Новая Звезда

Макс стоял в стороне в паддоке, наблюдая, как грузовик для парада гонщиков медленно ползёт по пит-лейну, собирая гонщиков одного за другим, словно какое-то медленное, церемониальное наказание. Парад гонщиков. Та часть уик-энда, которую Макс ненавидел больше всего. Толпа уже собралась вдоль ограждений, флаги трепетали на ветру, который приносил всё ближе тёмные грозовые тучи на горизонте. Толпа уже была на пределе — они выкрикивали имена, надеясь, что их любимый гонщик заметит их. Освистывание тоже было в полном разгаре, Макс клялся, что в этом сезоне его стало громче. Или, может, он просто стал слышать это чаще. Он поправил кепку и глубоко вдохнул, затем выдохнул. Просто пережить это. Стоять на грузовике. Махать. Не разговаривать. Не вовлекаться. Раньше это было легче, когда рядом был Даниэль, рассказывающий истории и отвлекающий внимание. Но большинство гонщиков, с которыми он начинал, теперь ушли, и он уже видел, как нынешняя компашка смеётся вместе, пока грузовик приближается. Оживлённые, шумные, совершенно комфортные в пространстве, в котором Макс никогда не знал, как быть своим. Когда грузовик подъезжает и останавливается, Макс делает шаг вперёд, опустив глаза. Его план — прямиком к заднему углу, занять место и надеяться, что начнётся дождь, и он сможет исчезнуть под капюшоном. Но как раз перед тем, как залезть наверх, он видит Кими. Тот уже на грузовике, прислонившись к ограждению. Не разговаривает. Не улыбается. Взгляд уже прикован к Максу. Неподвижный. Безмолвный. Пульс Макса участился так резко, что ему пришлось отвести взгляд. Не встречайся с ним глазами. Не встречайся с ним глазами. Просто залезай и притворяйся, что всё в порядке. Он запрыгивает на грузовик и бросает взгляд к передней части, где один из медийных координаторов машет ему, указывая на бортного интервьюера. Макс направляется прямиком к ней, отчаянно ища выход. «Карлос Сай— о, Макс Ферстаппен! Уже готов?» — дразнит она, ярко улыбаясь. «Как ты оцениваешь свои шансы на спринт сегодня днём?» Макс отвечает не думая, голос плоский, но приемлемый. Он едва слышит собственные слова, лишь наполовину осознавая вопросы. Он чувствует, как Кими наблюдает за ним сзади — тихий взгляд, прожигающий его затылок. Макс поправляет воротник, ему внезапно стало слишком жарко. «И сегодня у нас также новый самый молодой обладатель поула в любом формате», — продолжает интервьюер. «Как самому рекордсмену, есть ли у тебя какой-то совет для Кими Антонелли?» Макс смущённо кивает, вопрос заставляет его споткнуться, он с трудом пытается придумать, что сказать. «Да, просто... старайся сосредоточиться и избегать... ненужных отвлекающих факторов», — говорит он, быстро завершая ответ и осознавая лицемерие своих слов. Интервьюер на мгновение выглядит удивлённой внезапной пустотой в выражении лица Макса. Он отходит, бросая взгляд на других гонщиков. Его глаза скользят к задней части грузовика. Там лестница. Они едут очень медленно. Спуск на асфальт невысокий. Он движется. Идёт прямо к заднему краю, без колебаний. Ландо оборачивается и кричит ему вслед — «Макс?!» — полу-смеясь. Макс игнорирует это. Он спрыгивает. Его ноги глухо шлёпаются об асфальт, и он слегка пошатывается. Он смотрит вперёд — толпа теперь громче, но он отключает этот шум. Он не оглядывается. Ни разу. Он просто продолжает идти. Прочь от грузовика. Прочь от шума. Обратно к гаражам. Предстоит долгая прогулка, и дождь составит ему компанию. Но, по крайней мере, это дало ему единственное, чего он хочет, — уединение. Когда Макс наконец достигает гаража, первое, что он видит, — это GP, стоящий у пит-волла с глубоким хмурым взглядом. «Что происходит? Ты спрыгнул с грузовика?» — говорит он озабоченно, подходя к нему. «Просто оставь это, пожалуйста», — бурчит Макс, проходя мимо него. «Давай просто сделаем это. Покончим с этим чёртовым спринтом». GP следует за ним на шаг позади, тон теперь твёрдый. «Эй. Стоп. Скажи мне, что происходит». Макс оглядывается. Механики сгрудились вокруг машины. Хаос шумный, но никто, кажется, не обращает на них особого внимания. На долю секунды Макс думает, что он действительно может это сказать. Что он может попытаться объяснить клубок, затянутый у него в груди. «Это...» — начинает он. Но слова уходят так же быстро, как и пришли. Нет. Не здесь. Не сейчас. «Ничего», — заканчивает Макс. «Я сажусь в машину». Он хватает свои перчатки и шлем со стойки и уходит, не дожидаясь ответа. GP смотрит ему вслед мгновение, губы сжаты, но отпускает его. Внутри гаража один инженер движется, чтобы остановить его. «Эй, ещё минут десять есть. Разомни ноги». Макс просто качает головой и просит опустить экраны. Он садится в кокпит, вытянув ноги, руки нервно теребя манжеты перчаток, прежде чем наконец схватиться за руль. Он один. Никаких вопросов. Никаких взглядов. Только телеметрия и статика. Голос в его ухе раздаётся несколько минут спустя. «Проверка связи. Режим двигателя 1, пожалуйста, Макс», — спокойно говорит GP. Макс щёлкает переключателем, и машина под ним рычит, оживая. Он чисто выезжает из гаража и направляется на стартовую решётку. Он занимает место на P4. Инженеры снова роятся, настраивая последние параметры. Впереди, на P1, он замечает Кими — ещё не в машине, всё ещё стоящего рядом со своим передним антикрылом. Одинокого. Тёмные тучи теперь прямо над головой, и дождь начинает лить всё сильнее. Макс закрывает забрало, наблюдая, как Кими двигается, как тот, кто не спал, — потому что он и не спал. Он пытается надеть перчатки и путает их, правую руку в левой перчатке. Макс замечает это сразу. Кажется, никто другой не заметил. Кими снимает их, начинает заново. Это должен быть лучший момент его карьеры на данный момент. Его первый поул. Но он выглядит совершенно отсутствующим и встревоженным. Макс уже почти не может смотреть. Он должен быть там. Помогать. Успокаивать его. Поддерживать, как он сделал прошлой ночью в клубе, как обещал. Он должен быть причиной, по которой Кими чувствует себя сильнее сегодня, а не более потерянным. Кими и остальные гонщики забираются в машины и начинают прогревочный круг. Макс почти не прогревает шины, полностью сосредоточившись на Кими, ведущем пелотон, совершенно одиноком. Когда они возвращаются на свои места на стартовой решётке, впереди него машина Оскара развёрнута влево, прямой вызов Кими. Каждая машина теперь стоит в луже воды, и Макс на мгновение закрывает глаза, не в силах вмешаться в то, что вот-вот произойдёт. Загорается первый красный свет. 2.. 3… 4…. 5….. Стартовые огни гаснут, и Макс делает рывок, но кажется, будто он движется под водой. Каждый звук приглушён, каждое движение медленное. Дождь стекает по забралу, колёса Оскара поднимают ещё больше брызг прямо в его поле зрения. Он видит, как машина Кими дёргается вперёд — плохой старт. Оскар тут же набрасывается, проскальзывает мимо и вытесняет Кими на внешнюю траекторию. Макс инстинктивно поднимается на позицию выше, но не празднует это. Он следит за Кими в зеркалах, пока тот соскальзывает с гоночной траектории, шины слегка блокируются, его импульс уже ломается. Макс не видит, насколько далеко Кими откатывается, — только то, что он исчезает из виду. Будто часть Макса ушла вместе с ним. Глаза Макса наполовину заняты машиной впереди него, а наполовину его зеркалами, отчаянно выискивая Кими. Он не давит. Просто продолжает ехать, более рассеянный, чем когда-либо прежде. Через несколько кругов солнце начинает пробиваться сквозь тучи, и он наконец видит машину Кими. «Слава богу», — бормочет он себе под нос. «Повтори, Макс?» Он моргает, удивлённый, что произнёс это вслух. «Ничего. Всё в порядке». «Бокс на этом круге. Ставим слики. Подтверждаешь?» «Подтверждаю». Он проходит последние повороты и сворачивает на пит-лейн, следуя за некоторыми другими гонщиками. Команда Red Bull готова. Глаза Макса сфокусированы на красном свете над его боксом. Четыре колеса сняты, четыре надеты. Красный свет над ним продолжает гореть. Всё ещё красный. Всё ещё красный... Свет гаснет. Вперёд. Он бросает сцепление и рвёт вперёд, направляясь обратно на пит-лейн. И затем — БАМ. Зловещий хруст разрывает кокпит, когда машину яростно бросает вбок. Его шлем откидывается назад о сиденье. Мерцание серебристого цвета проносится мимо, а по лейну разбросаны осколки карбона. «БЛЯЯЯДЬ!» — кричит Макс внутри шлема. Макс понимает, что это Mercedes, с которым он столкнулся, и штраф определённо будет на нём. Но он не думает об этом сейчас, он просто хочет знать, с каким именно Mercedes это было. «Пожалуйста, пусть это будет Джордж, пусть это будет Джордж!» — повторяет он без конца. «Это был Кими», — говорит GP ему в ухо. Кровь Макса леденеет. Что же я наделал? Он слышит дальнейшие инструкции в ухе, голос GP пытается пробиться, но Макс поднимает руку и выдёргивает наушник, тяжело дыша, грудь вздымается под ремнями. Пит-лейн — кладбище карбона и следов от шин, и Макс теперь бесславно тащится по трассе со сломанным передним антикрылом. Но хуже всего то, что гонка Кими была полностью разрушена, и именно он это сделал. Это не просто плохая гонка. Это катастрофа. Чёртова катастрофа. К тому времени, как спринт заканчивается, Макс — призрак. Он заезжает в парк-ферме и расстёгивает всё бездумно, вылезая из машины, прежде чем она полностью останавливается. Его глаза прикованы к задней части машины Кими, отчаянно желая сказать ему, как он сожалеет, попытаться забрать хоть немного боли, которую должен чувствовать Кими. Но когда он добирается до Mercedes, того уже нет. Макс оглядывает пит-лейн, встаёт на цыпочки, чтобы окинуть взглядом толпу. «Где он?» — шепчет он, паника нарастает быстро. Его глаза метаются по всё растущей толпе, но нигде нет и намёка на него. Он начинает бежать трусцой, ныряя между людьми, направляясь к гаражу Mercedes. Может, он остался посмотреть интервью с тройкой призёров? Может, всё ещё разговаривает со своими инженерами? Может... Макс вытягивает шею, чтобы заглянуть в тени за гаражом, вниз по коридору, где начинаются личные комнаты. Макс раз выдыхает и целеустремлённо движется в гараж. Несколько механиков Mercedes замечают его, поворачивают головы. «Эй — погоди». «Макс? Ты потерялся?» Он не отвечает, опустив голову, пробираясь между верстаками и командой, пока не достигает коридора. Макс слышит, как люди начинают идти за ним, и он начинает бежать. Планировка не так уж сильно отличается от Red Bull, и Макс резко поворачивает налево, поднимается по лестнице, пытаясь оторваться от преследователей. Он взбегает по ступенькам по две за раз, исчезая из виду. Здесь тише, ковровые полы приглушают все звуки. Макс видит пустой кабинет с именем Тото на двери. Небольшую переговорку, тоже пустую. Затем комнату гонщика Джорджа. И потом — Серебристая табличка. Антонелли. Макс останавливается. Он поднимает кулак и мягко стучит. «Кими?» — тихо говорит он, но ответа нет. Он прижимает ухо к двери. Тишина. Макс медленно нажимает на ручку. Дверь открывается с тихим щелчком. Внутри маленькой комнаты, на узкой кровати, свернувшись калачиком, лежит Кими. Он крепко обхватил руками колени, гоночный комбинезон спущен до пояса. Щёки раскраснелись, глаза красные. Он смотрит прямо на Макса. Его голос срывается, когда он говорит. «Почему ты меня ненавидишь?»