Новая Звезда

Пара продолжает мыться вместе, движения их становятся медленнее, более осознанными. Они стараются сохранять голоса как можно тише, разговаривая шёпотами, которые тонут в шуме воды. Кими поворачивается к потоку спиной, становясь прямо под него, как будто тёплая вода может помочь ему успокоиться, смыть остатки нервного возбуждения после недавнего разговора. Макс наблюдает, как струйки бегут по изгибу его позвоночника, по впадинке у основания шеи, затем стекают по длине позвоночного столба, огибают углубление поясницы, прежде чем разбиваться на сотни мелких брызг о округлые, соблазнительные выпуклости его ягодиц. Взгляд Макса задерживается, прилипает. Кожа Кими невероятно гладкая в лучшие времена, но вода, пар, влажность — всё это делало её ещё более манящей, сияющей в тусклом свете. Его зад, та часть, что обычно скрыта от солнца, была на пару оттенков светлее его загорелой спины и ног, и этот контраст только подчёркивал его безупречность, его девственную чистоту. Боже, он просто так… близко. Так доступен. Макс чувствовал, как желание, тлеющее всё это время, вспыхивает с новой силой, овладевает им. Его член, который немного успокоился, снова начал набухать, тяжелеть, наполняться кровью, и он даже не пытался остановить этот процесс, не хотел. Не успев осознать, его рука уже протянулась вперёд и легла на округлую, упругую плоть задницы Кими. Его пальцы растопырились, чтобы почувствовать твёрдую, но податливую форму, тепло кожи под ладонью. Внимание Макса начало меняться, переходя от простого ощупывания к сжиманию, к обладанию, пока это не превратилось в полноценную, почти одержимую ласку. Его вторая рука присоединилась к забаве, и теперь обе полные, гладкие щёки Кими были в его власти, в его руках. Пальцы Макса скользили всё ближе и ближе к тёплой расщелине между ними, к центру, прежде чем он слегка надавил, раздвинул их. В тот момент, когда Макс увидел, как они расходятся, обнажая сокровенное, его ум погрузился в каскад откровенных, ярких образов, которые он не мог перестать представлять: свою кожу против этой, своё тело, входящее в это тёплое, узкое пространство. «Веселишься там?» — донёсся голос Кими, лёгкий, игривый и немного сонный от наслаждения. Дыхание Макса прервалось. Он убрал руки, отдернул их, как будто обжёгся, вырывая себя из сладострастного транса, в который впал. «Ага… всё в порядке», — сказал он, слишком быстро, слишком небрежно, пытаясь звучать нормально. «Всё нормально… — ответил Кими, и его голос был тёплым, ободряющим. Он поворачивал голову ровно настолько, чтобы Макс уловил уголок его улыбки, лукавой и понимающей. — Мне понравилось». Макс колебался. Его член сейчас был полностью возбуждён, твёрдый и тяжёлый, его головка, тёмно-розовая и влажная, почти касалась нежной кожи между ягодицами Кими, его крайняя плоть полностью оттянута, обнажая чувствительный кончик. Он прикусил нижнюю губу до боли, заставляя себя сдержаться, удержать этот порыв. Нам действительно не стоит… его семья прямо внизу. Они могут услышать. Это безумие. Но затем Кими, не оборачиваясь, слегка наклонился вперёд. Его ладони мягко упирались в прохладную кафельную стену душа, а его бёдра отодвинулись назад, подаваясь навстречу Максу, так что его зад оказался более открытыми, более доступным взгляду, почти предлагающими себя. Макс с трудом сглотнул, его горло пересохло. Ему не нужно было больше намёков, больше фантазий. Они уже бушевали в его голове. Он знал, что Кими не подготовлен к большему, что это его первый раз, что они не планировали этого сейчас. Но искушение пойти дальше, почувствовать эту близость по-настоящему, было слишком сильным, душило разум. Его рука дрогнула. Он потянулся к флакону с кондиционером, стоявшему на полке рядом. Не глядя, он выдавил прохладную, скользкую порцию прямо в ложбинку между ягодицами Кими, прямо на начало той тёплой расщелины. Кими слегка вздрогнул, выдохнул от неожиданности и прохлады, его тело мелко, рефлекторно вздрогнуло, мышцы ягодиц на мгновение сжались, а затем расслабились. Макс отставил флакон в сторону, затем снова положил руки на бёдра Кими, на эту узкую талию, и сделал шаг вперёд, вплотную, пока кончик его пульсирующего члена не упёрся в мокрый зад Кими. Просто дразню, вот и всё, — пытался убедить себя Макс, пока его длина естественным образом скользила в расщелине, двигаясь вверх и вниз по влажной коже, размазывая кондиционер. Проникновения не было, но с каждым движением его члена, с каждым скольжением, кондиционер распределялся, становился более скользким, а щёки Кими мягко раздвигались, принимая его. И это начинало быть невероятно приятно. Чертовски приятно. Макс сделал ещё небольшой шаг вперёд, теперь большая часть его толстого, тяжёлого ствола была охвачена, сдавлена теплом. Дыхание Макса становилось более поверхностным, прерывистым, пока он наблюдал, как кончик его члена, блестящий от смазки и собственной влаги, скользит по этому интимному пути. Он не раздвигал Кими сильно — ровно настолько, чтобы сохранить это восхитительное трение, — но его бёдра уже начали двигаться вперёд сами по себе, мелкими, осторожными толчками, проверяя, как далеко он может зайти. Дыхание Кими учащалось, становилось громче, смешиваясь с шумом воды. Тело Макса дрожало так сильно, что ему пришлось крепче вцепиться в бёдра Кими для равновесия, его пальцы впивались в кожу, оставляя бледные отпечатки. Затем он почувствовал это — лёгчайшее, мимолётное касание его чувствительной головки о что-то более тёплое, более узкое, о самое начало отверстия Кими. Он такой гладкий там… — пронеслось в голове у Макса, пока всё тело Кими содрогалось от этого прикосновения. Макс замер, держа его неподвижно. «Ты в порядке?» — тихо, хрипло спросил он, его голос сорвался на полуслове. «Да», — быстро, почти беззвучно ответил Кими, но в том, как он сказал это, слышалась не только дрожь, но и неуверенность, лёгкий страх. «Я просто… я не думаю, что могу… ну, ты знаешь… это. Прямо сейчас». «О, я знаю. Конечно. Всё в порядке. Прости», — тут же сказал Макс, и он действительно почувствовал прилив стыда за свою настойчивость, за свою похоть. Он немного выпрямился, давая им обоям пространство, и в последний раз ободряюще, нежно сжал его бока, прежде чем окончательно отстраниться. Вода тут же хлынула в образовавшуюся пустоту. Кими поворачивается к нему лицом, его щёки горят ярким румянцем, который исходит не только от пара и горячей воды. Он отбрасывает мокрые, тёмные волосы со лба, и его глаза встречаются с глазами Макса. «Но я очень хочу», — говорит он искренне, почти с извинением в голосе. «Просто я никогда раньше…» Он замолкает, его слова сжимаются, он не может выговорить это. «Нам не нужно никуда торопиться», — мягко, уверенно говорит Макс, и он правда так думает. По правде говоря, идея торопиться, проскочить этот момент, тоже не прельщает его — он хочет запомнить каждый шаг, каждую стадию их отношений, каждое новое открытие. Он хочет, чтобы первый раз Кими (и его собственный, в каком-то смысле) был идеальным, а не украденным в спешке в душе, когда рядом семья. «Но я думал об этом… — признаётся Кими, его взгляд опускается на грудь Макса. — Думал. Не один раз». «Да что ты?» — говорит Макс, пытаясь сохранить голос ровным, спокойным, но его приподнятые брови, его приоткрытый рот выдают огромный интерес, вспыхнувшее любопытство. «И о чём именно ты думал?» Кими слабо улыбается, уголки его губ подрагивают. Он отводит глаза, не зная, сколько стоит рассказывать, как далеко можно зайти в словах. Но желание поделиться, быть откровенным, побеждает. «Думаю… это было бы очень горячо», — выдыхает он, и слово «горячо» звучит на его ломаном английском особенно интимно, особенно соблазнительно. Макс не мог согласиться больше. Его собственное тело кричало «да» каждой клеткой. «Да? — переспрашивает он, его голос становится ниже, хриплее. — Ты бы хотел, чтобы я был внутри тебя? Чтобы это было так?» От этих слов Кими резко поднимает взгляд, его глаза, тёмные и огромные, мечутся между глазами Макса, ища насмешки, шутки. Наступает небольшая, напряжённая пауза, пока Кими ждёт, что Макс начнёт смеяться, отшутится, сведёт всё к обычной мужской браваде. Но смеха не следует. Взгляд Макса серьёзен, заинтересован, полон того же желания. И Кими начинает медленно кивать, почти незаметно, не в силах найти других слов, не в силах лгать. Из его сжатого горла вырывается только тихий, но безусловно искренний звук: «Да». Макс не может сдержать широкой, глубоко удовлетворённой улыбки, которая расплывается по его лицу. Его глаза сужаются, и он продолжает допрашивать его, мягко, но настойчиво, метафорически проникая всё глубже. «И если бы я был внутри тебя… — он делает паузу, давая словам повиснуть в парном воздухе. — Ты бы хотел, чтобы я использовал презерватив?» Его член, который немного успокоился, снова яростно пульсирует между ними, тяжёлый и требовательный, и он видит, как в ответ член Кими тоже наполняется, темнеет, подрагивает. Кими не отводит взгляда. Его грудь быстро поднимается и опускается, капли воды скатываются по ней. Он думает мгновение, его внутренняя борьба видна в напряжённых мышцах челюсти, а затем он медленно, очень медленно качает головой. «Нет», — говорит он, и это одно слово звучит громче, чем весь предыдущий шёпот. Оно бьёт Макса как удар током, пробегает по всему его телу, от макушки до пят. Его собственная смазка вытекает обильнее, смешиваясь с водой на кончике. «Значит… если мы это сделаем… — голос Макса становится ещё ниже, хриплым, бархатным, обволакивающим. — Мне стоит кончить в тебя? Наполнить тебя?» Кими сглатывает, его кадык двигается. Он едва может дышать, не то что говорить. Он только лихорадочно кивает, его глаза широко распахнуты, полны смеси страха, стыда и невероятного, пожирающего желания. «Да… — вырывается у него, хрипло. — Пожалуйста». Вся эта словесная игра, это откровенное обсуждение табу, этих интимнейших деталей, настолько возбуждает Макса, что у него темнеет в глазах. Он боится, что кончит прямо сейчас, немедленно, если Кими прикоснётся к его члену хотя бы одним пальцем. Он сжимает зубы, пытаясь взять себя в руки. Но затем… звук. Сначала приглушённый, далёкий, но различимый. Затем ещё один, ближе. Голоса. Явные, человеческие голоса, поднимающиеся по лестнице. «О чёрт, о чёрт, они вернулись в дом», — шипит Кими, его глаза внезапно наполняются настоящей паникой. Он резко разворачивается и выключает воду одним движением. Резкая тишина, нарушаемая только каплями, падающими с их тел, кажется оглушительной. «Пошли, быстро!» — торопит он, почти выскальзывая из душа и хватаясь за своё полотенце. Макс следует за ним, его движения резкие, нескоординированные от внезапного выброса адреналина. Он нащупывает своё полотенце, каждое его чувство обострено до предела. Они подхватывают свою одежду с пола, мокрые комки ткани, вода всё ещё стекает с их ног, оставляя лужицы на кафеле. Кими прижимает ухо к двери ванной, закрывает глаза, всё его тело напряжено в попытке прислушаться. Макс задерживает дыхание, его сердце колотится так громко, что, кажется, его должно быть слышно через дверь. «Кажется… чисто», — выдыхает Кими, открывая дверь на дюйм. Коридор за ней выглядит пустым, тёмным, только слабый свет доносится снизу. «Пошли», — повторяет он, и они выскальзывают наружу, идут быстро, почти бегом, их босые ноги шлёпают по деревянным половицам, оставляя за собой цепочку влажных, тёмных следов. Ещё несколько шагов, поворот — и они будут в безопасности, за закрытой дверью спальни Кими. Но затем, прямо перед тем, как они доходят до неё, они слышат это — отчётливый, громкий скрип ступеньки на лестнице. Кто-то поднимается. Сейчас. Близко. Макс и Кими замирают на мгновение, их глаза встречаются в панике, а затем они двигаются быстрее, почти падая друг на друга. Кими толкает дверь в свою спальню, она со скрипом поддаётся. Они уже почти внутри, Макс делает последний шаг — Но затем хриплый, властный, неоспоримо знакомый голос останавливает их на месте, посылая ледяную волну страха по спине Макса. «Стойте на месте, вы двое». Желудок Макса проваливается, сердце замирает. Он узнаёт этот голос даже по этим трём словам. Это папа Кими. Марко. Макс закрывает глаза, его лицо искажает гримаса полного, беспомощного ужаса. Всё кончено. Всё испорчено. Мы попались.