипсу ледяную щуку, и наблюдал. Смех утих, но на лице осталась легкая, задумчивая улыбка. Спина Дилана, казалось, была напряжена до предела, и каждое движение было слишком резким. Внезапно он замер. Его взгляд упал на свое отражение в блестящей дверце холодильника. Там, в искаженной поверхности металла, он видел не просто Дилана, а нечто… другое. Человека, который только что выдал нечто на грани эмоционального срыва, подарив щуку, а потом пытался спрятаться за абсурдностью ситуации. Человека, который чувствовал себя так, будто его внутренний мир был полностью перевернут, но без его разрешения. «Я люблю его, — пронеслось в голове Дилана с ясностью, от которой перехватило дыхание. — Я чертовски сильно его люблю». Эта мысль, невысказанная, но внезапно осознанная до мельчайших деталей, обрушилась на него с силой, сравнимой с ударом грома. Его разум, привыкший к порядку и здравому смыслу, начал выдавать нечто необычное. Его тело, обычно идеально контролируемое, перестало слушаться. Он выпрямился. Его руки медленно опустились от холодильника. Внезапно в студии заиграла… музыка. Не их песни.. Это был звук из динамиков, которые Дилан уже успел подключил к своему телефону – тихая, торжественная мелодия из «Лебединого озера». Лололошка, до этого момента наблюдавший за ним с недоумением, широко распахнул глаза. Дилан сделал глубокий вдох. Его губы дрогнули, он посмотрел на свои руки, потом на ноги. Что-то внутри него сломалось. И что-то новое родилось. Он вдруг почувствовал, как его тело начинает двигаться. Сначала это был легкий, почти незаметный пируэт, затем — неуклюжее, но наполненное странной грацией па. Дилан, басист, воплощение холодного разума, начал танцевать балет. Его движения были угловатыми, не отточенными, но в них было нечто завораживающее. Он кружился между усилителями, едва не задевая бас-бочку, его длинные пальцы, привыкшие к струнам, теперь изображали то ли нелепое лебединое крыло, то ли попытку удержать равновесие на тонкой грани между реальностью и абсурдом. Глаза Дилана были широко распахнуты, в них плескался безумный, отчаянный огонек. Он крутился, его ноги двигались в попытке изобразить плие и арабески, а лицо было смертельно серьезным, будто он решал сложнейшую задачу. — Дилан? — голос Лололошки был полон искреннего изумления. — Что… что ты делаешь? Дилан резко остановился, его щеки покрылись румянцем. Он запыхался, его волосы растрепались. Музыка из телефона продолжала играть, но он, казалось, ее уже не слышал. — Мой... мой разум в смятении, — выдавил он, глядя на Ло широко распахнутыми глазами. — Произошел полный сбой. Я... я не могу это контролировать. Он махнул рукой в сторону Ло, потом в сторону софита. — Весь мир сошел с ума. Это... это твоя вина. Ты нарушил все мои привычки. Я... я не могу быть прежним, когда ты... когда ты просто вот так смотришь на меня. Лололошка медленно опустил щуку на диван. На его лице проступила улыбка, которая начиналась робко, а потом расцвела, искренняя и теплая. — Моя вина? — повторил он, его глаза искрились весельем. — Значит, ты танцуешь балет из-за меня? Дилан глубоко вздохнул, и его плечи опустились. Он не мог врать. Не сейчас. — Да, — прошептал он, и это слово было признанием. — Да, это твоя вина. Он снова сделал нелепое па, затем подпрыгнул, и, не удержав равновесия, чуть не врезался в стойку с микрофонами. Лололошка рассмеялся в голос. Этот звук был чистым и искренним, наполняющим студию, вытесняя все кошмары и страхи. Дилан, видя его смех, вдруг почувствовал себя… легче. Ему было стыдно, но одновременно он ощущал странное, освобождающее чувство. Ему было плевать, что он выглядит полным идиотом. Ему было плевать на здравый смысл. Он снова сделал пируэт, на этот раз более уверенно, и, в конце концов, упал на диван рядом с Лололошкой, задыхаясь, но с едва заметной, дикой улыбкой на губах. — Я думаю, тебе пора прийти в себя, Дилан, — сказал Ло, касаясь его плеча. — И, кажется, твой танец был не таким уж бессмысленным. В аппаратной Джон схватился за голову. — Это конец. Он танцует балет. Балет, Ричард! Мы уничтожили его. Ричард медленно кивнул, его глаза были прикованы к монитору. — Или… мы только что сделали его свободным. И, кажется, Лололошка это оценил. Он смеется. По-настоящему. Чед, наблюдавший за этим сюрреалистическим зрелищем, просто кивнул. Да, Дилан сходит с ума. Но, возможно, это был единственный способ найти выход из его собственной, самовозведенной тюрьмы. И этот выход был не через дверь, а через… балет. Прошло несколько минут. Дилан, тяжело дыша, упал на диван рядом с Лололошкой. Мелодия «Лебединого озера» затихла, и в студии воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь его собственным сбивчивым дыханием и гулом старого холодильника. Лололошка смотрел на него, улыбаясь, и эта улыбка была самой искренней из всех, что Дилан когда-либо видел. — Мой разум отказался сотрудничать, — пробормотал Дилан, пытаясь придать голосу свою обычную отстраненность, но она рассыпалась на части. — Это... необычно. — Но зато было весело, Дилан, — сказал Ло, его глаза продолжали искриться. — Я не видел тебя таким... раскованным. Дилан повернул голову, глядя на Ло. В свете софита лицо барабанщика казалось мягким и безмятежным. — Раскованным? Я просто... сломался. Мой мозг выдал критическую ошибку. Он замолчал, проглотив ком в горле. Снова этот мучительный момент, когда он должен был либо отступить в свою привычную холодность, либо… либо сделать то, что его нутро требовало уже очень давно. Он взглянул на замороженную щуку, лежащую между ними. Это было смешно. И это было его спасение. — Знаешь, о чем я подумал? — Дилан спросил тише, его голос звучал немного хрипло. — О том, как приготовить эту щуку? — Ло усмехнулся. — Нет, — Дилан медленно покачал головой. — О том, что... когда ты рядом, мне хочется ломать привычные рамки. Делать вещи, которые не имеют смысла. Например, танцевать балет посреди студии, пока трое идиотов заперли нас здесь. Он сделал глубокий вдох, его глаза встретились с глазами Лололошки. — И я... я не хочу, чтобы это прекращалось. Ло замер, его улыбка медленно сползла с лица, сменяясь удивлением, а затем… чем-то более глубоким. Он почувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Дилан медленно протянул руку. Его пальцы, привыкшие к грифу баса и горячим струнам, были осторожны. Он накрыл свободную руку Лололошки, ту, что не держала щуку и не поддерживала его. Прикосновение было легким, но от него по телу Ло пробежали мурашки. — Ты... тебе это... нравится? — спросил Дилан, и в его голосе прозвучала такая уязвимость, какой Ло не слышал никогда. Лололошка почувствовал, как щеки покрываются румянцем. Он посмотрел на их соединенные руки, затем на Дилана. В его глазах читалась смесь безумия, страха и какой-то невероятной, почти болезненной нежности. — Я... я не знаю, Дилан, — прошептал Ло, его собственный голос дрогнул. — Это... странно. Но... мне нравится, когда ты такой. Настоящий. В аппаратной раздался громкий, торжествующий вопль Джона. — Он сделал это! Он сделал это, Ричард! Мы боги! Ричард поспешно прикрыл рот Джона ладонью, но сам не мог сдержать ликования. Чед, стоявший рядом, просто закрыл глаза, выдохнул и прижал кулак к сердцу. План «Синхронизация» наконец-то достиг своей кульминации. Дверь в студию оставалась заблокированной, но теперь это не имело никакого значения. В аппаратной Джон уже не мог сдерживать себя. Его лицо сияло, а в глазах плескалась несдержанность. Ричард, хоть и пытался сохранять невозмутимость, тоже выглядел до неприличия довольным. — Всё, я не могу больше! — воскликнул Джон, вырываясь из хватки Ричарда. — Мне нужно это видеть! — Подожди, Джон! Ещё рано! — попытался остановить его Ричард, но было поздно. Джон рванул на себя тяжелую дверь аппаратной, которая поддалась. С грохотом распахнув ее, он влетел в коридор, крича: — Эй, парни! Кажется, я нашел лазейку! Система перезагрузилась! И затем, не дожидаясь никого, он с разбегу распахнул тяжелую дверь студии. БАБАХ! Дверь ударилась о стену с таким оглушительным звуком, что по всей студии разнеслось эхо. Яркий свет из коридора резко вторгся в полумрак, где до этого царил лишь блеск софита. На диване Дилан и Лололошка резко отпрянули друг от друга. Рука Дилана мгновенно исчезла с ладони Ло, словно её там никогда и не было. Оба замерли, их лица пылали не то от смущения, не то от ярости. Лололошка, с покрасневшим лицом, сидел, прижав к колену гипс, а рядом с ним покоилась та самая, почти оттаявшая, замороженная щука. А Дилан, его волосы растрепаны после балета, дыхание всё ещё немного сбито, выглядел так, будто его застали с поличным на месте преступления галактического масштаба. На пороге студии стояли Джон и Ричард. Джон, застывший в позе победителя с широко раскрытыми руками, его улыбка была до ушей. Ричард, выглядывавший из-за его плеча, попытался сделать вид, что он просто «случайно» оказался рядом и крайне удивлен происходящему. — Оу… — Джон осекся, его торжествующий вид сменился наигранно-неловким. — Мы… мы не помешали? Кажется, мы… очень вовремя. Ричард поспешно высунул голову. — Да-да, мы просто пришли сказать, что Чед выяснил, в чем проблема, и сейчас всё починит! Дилан медленно поднял взгляд. Его глаза, обычно спокойные и холодные, сейчас горели таким яростным огнем, что Джон невольно попятился. Атмосфера в студии мгновенно изменилась с интимной на смертельно опасную. — Вовремя? — голос Дилана был тих, но в нём звенел металл. — Вы. Вовремя?! Лололошка, приходя в себя от шока, перевел взгляд с Дилана на Джона и Ричарда, а затем на щуку. На его лице промелькнуло осознание, которое быстро сменилось легким замешательством. Джон, чувствуя, как земля уходит из-под ног, попытался сгладить ситуацию. — Ну… вы, кажется, очень… сосредоточенно… обсуждали… творческие планы на будущее? Да? — Джон, — Дилан произнес его имя, и оно прозвучало как приговор. — Если ты не хочешь, чтобы твоя гитара сегодня же использовался в качестве вешалки для курток, я советую тебе немедленно покинуть студию. И захватить своего сообщника. Ричард, который до этого момента тихо стоял за спиной Джона, поспешно схватил его за воротник. — Да, Дилан, мы поняли! Мы пойдем! Мы очень извиняемся! Чед ждет нас! Он сказал, что без нас не сможет закончить работу! И, толкая Джона перед собой, Ричард поспешно вывел его из студии, закрыв за собой дверь. На этот раз – осторожно, но с каким-то слишком уж очевидным скрипом. В студии снова воцарилась тишина. Дилан медленно перевел взгляд на Лололошку. Ло, кажется, всё ещё пытался обработать информацию, глядя на закрывшуюся дверь, потом на свою руку, потом на щуку. — Они... они всё это подстроили? — тихо спросил Ло, и в его голосе прозвучало не столько возмущение, сколько удивление. Дилан закрыл глаза, глубоко вздохнул и потер переносицу. Когда он снова открыл их, в них мелькнуло нечто, что Ло никогда не ожидал увидеть – оттенок юмора. — Определенно. И я собираюсь заставить их за это заплатить. Очень дорого. Почему всё прервалось в такой ответственный момент?...