Новая Звезда

Макс смотрит на кровать, которую только что застелил. Раскладушка была одним из главных пунктов в списке преимуществ этого самолёта, но сегодня вечером она выглядела не совсем так, как в брошюре. Она немного бугристая, углы не туго натянуты, и посередине есть небольшой уклон, но готова. Обычно один из пилотов помогал бы с подготовкой, но Макс не просил. Он не хотел их беспокоить, и более того, сам не хотел, чтобы его беспокоили. Они оба снова оделись, по крайней мере ниже пояса. Макс даже натянул обратно футболку. Он слегка надавливает на матрас, проверяя устойчивость. Далеко не идеально, но она должна выдержать их вес. Сойдёт. «Думаю, лучше уже не будет, ты хочешь—» Он не успевает закончить предложение. Кими внезапно появляется в поле зрения и эффектно запрыгивает на кровать. Он плюхается на неё, подушки, которые Макс изо всех сил старался разложить, разлетаются во все стороны. «Идеально!» — искренне говорит он, глядя на Макса широкой улыбкой и ямочками на щеках. Макс закатывает глаза и улыбается в ответ Кими и созданному им хаосу. Но когда Макс смотрит на него, в его груди возникает что-то неожиданное. Нервозность. Он хочет сказать что-то остроумное прямо сейчас, но мозг просто не позволяет. Как будто он снова в него влюбляется и боится сделать ложный шаг. Образ Кими, его губы, обхватившие его член, когда Макс кончал. Звук того, как он глотал его сперму. И теперь, когда Кими лежал в ожидании на кровати, с семенем Макса всё ещё внутри него, Макс чувствовал, как у него пересыхает во рту. «Иди сюда», — говорит Кими, устав наблюдать, как Макс просто стоит и смотрит. Вырвавшись из оцепенения, Макс забирается в кровать, скользя под одеяло. Кровать слегка прогибается под его весом, но выдерживает. Кими последовал его примеру и подсунул ноги под простыни, устроившись рядом с ним. Они лежат на боку лицом друг к другу, их носы всего в дюймах друг от друга. «Привет», — тихо говорит Макс, на его лице застенчивая улыбка. «Чао», — мягко отвечает Кими. «Ты чувствуешь усталость?» — спрашивает Макс, наблюдая, как медленно двигаются ресницы Кими, когда он моргает. «Ммм, не очень», — говорит Кими. «Я тоже», — тихо отвечает Макс. «Мои биологические часы полностью сломаны», — бормочет Кими, с лёгкой тяжестью в голосе, которая трогает Макса. «Становится лучше», — говорит Макс. «Ты адаптируешься». Кими переворачивается на спину, глядя в изогнутый потолок самолёта. «Надеюсь», — говорит он, и в том, как он это произносит, есть тихая, отдалённая боль. Макс наблюдает за ним — его профиль в тусклом свете, изгиб его губ, чёткая линия челюсти. Он абсолютно идеален, — думает Макс. Кими выглядит так, будто начинает погружаться в задумчивое настроение, замолкая, пока его мысли множатся. Макс лежит там ещё мгновение, позволяя ему побыть наедине с собой, затем говорит, чуть выше шёпота: «Знаешь... я помню, когда впервые увидел тебя». Кими поворачивает голову, любопытный. Его взгляд мечется между глазами и губами Макса, ожидая продолжения. «Это было во время твоего теста FP1 в прошлом году», — говорит Макс. «После аварии». Он видит, как лицо Кими меняется, лёгкая гримаса при воспоминании. «Ты прошёл мимо меня, и я мог сказать, что ты расстроен. Шлем всё ещё на голове, забрало закрыто. Я не мог видеть твоего лица, но в то же время просто знал, что ты чувствуешь в тот момент. Мне было так тебя жаль». «Да...» — тихо говорит Кими. «Думаю, это был один из худших дней в моей жизни, я думал, что всё кончено. Я просто плакал, когда вернулся в гаражи». Грудь Макса сжимается. Он смотрит в тёмно-карие глаза Кими — он видит, как тот переживает это заново, печаль, страх, затаившееся сомнение. «Ты когда-нибудь плакал после гонки?» — наконец мягко спрашивает Кими. Макс делает паузу. Обдумывает. Но ответ ясен. «Нет», — говорит он. «Я... мне не разрешалось». «Что ты имеешь в виду?» — говорит Кими, неуверенный, правильно ли он его понял. «Я просто... мне не разрешалось плакать», — говорит Макс. Кими колеблется, затем мягко спрашивает: «Из-за твоего отца?» «Да», — слово падает тяжело. «Он просто другого поколения». Голос Кими всё ещё мягкий, но твёрдый. «Да, но... тебе всё ещё можно плакать». Макс не знает, что на это ответить. Он просто сжимает губы и едва заметно кивает. Наступает мгновение тишины, прежде чем Кими спрашивает: «Думаешь, твоему отцу было бы нормально с тобой и мной...?» Макс смотрит на простыню. «Не знаю». Ещё одна пауза. Затем Кими спрашивает ещё тише: «Ты бы сказал ему?» Макс выдыхает. «Я... не знаю». Кими ничего не говорит сразу, но Макс видит проблеск боли в его глазах. Макс сглатывает и быстро добавляет: «Но если бы ты хотел, чтобы я сказал ему... я бы сказал». «Нет, я бы не просил тебя об этом». — быстро говорит Кими, качая головой. Макс смотрит на него, впечатлённый его уровнем зрелости. «А что бы подумал твой отец?» — спрашивает Макс. Кими колеблется на секунду, затем говорит: «Ммм... думаю, мой папа волновался бы из-за того, что я с другим гонщиком, но думаю, он бы понял. Он просто всегда присматривает за мной». Макс улыбается. Это было именно то, что он хотел услышать. В этом есть что-то тёплое и обнадёживающее — то, что Кими окружён людьми, которым не всё равно. И пока он наблюдает, как Кими откровенно и открыто рассказывает, Макс думает: Я тоже хочу быть таким человеком. Он не может перестать смотреть на него. В Кими есть хрупкость и сила, которые кажутся совершенно уникальными. Макс сделает всё, чтобы защитить это. Защитить его. Но затем Кими прерывает его мысли. «А кто присматривает за тобой?» «О». Макс запинается. «Ммм... у меня есть, типа... команда, которая присматривает за мной», — говорит он, но его голос затихает на полуслове. Даже он сам в это не верит. Кими сразу замечает перемену. «Ну, — говорит он с решимостью, глядя прямо в глаза Максу, — если они не могут... тогда я буду. Я побью любого, прежде чем он доберётся до тебя». Ухмылка Макса возвращается с настоящей силой, не только потому что это смешно — потому что это искренне. Он знает, что Кими имеет это в виду. «Да ну?» — говорит Макс. «Ты побьёшь их за меня?» Макс усмехается. «Покажи мне как». Кими приподнимается. «Ну, первое, что я сделаю, если они попытаются ударить тебя, это схвачу их за запястье вот так». Он хватает Макса за запястье под одеялом — крепко, но осторожно. «Затем я оттолкну их обратно к стене или чему-то в этом роде», — говорит Кими, направляя руку Макса назад и мягко прижимая его на спину. Кими смещается, перекидывая ногу так, чтобы оседлать туловище Макса. «А потом! И потом! Я просто буду держать их вот так, пока не приедут копы». Он прижимает обе запястья Макса назад рядом с головой к кровати, ухмыляясь сверху, торжествующе. Сердце Макса чувствуется так, будто вибрирует. Он смеётся — настоящий, полный животный смех, который вырывается откуда-то из глубины. Всё это глупо и мило, и в то же время каким-то образом захватывающе интимно. «Ладно, ладно!» — задыхаясь между смехом, восклицает Макс. «Ты меня поймал! Прости!» Макс наблюдает, как Кими смотрит на него. Наступает пауза, густая и заряженная, и Макс не может не облизнуть губы в предвкушении. Это рефлекторно, но это полностью раскрыло его карты, и Кими медленно наклоняется и целует его. Это был всего лишь маленький поцелуй, мягкий и точный. Но когда Кими поднимается, губы Макса инстинктивно преследуют его, совсем немного, словно его тело забыло, как притворяться, что он не отчаянно хочет большего. Когда он его не получает, его голова падает обратно на подушку, неудовлетворённая. Кими улыбается — дьявольски — явно наслаждаясь властью, которую имеет над Максом в этот момент. Его выражение лица светлое, глаза сверкают, губы приоткрыты, словно он едва сдерживает смех. Тишина растягивается, мягкий гул самолёта — единственное, что её заполняет. Затем Макс чувствует, как хватка Кими слегка меняется на его запястьях — едва заметно, но достаточно. Макс наносит удар. Почти со всей своей силой Макс перекатывает их обоих. Кими вскрикивает от неожиданности, когда его опрокидывают на спину, Макс теперь сверху, его руки обхватывают запястья Кими, прижимая их по обе стороны головы. Макс наклоняется и прижимает свой рот к шее Кими. Кими мгновенно извивается, смех вырывается из него, испуганный и прерывистый. «ОЙ! Макс — Макс!» — Кими извивается под ним, щетина Макса скребёт по его шее, щекотливое ощущение заставляет его безудержно хихикать. Макс продолжает, покрывая поцелуями бок шеи Кими, затем вверх под его челюсть, осыпая те места, от которых Кими задыхается между приступами смеха. Макс наконец отпускает запястья Кими и приподнимает голову, зависая над ним. Его руки мягко ложатся по обе стороны раскрасневшихся щёк Кими. Они румяные и сияющие, пока Кими пытается отдышаться. «Тебе не нужно меня защищать», — говорит Макс, решительно, но мягко. Руки Кими теперь лежат на бёдрах Макса, и он смотрит на Макса с сдержанной улыбкой. В его глазах мелькает колебание, прежде чем он заговорит. «Ладно», — говорит Кими. Мгновение паузы следует, затем более неуверенное: «Но... что ты хочешь от меня?» Максу не нужно думать, он уже знает. «Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Ты можешь быть счастлив? Для меня?» Кими смотрит на него секунду дольше, губы слегка приоткрываются. Затем он кивает, всего один раз. «Я могу это сделать, да». Макс наклоняется и целует его в губы, на этот раз медленнее, почтительнее. Кими тает в этом поцелуе, его руки обвиваются вокруг Макса и притягивают ближе, снова прижимая их тела друг к другу. Макс позволяет себе соскользнуть рядом с ним, снова забираясь под одеяло, пока Кими не прижимается ближе, его голова покоится на бицепсе Макса, лицо уткнулось в изгиб его шеи. Макс обнимает его, держит близко и мягко кладёт подбородок на макушку Кими. И пока самолёт устойчиво гудит вокруг них, Макс держит мальчика, который стал самой важной вещью в его мире. Они немного полежали в тишине, не уставшие, просто полностью довольные. Гул салона окружал их, мягкая вибрация под кроватью, словно мир затаил с ними дыхание. Дыхание Кими замедлилось, спокойное и ровное, его грудь поднималась и опадала под рукой Макса. Макс слушал это, как музыку. Он смотрел в потолок самолёта, одной рукой поддерживая голову Кими, другой небрежно перекинув через его талию. Он чувствовал, как дыхание Кими согревает его грудь сквозь хлопок футболки. Это был приятный вес, мягкое напоминание, что кто-то есть. Кто-то, кто выбрал быть здесь. Макс подумал о своих кошках — вероятно, уже наполовину разрушивших гостиную в Монако — и на мгновение улыбнулся. Заботиться о них было одно. Это же было... нечто иное. Нечто большее. Он говорил себе не придавать этому слишком много значения. День был долгим. Может, он почувствует иначе, когда вернётся домой. Но сейчас Макс не мог не задаться вопросом, каково было бы немного отступить от света софитов и вместо этого просто быть рядом, поддерживая Кими. Тихий звук от Кими прервал его мысли. «Ммм?» — промычал Макс в ответ, не двигаясь. Кими слегка пошевелился, приподняв голову, чтобы посмотреть на него. «Можно я спрошу тебя кое о чём? И если это слишком рано, ты можешь сказать "нет"». Макс повернулся, глядя вниз. «Что угодно, — сказал он. — Ты можешь спросить меня о чём угодно». Пальцы Кими заерзали с краем воротника Макса. «У нас есть немного времени до следующей гонки... — начал он медленно. — Может, ты мог бы приехать в Италию... со мной». Макс моргнул. «Эмм... а куда в Италию?» «Ко... мне домой». Макс замер. Плохая идея. Определённо плохая идея. Слишком рано. Его семья будет ненавидеть меня. Они не одобрят. Он просто увлечён моментом. Мы оба просто— «Пожалуйста?» — прошептал Кими. «Ладно». — сказал Макс, немедленно сдаваясь.