Новая Звезда

Макс прикрыл за собой дверь так тихо, как только мог, удерживая ручку до последнего мгновения, прежде чем отпустить. И всё равно щелчок раздался громче, чем он хотел. Он поморщился, плечи вздёрнулись, словно пытаясь защититься от звука. Затем, не оглядываясь, он быстрым шагом направился по коридору — босиком, сжимая толстовку, как спасательный круг. Он не спал. Ни секунды. Макс просто лежал там на полу, уставившись в темноту, слушая редкие шорохи простыни над собой и снова и снова прокручивая всю ночь, пока не перестал понимать, что было наяву, а что — в его воображении. Ему никогда не следовало забираться в ту кровать. Но теперь, стоя перед лифтом, он не был уверен, что этот побег хоть чем-то лучше. Он оглянулся через плечо, почти ожидая увидеть, как Кими бежит за ним, растерянный, протирая сонные глаза, спрашивая, почему Макс уходит так рано. Лифт прибыл с тихим перезвоном. Макс вошёл и нажал кнопку «лобби», челюсть сжата. Это меньшее из двух зол, — сказал он себе. Лобби было тихим, утренний персонал только начинал смену. Макс подошёл к молодой женщине за стойкой, которая только что закончила регистрацию гостя. Он наклонился, голос как можно тише. «Привет — можно назначить пробуждение в номер 1903 через час? И… пожалуйста, подготовьте для него машину?» Служащая на мгновение опешила, но кивнула. Макс выдал небольшую, побеждённую улыбку, прежде чем развернуться и направиться к выходу. На улице несколько механиков из Red Bull толпились у гостиничного шаттла, зевая и потягиваясь в утренней дымке, загружаясь внутрь. «Можно подсесть?» — спросил Макс, стараясь звучать небрежно. Они уставились на него. «Погоди, а ты почему уже на ногах?» — спросил один из них, слегка смеясь. «О, просто джетлаг», — сказал Макс, пожимая плечами с вымученной улыбкой. «Биологические часы сбиты». Последовала тягостная пауза, в которой он ждал продолжения — может, понимающего взгляда или приподнятой брови, — но ничего не последовало. Команда просто подвинулась, чтобы освободить место, слишком ошарашенные тем, что им выпало разделить утреннюю поездку со своим звездным гонщиком. Макс медленно выдохнул — пока всё гладко. На трассе было ещё слишком рано для камер, инфлюенсеров, медийной толкотни, превращающей каждый вход в паддок в красную дорожку. Вместо этого повсюду были погрузчики, гаффер-лента и механики на полкофеина, перевозившие всевозможные детали и оборудование. Несколько человек подняли взгляд, когда Макс вышел из шаттла вместе с пит-крю — двоякие взгляды, приподнятые брови, — но никто ничего не сказал. Он шёл, опустив голову и ускоряя шаг, направляясь прямиком в свою комнату гонщика, запрятанную в глубине гаража Red Bull. Он прошёл мимо инженеров Red Bull, сгорбленных над ноутбуками и даже не осознавших, что их гонщик только что прошёл мимо. Макс почувствовал, как в кармане завибрировал телефон. Затем снова. И снова. Макс на полшага зажмурился, движение автоматическое. В животе всё сжалось. Это должен быть Кими. Он не посмотрел. Ещё нет. Сердце колотилось в груди, и он двигался быстрее, почти вслепую, петляя по узким коридорам, ведущим к его комнате. Его имя было напечатано на двери виниловыми буквами. Он открыл её, зашёл внутрь и закрыл за собой, словно отсекая остальной мир. Комната была тихой. Узкая кровать, пустой стол, телевизор с повтором прошлогодней гонки. Сбоку — крошечный душ, чуть больше чулана. Макс тут же рухнул на кровать, телефон всё ещё фантомно вибрировал в кармане. На мгновение он просто лежал, закрыв глаза, ожидая, когда мир замедлится. С тяжёлым вздохом он потянулся к телефону и перевернул его в руке, разблокировал неохотным нажатием большого пальца. Три сообщения. Кими: Куда ты ушёл? Кими: Ты вернёшься? Здесь для нас машина? Кими: Макс!? Что происходит? Макс уставился на экран, затаив дыхание. Раскаяние ударило его в грудь, как кулаком. Он ясно представлял картину: Кими расхаживает по гостиничному люксу, сбитый с толку, одинокий, ждёт. Смотрит на дверь. Смотрит на телефон. Гадает, где всё пошло не так. Макс с трудом сглотнул, телефон отяжелел в руке. Возвращаться было уже поздно. И ничто из того, что он мог бы сказать сейчас, не исправило бы ситуацию. Макс откинулся на кровать, позволив телефону упасть на пол. Макс лёг на кровать, позволив телефону упасть на пол. Предстартовые обзоры загудели на фоне, и Макс начал с ужасом ждать неизбежного стука в дверь. Того момента, когда кто-то придёт за ним для парада гонщиков. Тогда уже будет не спрятаться. Нельзя будет улизнуть пораньше. Нельзя будет избежать его. Пока что избегание — всё, что у него есть. Он пытался сосредоточиться на экране, но мысли о Кими лезли в голову. Его вес. То, как он обхватил запястье Макса, будто так и надо — словно он мог попросить о такой близости без колебаний. Тепло его тела, прижатого к груди Макса. Запах его волос, чистый, незнакомый и абсолютно идеальный. То, как соприкасалась их кожа. Таяла. Затем воспоминание, которое переполнило чашу: его член всего в нескольких сантиметрах от мягкого зада Кими, разделённые лишь двумя тонкими слоями их нижнего белья. Макс резко зажмурился, слегка тряхнув головой. Он скользнул взглядом вниз по своему телу — джинсы заметно натянулись. Собственная растущая выпуклость наполовину скрывала его ноги. Макс прикусил нижнюю губу, и его глаза метнулись к двери. После секундного колебания он потянулся и щёлкнул замком. Он ненавидел себя за это, но знал, что не остановится. У него было время. Минут двадцать, может. Достаточно, чтобы разобраться с этим. Макс перенёс вес и опустил руку, расстегивая верхнюю пуговицу джинсов. Ткань сразу поддалась, молния соскользнула на несколько зубцов, не в силах сдержать давление его твердеющего члена. Он тихо вздохнул, спустил молнию до конца и стащил джинсы с бёдер, пока те не скомкались чуть выше бёдер. Серые трусы Макса мало что скрывали, резинка слегка приподнялась, обнажая густые лобковые волосы. Его рука медленно провела по плотной выпуклости, и ствол тут же болезненно дрогнул от прикосновения. Макс слегка застонал, закрывая глаза и представляя, как бы чувствовалась рука Кими, сжимающая его. Не стал бы он тянуть, заставляя Макса извиваться под его прикосновением? Или Кими не смог бы сдержаться и сразу стащил бы бельё? Мысли опьяняли, и Макс продолжал массировать свой член сквозь ткань. Вскоре сквозь материал проступила влага — он начал выделять смазку, создавая тёмно-серое пятно на трусах. Он коснулся влажности указательным пальцем, и длинная, тонкая нить потянулась от пальца, поблёскивая на свету. Макс снова посмотрел на дверь, трижды проверив, заперта ли она, прежде чем засунуть большие пальцы под резинку трусов и стянуть их достаточно, чтобы освободить свой толстый необрезанный член, который с тяжёлым шлёпком упал на живот. Он всегда знал, что у него больше среднего, и пока все остальные гонщики любили красоваться прессом на летних каникулах, Макс знал, что у него есть две вещи, которых у них не было, — большой член и полная коллекция трофеев. Макс обхватил ладонью ствол, сделал два длинных движения, позволяя смазке полностью покрыть головку. Он тихо, сдавленно вздохнул, всё ещё стараясь не шуметь. Бёдра инстинктивно двинулись навстречу хватке, отчаянно ища больше трения и ощущений. Ноги раздвинулись настолько, насколько позволяли джинсы, и всё, о чём он мог думать, — тот момент в кровати и о том, что могло бы случиться, если бы он остался там чуть дольше… Он застонал — тихо, почти подавленно, хватка сжалась. Мне следует остановиться. Я могу остановиться. Но это уже происходило. В голове отозвался голос Кими, то, как он пробормотал имя Макса, полусонный, полностью ему доверяя. Макс дёргал теперь сильнее, тело напрягалось с каждым движением, бёдра тряслись. Мягкие повторяющиеся звуки ударов его яиц о внутреннюю сторону бёдер наполняли маленькую, интимную комнату. Он приближался. Чувствовал, как волна нарастает — горячая, неотложная, неизбежная. Макс сжал член крепче, бёдра начали приподниматься в ритме. Другой рукой он задрал футболку выше, обнажая мягкую кожу живота. Он был так близок. Ожидание нарастало быстро и глубоко, мышцы бёдер напряглись. Образ Кими бесконечно кружился в его сознании. Он задыхался, давление росло, зная, что через мгновение извергнется на свой живот — Тук-тук. «Макс! Пять минут!» Макс дёрнулся, чуть не слетев с кровати. Он завозился, ухватив джинсы и натягивая их, запихивая свой член под резинку трусов, которые теперь были мучительно тесны. Грудь вздымалась, пока он уставился на дверь в ужасе, что ручка может повернуться. Время остановилось. Замерло. Но оно не начало поворачиваться, и спустя вечность он наконец выдохнул дрожащий вздох, откинув голову на подушку, в глазах помутнело. Его джинсы всё ещё расстёгнуты. Его член всё ещё пульсирует под ними. Он закрыл глаза. Сердце колотилось. Он не знал, что хуже — всё ещё пылающая внутри потребность или тот факт, что он так отчаянно желал именно Кими. Он провёл рукой по лицу, медленно спуская её вниз. Так продолжаться не может. Не так. Будет очень долгий день.