Цыганка

      Ричард Окделл вздыхал. Тяжело и протяжно он наполнял воздухом лёгкие и точно так же выдыхал его. В такие моменты чёрно-синий колет казался особенно тесным и неприятно давил на рёбра. Сладкие ароматы цветов, выпечки и чужих духов наполняли пространство улиц, мешались с потом людей и лошадей. Раскалённый воздух без единого дуновения ветерка нагревал камни под копытами коней, колёсами скрипучих телег, подошвами прохожих.       Юноша поступил на службу к Рокэ Алве полтора месяца назад и за это время он уже несколько раз чуть не умер из-за собственной неосторожности, которая каждый раз оказывалась поводом эру посмеяться над своим оруженосцем. Однако в последнее время что-то изменилось и Первый Маршал стал странным образом пропадать из дома. Раньше он уезжал во дворец на очередной совет или в гости к кому-то на час или два, а теперь мог уехать после их утренней тренировки и не вернуться до самого заката. Никаких поручений и никаких объяснений – Окделл полностью предоставлялся самому себе.       Чем собственно, молодой человек и пользовался. Эр Август ведь говорил, что Дикону стоит больше ходить по Олларии, заводить новые знакомства. Этим юный герцог и занялся, дни на пролёт гуляя по живописным улицам, иногда встречая лаиковских знакомых. Кто бы мог подумать, что из всех двадцати человек, ему лучше всего удастся найти общий язык с Арно, Валентином и Альберто. А ещё… ещё была Катари. Такая нежная, хрупкая, беззащитная, с глазами оленёнка, с бледным измученным лицом.       Штанцлер устроил им всего несколько встреч, на которых прекрасная королева поделилась своими душевными терзаниями и трудностями во дворце. Нет, она не жаловалась, но Ричард и сам видел, как тяжело ей рядом с королём, под тысячью взглядов знати. Ему хотелось стать её защитником, её опорой, щитом, что укроет и мечом, что отгонит недругов прочь. Пусть у них и было всего две встречи, в душе при одной мысли о бледном гиацинте что-то щемило. Но в то же время, Окделл видел любовь Катари к Алве, не смотря на его грубость по отношению к ней. И эта её любовь мучила юношу, терзавшегося из-за невзаимных чувств.       Погружённый в свои несветлые думы, Дикон вышел на площадь. Туда, где играла уличная задорная музыка, слышался смех толпы и звон серебряных монет о камни мостовой. В центре площади журчал скульптурный фонтан с большими кошками, благодаря чему юноша сразу узнал Площадь Леопарда. Что в олларианстве, что в эсператизме, кошки были приспешниками Леворукого, но при этом у главной улицы столицы было такое название и её украшал подобный фонтан. А во времена Великой Таллигойи к кошкам хоть и относились нейтрально из-за языческого абвенианства, но даже там не стали бы возводить подобный монумент.       Дикон уже хотел пройти мимо толпы, но кто-то неудачно толкнул парня в бок и парню пришлось постараться поймать равновесте, чтобы не свалиться прямо на месте. А когда обернулся, непонятного человека уже и след простыл. Всё же толпа полнилась знакомыми лицами, ходившими туда сюда, торговцами, просто прохожими. Искать специально, не имело смысла, а кидаться на первого попавшегося, как минимум глупо. А если ещё и не того обвинит, то без вызова на дуэль будет не обойтись. И правда будет не на его, Ричарда, стороне.       Впрочем, это были последние связные мысли в голове молодого человека перед тем, как он повернул голову и увидел её. У самого фонтана, на его белокаменном бортике, сидела женщина. Старше Окделла лет на десять где-то, в ярких одеждах, совершенно не свойственных столице. Здесь любили тугие корсеты, строгие линии, сложные юбки, богатую вышивку по подолу. А на ней было нечто иное.       Чёрная рубаха, свободный ворот которой держался на плечах на честном слове, только-только прикрывала линию декольте, соблюдая хоть какие-то приличия. На талии её держал перекрученный и сложенный несколько раз чёрный пояс с золотой лиственной вышивкой. Чуть ниже шёл ещё один, уже синий, с цветочными узорами, с кружевом и серебряными монетами по краю. И вот только после шла юбка, иссиня чёрная с богатой гладью полевых цветов. Нынче в моде были рукава-фонарики, пышные и открывающие плечи, а у этого платья пышные колокола, где-то от самой рубашки, а где-то с вшитыми кусками синих цветочных платков.       Подняв взгляд от чужой юбки, Ричард увидел бледное лицо окружённое чёрными пышными распущенными волосами, в которые так же были вплетены монеты, вперемешку с бусами. Да и на голове красовалась синяя бандана, с серебряными кругляшками и цветочным тамбуром. Линии заострённого лица оставались довольно мягкими, не смотря на иногда хмурящийся взгляд. Яркие синие глаза были подведены чем-то чёрным, а сверху ещё синим, что только подчеркивало глубину. Кисти рук и шею украшали многочисленные бусы, браслеты, цепочки и звенели при каждом движении. На пальцах многочисленные кольца, а ногти накрашены чем-то чёрным.       Ричард очнулся от странного забытья лишь в момент, когда осознал чужой пристальный взгляд на себе. Цыганка широко и довольно улыбнулась, встав с импровизированного сидения и вальяжной походкой прошла сквозь толпу к юноше. Она оказалась почти на голову выше надорского герцога и рассматривала его сверху вниз как какую-то диковинку. Прижав указательный палец к накрашенным бордовым губам, женщина хмыкнула и забавно наклонила голову на бок. – Юный дор, а хотите погадаю?       Голос был немного низким, возможно когда-то она курила и это сказалось на её связках, но назвать его неприятным Окделл не смог бы. Даже наоборот, он оставался довольно мелодичным и имел явные кэналлийские интонации, часто слышимые в доме Алвы. Парень даже не сразу понял, о чём его спросили, а когда осознал, его уже тащили за руку в центр, под радостные крики толпы. Усаженный на край чаши и прибитый к месту множеством глаз, возражать юноша не посмел. Не нашлось даже смелости заговорить о греховности гаданий под этим пристальным взглядом цыганки.       Женщина взяла правую руку Дикона и повернула к себе, но недовольно цокнула и отпустила. Рана на ладони зажила, но явный шрам всё же остался, не давая возможности гадать нормально. Айрис когда-то интересовалась всеми этими эзотерическими штуками, но со строгой матерью о таком не поговоришь, а слуги могли взболтнуть лишнего, вот она и делилась всем с братом. Даже пыталась гадать по его маленькой тогда ладошке. А незнакомка тем временем взяла в руки левую кисть. – Значит будем гадать на любовь, – даже не думая унывать, сказала цыганка. – Тебя как зовут, красавец? – Ричард, – на секунду запнувшись, ответил Окделл. – Что я могу сказать, дор Рикардо, – водя увенчанным кольцом пальцем по линиям на ладони, начала гадалка. – Любовь ты свою уже встретил, а связан с ней и вовсе очень давно.       Уже встретил? Давно связан? Ричард явно любил Катари, и они уже встречались в неофициальной обстановке. Однако как давно переплетены их пути? Со дня Святого Фабиана, когда он впервые мельком увидел прелестную королеву? Или может раньше? Когда отец решил пойти против Олларов, а значит и Катари, и проиграл? Окделл хотел задать какой-то вопрос, но, встретившись  с синими глазами, сверкнувшими из под веера чёрных ресниц, забыл как дышать. Большие, широкие, с огнём в глубине, живые. На миг юноше показалось, что он увидел знакомые черты, но цыганка уже вернула внимание ладони. – Вот, вижу, много ломаных линий, легко не будет, будут ссоры, недопонимания, может даже вражда.       Вражда? С кем? Как можно враждовать с Катари? С этим чистым и беззащитным созданием, которое хотелось оберегать и защищать от всех невзгод на свете. – Вот перечёркивающая линия, кто-то встанет на пути счастья, но ненадолго. Минутное помутнение, возможно, или ошибочная влюблённость, не более.       Ошибочная влюблённость? Могло ли быть, что прекрасная королева не любит Рокэ, а лишь думает так? Или это Ричард… – Но вот здесь главная линия становится ровнее. Ваша любовь будет крепкой. Преодолев все тяготы вы будете вместе, так… хм… небольшой разрыв линии… возможно разлука на какое-то время, но не расставание.       Разлука? Может он уедет на войну, а вернётся с победой? Тогда он, как победитель, точно будет достоин взгляда и любви прекрасной… цыганка снова глянула на Ричарда своим лукавым взглядом и мысли юноши споткнулись, покатившись кубарем. Сколько же жизни было в этих синих глазах, сколько смеха и тоски, сколько чужих жизней. Скольким эта женщина уже погадала и скольким ещё погадает? И погадает ли вообще, ведь олларианская церковь не любила цыган, называя их отверженными.       И как по заказу, со стороны главной дороги послышался крик и лязг. Стража явно двигалась в сторону площади, пусть их ещё не было видно. Окделл инстинктивно поднялся, готовый защищать, однако гадалка тоже поднялась, поправила юбку и бросилась наутёк. Толпа тоже разбежалась, кто куда. И только один Ричард остался стоять, не зная, куда себя деть, да и нужно ли? А перед глазами ещё стояло бледное лицо. Вот только глаза больше не были серыми, а обрели яркий синий цвет, а волосы почернели и растрепались. Тряхнув головой, сбрасывая с себя морок мыслей, юноша поправил свой колет и обнаружил пропажу кошелька, врученного эром только сегодня с утра. Вот только почему-то досады совсем не было.

***

      Рокэ Алва смеялся. Смеялся долго, громко и от души. Смеялся так, как уже давно этого не делал. Сидя в кожаном кресле своего рабочего кабинета, он с широкой улыбкой смотрел на собственный кошелёк. Из чёрного бархата с серебряной вышивкой ворона, набитый под завязку. Юноша явно не успел потратить и тала из выделенных мужчиной денег, как лишился их. А какое у него было забавное лицо на протяжении всего их разговора.       Маршал не врал, он честно читал по ладони юноши, трактовал то, что видел. Да, трактовка звучала довольно базово и абстрактно, кто угодно подходил под описание. Однако, за свою работу и профессиональную игру мужчина заслужил щедрую награду. К тому же, будет Ричарду уроком, клювом не щёлкать рядом с цыганами. Мысли о молодом оруженосце напомнили о взгляде, которым юный Окделл смотрел на гадалку. Точнее на своего эра в образе цыганки. Сколько же тихого восторга было в этих серых глазах.       Нет, Рокэ ни капли не жалел, что решил вспомнить свои молодые годы в Кэналлоа. Тогда он тоже очень любил наряжаться в юбку, завязывать на голове бандану, подводить сурьмой глаза и гулять по жарким улочкам приморского края. Юным доритам он гадал по рукам, а от кавалеров принимал комплименты о своей красоте. В душе соберанито хохотал и веселился с наивной пылкой влюблённости, но никогда не останавливал, наслаждаясь чужим восхищением.       Последние недели две он получал те же эмоции, что и тогда, но сегодня… увидев в толпе Ричарда, Алва подумал, а почему бы собственно и да? Цыганки гадают на судьбу по правой руке, а на любовь по левой, и молодые люди чаще всего предпочитают судьбу. Рокэ не забыл про шрам, просто понимал, что гадалка о нём знать не могла. Осторожность не вредила даже в веселье. Хотя сейчас уже казалось, что в ней не было необходимости, Окделл выглядел так, словно он вообще не в этом мире.

***

      У Ричарда появилось новое занятие. Пока его эр пропадал невесть где, он бродил по улицам Олларии с определённой целью – в поисках той самой цыганки. Требовать с неё кошелёк обратно было бы глупо и неприлично. Но что-то всё равно тянуло. По неосторожности юноша рассказал о своей встрече эру Августу и тот воспринял новость очень резко. Конечно, человеку Чести не пристало связываться с отверженными Создателем и обществом, Окделл это понимал. Но в груди зрел протест, душа не могла допустить подобной несправедливости. Ведь та женщина не сделала ничего плохого. Кроме украденного кошелька, разумеется. Однако никто, кроме парня пропажи не заметил, а эр уже через два дня дал ему новый, такой же полный.       Возможно, искать незнакомку на том же месте и было глупо, но свой маршрут юный герцог каждый раз начинал от площади Леопарда. Каждый раз шёл в разные стороны и каждый вечер возвращался ни с чем. Ноги гудели, перед глазами уже всё расплывалось, Хуан привычно сообщал об отсутствии соберано и удалялся. Ричард засыпал, стоило голове коснуться подушки. А на утро всё начиналось по новой. Ранний подъём, тренировка с эром, после которой тот уходил либо к себе, либо из дома, а Окделл отправлялся на новые поиски.       Цыганка стала странной навязчивой идеей. Настолько, что иногда парень хотел спросить у собственного эра, не знаком ли он с ней. Но каждый раз останавливался, ибо ему и без этого хватало насмешек от Алвы. Друзья заметили изменения в товарище, но помня историю со Штанцлером, Повелитель Скал не решался поделиться с ними своими душевными метаниями. Хотя причём тут они? Душу терзала любовь к Катари, чей нежный образ посещал мысли оруженосца. А цыганка… пожалуй она была чем-то похожа на Марианну, яркая, живая, но разве можно сравнивать её с королевой?       И тем не менее, сейчас Окделл искал встречи вовсе не с бледным гиацинтом. Он знал, что цыгане народ кочующий. Однако всё равно хотел верить, что незнакомка ещё не покинула столицу. Вдруг она совсем рядом, а он просто не видит очевидного? Может она сменила наряд? Или перебралась в другую, менее богатую и не такую привлекающую внимание часть города? В трущобы вряд ли, но в старый город? Нет, там бы люди кардинала быстро поймали, туда бы ни один цыган в здравом уме не сунулся.       Жаркий день нагревал воздух, напекая светлую макушку и Ричард свернул в сквер, ища прохлады под раскидистыми ветвями деревьев. По аккуратным тропинкам гуляли люди, так же искавшие спасения от полуденного зноя. Видеть все эти лица молодому человеку не хотелось и он юркнул в ближайшие кусты, наплевав на то, что не пристало герцогу Окделлу так делать. Видимо жизнь с вороном давала свои плоды и иногда юноша позволял себе выбрать себя, а не общество. И уже спустя пять минут такой прогулки, Дикон возвёл безмолвную хвалу небесам.       Прислонившись спиной к дереву и скрестив руки на груди, прикрыв глаза, спала его цыганка. Впрочем молодой человек тут же  одёрнул себя, ведь никакая она не его. И не пристало ему так открыто радоваться встрече с отверженной. Тем более, что та сейчас спала, а он получается, подглядывал за спящим человеком без его разрешения. За женщиной. На её запястьях было столько браслетов, что брачный легко мог потеряться. Вот только мысль о возможном муже почему-то неприятно резанула по сознанию. Такая красавица не могла быть не замужем, но с другой стороны… хотя почему Ричарда волновал чужой муж? – Любопытные манеры у Вас, дор Рикардо, – послышалось от того самого дерева и молодой человек резко обернулся.       Незнакомка больше не спала. Хотя может она и не спала вовсе, а лишь прикрыла глаза? Поправив спавший с плеча ворот рубашки, женщина потянулась, ничего не стесняясь. А вот Ричард засмущался и вновь отвёл взгляд, успев лишь краем глаза заметить выглянувшие из под подола босые стопы. Тоже обвешанные множеством анклетов. Зашуршала ткань и послышались приглушённые травой шаги. – Вы так усердно меня искали, а теперь, когда нашли, даже не смотрите? – прозвучал вопрос над самым ухом. – Простите, – Дикон отскочил, прикрывая ладонью обожжённую дыханием кожу. – Я… я правда искал, просто не ожидал найти… вот так. Я не хотел оскорблять Вас. – Оскорблять? – красивые дуги бровей взметнулись вверх, выражая удивление, но в глазах уже плясало синее пламя. – Вы коснулись моей юбки? – Что?! Нет! – Может тогда поцеловали? – лукаво улыбнулась гадалка, наклонившись ближе, чтобы оказаться с Ричардом одного роста и заглянуть в усердно отводимые глаза. – Нет! – замахал руками Окделл. – Я… я Вас вообще не касался! Клянусь Вам. – Тогда в чём же оскорбление? Это я имела неосторожность уснуть там, куда кто угодно зайдёт. В чём мне винить Вас, прекрасный дор? – Но Вы… Вы же сами сказали про манеры, – запнулся Дикон. – Так тут всё просто, Вы не поздоровались,  – резонно заметила цыганка. – Простите, я думал, что Вы спите и не хотел тревожить Ваш сон. – Какое благородство. Но теперь я не сплю. – Да, верно, – юноша прочистил горло и поклонился, как подобало перед дамой. – Добрый день, уважаемая. Простите, не знаю Вашего имени. – Добрый, дор Рикардо, – вновь устраиваясь под деревом, и судя по всему в позе лотоса, поздоровалась незнакомка. – Меня зовут Чарген.       В тот вечер Дикон вернулся в дом на улице Мимоз с абсолютно идиотской улыбкой на губах. Ноги гудели, но он этого не чувствовал. Хуан говорил дежурные фразы, но Окделл их не слышал. Он молча поднялся в свою комнату и ещё долго не мог уснуть, вспоминая как звенело серебро на запястьях, как солнечные лучи тонули в чёрной смоли волос, как синие глаза смотрели так, словно видели Ричарда насквозь. Лукаво, весело, смешно. А самое главное, их встреча закончилась обещанием новой через три дня, на том же месте. А ещё она не замужем.

***

      У Рокэ появилось новое развлечение. Наблюдать за тем, как его собственный оруженосец бродит по Олларии, в поисках той самой цыганки. Юноша выглядел в подобные моменты таким растерянным, можно было даже сказать, потерянным, ведь, как маленький ребёнок, не знал, куда ему идти. Первые несколько дней Дикон несколько раз прошёл мимо собственного эра, даже не заметив его. Вот насколько он был сосредоточен на поиске запомнившегося образа. Впрочем, в один из таких дней, Дикон бродил сильно опечаленным чем-то. Как позже мужчине сообщили, тот ходил к наимилейшему Штанцлеру в гости. Интересно было бы узнать, какие песни про Великую Таллигойю ему пели в этот раз, что он такой подавленный.       Впрочем, Алва не долго играл в прятки и вскоре судьба вновь свела юного герцога с неизвестной ему гадалкой. В парке под кроной раскидистого дуба Чарген создала свою легенду, не сильно отличающуюся от правды, с тем лишь нюансом, что в ней не было точных имён, дат и военных заслуг перед страной. Но во всём остальном Первый Маршал поделился со своим оруженосцем чуть ли не самым сокровенным в своей жизни. А Ричард ответил ему тем же, нарастив мясо из подробностей на скелет уже известных данных.       Та встреча закончилась для них обещанием новой и Рокэ уже сидел под тем же деревом, разложив свой синий платок с бахромой по краям. В ловких пальцах прыгали карты, то открывая, то скрывая масть и номинал. Когда зашуршали кусты – нет, всё же надо будет мужчине позже заняться навыками своего оруженосца в бесшумной ходьбе – карты уже перемешались и лежали готовыми к раздаче. Заметив как загорелись глаза Ричарда, стоило ему увидеть Чарген, Рокэ не смог удержаться от усмешки. – Чему Вы так рады, дор Рикардо? Не так обычно выглядят те, кто вот-вот проиграет все свои деньги.

***

      Ричард сидел на холодном полу возле камина и сжимал в руке бокал Чёрной Крови. Его эр где-то полчаса, а может и весь час, назад абсолютно наглым образом прогнал посыльного из дворца, требовавшего Первого Маршала явиться на закрытый совет. Недоумевая, как так можно, тем не менее, Окделл и слова не сказал, а продолжил слушать игру эра на гитаре, песню о четверых, задавать вопросы и медленно пить вино. Периодически подливал Алве и себе, но в отличии от своего рыцаря, пьянел значительно быстрее и вспоминал, как проиграл Чарген все свои карманные в карты. Но зато выиграл право поцеловать ей руку. Аккуратные пальцы имели немного огрубевшую кожу. Конечно, Чарген не жила в роскоши с рождения, было бы странно, будь у неё руки не знавшие труда. Но в тот момент Ричард держал её пальцы как самый хрупкий олларианский хрусталь. Ещё и позволил себе другой рукой прикоснуться к открывшемуся предплечью, придержав его.       А на следующий день Хуан сообщил о начале войны. Рокэ Алва стал проэмперадором Варасты, угодив в самую ловушку Штанцлера и теперь он точно не жилец, а потому Окделл обязан вместо войны уехать домой, в Надор. Это необходимо, чтобы выжить и нужное письмо уже отправлено Маршалу. Но прежде, чем Ричард уедет, Катари хотела бы увидеться с ним. Штанцлер вновь организовал их встречу в аббатстве святой Октавии и юный герцог пришёл туда ровно в срок.       Странно, но встреча с королевой больше не вызывала того трепета в сердце. Нет, он всё ещё восхищался Её Величеством, её выдержкой, утонченностью, её благородным станом и жертвой, что она платила за Великую Таллигойю. Но того образа Катари в его глазах больше не было, он растаял словно утренний туман над Данаром. Она просила беречь себя, клялась, что только ему может доверять. Ричард благодарил за оказанное доверие, но душа больше не рвалась защищать.       Как оказалось, Алва и не думал отпускать своего оруженосца в Надор. Не смотря на письмо от дяди Эйвана о тяжёлом здоровье Мирабеллы, что было откровенной ложью, Рокэ был намерен взять Ричарда с собой в Варасту, чем очень порадовал молодого человека. Однако небольшая тень печали всё же легла на лицо юноши, стоило ему вспомнить цыганку. Впрочем, армия отбывала хоть и в срочном порядке, но всё же не сиюминутно. Первый Маршал великодушно позволил проститься со всеми друзьями, знакомыми и другими лицами, кому надорский герцог возможно хотел бы сообщить о своём отъезде.       Ричард в сквер мчался как мог, рассекая улицы летней Олларии на своей чёрной красавице Соне. В их закутке было тихо и безлюдно. Конечно, не будет же Чарген ждать его здесь постоянно, но всё же юноше хотелось верить, что она придёт. Придёт и он сможет проститься. Будет ли свободное цыганское сердце ждать? Да и зачем ей такой юнец? А может она и вовсе больше не придёт. Все эти мысли съедали изнутри, но Окделл всё равно ждал.       Когда именно цыганка появилась на полянке, Ричард не заметил. Она ходила почти бесшумно, а погружённый в свои мысли юноша, не заметил и малейшего шороха. Так что когда на плечо легла знакомая рука, он вздрогнул и отпрянул. Но быстро успокоился, поняв, кто с ним рядом. Лицо тут же озарила такая счастливая улыбка, что ту невозможно было не вернуть. И она коснулась винных губ Чаргены.

***

      Рокэ сидел на сочной летней траве, поджав ноги под себя. В руках у него была коробочка первой летней черешни. Сочная, сладкая, с легкой кислинкой. Цветом не уступала накрашеным губам. А всё из-за того, что мужчина случайно обронил фразу о том, что любит именно эту ягоду. А Ричард оказывается запомнил и не пожалел денег, учитывая, что первые ягоды всегда стоят дорого, не смотря на водянистость и не такой яркий вкус, как у настоявшейся. Довольно милый жест со стороны молодого кавалера, стоило отметить. И каждая новая ягода вызывала очередную улыбку на тонких губах. – Так значит ты уезжаешь в Варасту со своим эром. На войну с барсами, – кладя в рот очередную ягоду и придавливая её к нёбу языком, чтобы выдавить сок, подытожил рассказ парня Алва. – Судя по слухам, это заведомо проигранная военная кампания. Не боишься? – Нет, – твёрдо покачал головой Окделл. – Пусть другие говорят, что им вздумается. О них никто не вспомнит, когда мы вернёмся с победой. Вот увидишь, Чарген, мой эр не просто так стал Первым Маршалом. Я уверен, он уже знает, как победить. – Так значит ты ему доверяешь? Абсолютно? – Что касается войны, да. Не сомневайся, Рокэ Алва принесёт победу. Я в этом уверен.       Рокэ слушал, как его оруженосец рассказывал о нём же, как ярко представлял будущие сражения, как пылко защищал от злых языков. Алва слушал, подперев голову ладонью, поедая одну ягоду за другой, и поражался абсолютной вере в него его же оруженосцем, Окделлом. А ещё от слов юноши на душе становилось странно тепло и уютно, так что нежная улыбка сама наползла не только на губы, но и глаза затронула. Но потом юноша вдруг оборвался на полуслове, подошёл к сидящей на земле гадалке, осторожно взял её руку и чутко поцеловал тыльную сторону ладони, нежно удерживая её. – Чарген, я знаю, что не в праве, но… если у тебя всё же будет возможность… дождись моего возвращения. Я обещаю, я вернусь. Мне не хочется терять наше общение.       Юноша так проникновенно смотрел в душу, что у Рокэ язык не повернулся отказать. Конечно они ещё встретятся после победы и возвращения… если только у Алвы не хватит духу сознаться раньше. Если он не сорвётся, чтобы вновь ощутить на губах чужой поцелуй. Но только в этот раз так, чтобы Ричард позвал его, а не выдуманную Чарген. И так, чтобы парень на утро помнил всё произошедшее, а не забыл из-за того, что вновь перепил.       Этой ночью на Алву накатила странная меланхолия. А когда так происходило, он всегда брал в руки гитару, не зная, как ещё выразить томящиеся в сердце чувства. То дёргая, то нежно перебирая струны, мужчина изливал душу миру, который его не слышал и не слушал. В такие моменты от осознания становилось только горше, а на утро Рокэ убеждал себя, что всё хорошо. И даже отлично, что никто не видел его в момент подобной слабости. Но в этот раз музыка привлекла к кабинету нового жильца дома.       Они виделись с Ричардом всего пару часов назад, но как дор Рикардо и Чарген, а сейчас они были юношей и монсеньором, герцогом Алва и Окделл, эром и его оруженосцем. А так хотелось чего-то… иного. Более тёплого, более близкого, более… того, что было на поляне, когда Ричард проиграл деньги, а выиграв, попросил не их, а право поцеловать руку. И на миг мужчине показалось, что Дикон тоже этого хотел. Но лишь на миг.       Когда явился посыльный они пили уже вторую бутылку и Алва послал гонца и посылавшего к кошкам в Закат. По недоумевающему лицу Ричарда было видно, он мысль, что короля можно послать, даже допустить не мог. Но ничего. Конечно, и для Алвы ход был довольно дерзкий, но зато наглядно показывал, что иногда стоит выбирать себя, а не других. О чём, собственно, и поспешил сказать своему оруженосцу.       Сколько они выпили после, Рокэ не считал, однако явно меньше привычной порции мужчины в его юности. Но и этого надорскому герцогу хватило, чтобы опьянеть. Первый Маршал только хотел позвать Хуана и попросить его проводить Ричарда к нему в комнату, как молодой человек сам встал и, шатнувшись, сделал несколько шагов в сторону своего эра. Покачав головой с лицом «ну кто же так пьёт, юноша», Алва отложил гитару в сторону, готовый уже сам ловить и вести парня спать.       В какой именно момент опухшие от покусываний губы Окделла накрыли его собственные, Рокэ не понял. А когда наконец осознал, было уже поздно что-то менять, он сам во всю целовал чужие уста со вкусом Чёрной Крови. На удивление мягкие, но несколько маленьких трещинок всё же было. Ричард льнул ближе, ластился и неловко мял губы эра, так что пришлось мужчине брать бразды правления в свои руки. Видимо уроки Марианны в пьяной голове не вспомнились совсем.       Ричард прервал глубокий и чувственный поцелуй, хватая ртом ставший раскалённым воздух. В потемневших глазах плескался восторг и что-то ещё, более тонкое, неуловимое. Рокэ буквально видел, как тяжелели чужие веки, туманя и без того неясный взор. Находясь всё ещё в шоке от того, что между ними произошло, Рокэ проследил, как Ричард положил потяжелевшую голову ему на грудь и краем уха услышал тихий выдох. – Чарген.       Верно. Ричард тогда не осознавал, что произошло, и кого именно он целовал. Перед его глазами стояла цыганка, которой Рокэ притворялся для своего оруженосца. Однако даже Алва не ожидал, что игра зайдёт так далеко. Но вот они здесь. Поцелуй из памяти не удалишь, как и не сотрёшь эту надежду и трепетное ожидание в серых глазах напротив. Словно на что-то решившись, Рокэ протянул Окделлу расшитый цветами синий платок. – Найди меня после победы.