Желанные и проклятые

Июнь 2010

Бостон, Массачусетс

Шейн услышал щелчок зажигалки где-то рядом с дверью во двор и поморщился. Клифф курил слишком много. Шейн промолчал, издалека глядя на его тень на траве, и принялся за свою бутылку колы, которая уже была наполовину пуста. Может, ему стоило взять медовуху. Она все равно вкуснее, чем эта фигня. Хотя бы не такая сладкая. Он провел языком по зубам и поморщился. Фу. Сколько же сахара. Какая гадость, блять. Нахуя люди это вообще пьют? Шейн немного сполз с огромного гостевого дивана и устроился поудобнее. Тут было хорошо. Тут — имелось в виду дом Райана Кармайкла в хорошем районе Бостона. В очень хорошем районе. Это был большой и богатый дом — платили в Бостон Рейдерс хорошо. Большая площадь, большой участок. Впрочем, Шейн не сомневался, он сможет купить что-то такое даже раньше, чем это купил Кармайкл. В конце концов — Райан не был драфтом номер два в году, когда его задрафтовали — а Шейн был. Райан был на пару лет старше их с Клиффом, но Шейн больше не жаловался. Он нашел общий язык со всеми — это было дело времени. Всего лишь дело времени. Он сделал все, чтобы это сработало — и это сработало. Ну, это работало в большинстве случаев, ха. Это сработало особенно хорошо после победы в Январе. Его первой крупной золотой медали в Январе — такой красивой и блестящей. Но также такой… Январь. Эх, блять. Шейн закрыл глаза и глубоко вздохнул. Они особо не виделись с Января, даже несмотря на то, что Бостон и Монреаль не раз играли против друг друга. Всё было просто — их почему-то ставили играть в разные периоды, и они больше не пересекались. Те пару раз, когда Шейн скользил мимо него, Илья, сидя в синих цветах Метрос, так подходящих его глазам, кидал на него острые и одновременно грустные взгляды, как будто ему было, что сказать, но он просто не мог или не решался. Да и в любом случае, Шейн быстро качал головой, как бы пытаясь выбросить всё это из головы и не отвлекаться. В целом, это более-менее работало. Он отвлекался от Ильи. На какое-то время. Хотя бы на время самих игр — что ему и было нужно. А потом всё… всё возвращалось. Но, слушайте, хотя бы это не влияло на его игру. Хотя бы когда ему действительно было нужно — он мог о нём не думать. И, о, а думать ему было о чем. Шейн долго не мог понять, особенно в том году — что же с ним было. Почему вдруг он… ээ… ощутил то, чего не ощущал никогда в жизни. Какой-то странный… интерес. Что-то, чего он не понимал. Не совсем. Первой его реакцией было пойти к папе и спросить — как он делал всегда, когда чего-то не понимал или нуждался в помощи. Но, когда он, как обычно, хотел было пойти и поговорить с папой, он… Замер. А о чем он вообще собирался с ним говорить? И действительно ли папе нужны такие подробности? Он говорил с папой почти на все возможные темы, но эту… Шейн решил оставить себе. Это было чем-то слишком новым, чем-то, в чем ему самому надо было разобраться. И сколько же времени у него ушло, чтобы понять. Понять, понять… Январь. Не отвлекайся. Перед его глазами все еще стоял силуэт Ильи у стены, с его большими светлыми и злыми глазами, которые так красиво светились в полумраке коридора, где Шейн его поймал. Знал бы Илья… Знал бы Илья, как ему идут отросшие кудри, а не его военная стрижка, которая была у него в декабре. Боже, блять. Хотя и короткая стрижка ему тоже шла. Это было просто нечестно — Шейн понятия не имел, как Илья делал такие кудри. Чем он пользовался, чтобы они были такими яркими, такими отчётливыми? Или они просто были такими от природы, без ухода? У Шейна было пару тиммейтов с кудрями, и это даже близко не было похоже на кудри Ильи — у ребят они постоянно пушились и просто превращались в месиво, где ни одну кудряшку нельзя было по-настоящему увидеть. А как он пах… Стоп. Не туда ты идешь, дружок. Но какие же плохие вещи Шейн хотел сделать с ним тогда… с Ильей, смотрящим на него так… выразительно. Илья оказался чуть слабее, чем он думал. Это странно подействовало на Шейна. Он не знал как, но… его нога — которая без спроса, кстати — прижалась к… Ну. Илья сам напросился. Шейн видел жажду насилия в его глазах в том тесном коридоре. Он видел, как два мальчика любезно удержали его, не давая вырваться и наброситься на него с кулаками. Шейн не знал, что бы произошло, если бы они не смогли его удержать. Он не знал. И не хотел бы узнать. Ему было невероятно обидно от того, что Илья сделал на арене. Очень и очень обидно. До глубины души. Шейн даже не понял, за что… чем он заслужил такое отношение? Что он сделал не так? В 2009 году Шейн принял поражение. Плечо болело от столкновения с бортами, но… Он не сказал ни слова. Он пожал Илье руку, глядя на его счастливую улыбку и выслушивая какой-то очевидно смешной для ребят из русской сборной комментарий. Предположение про что-то плохое было лишь предположением, но Илья, своей реакцией — его подтвердил. То, как он замер, то, как он зажался… Да. Это было оно. Илья сказал какую-то гадость про него — и Шейн не знал, что именно. Даже когда Илья уже выиграл. Это было обидно узнать. Шейн желал бы, чтобы Илья никак не отреагировал на его предположение. Но то, как он отреагировал, сказало ему все, что нужно было знать. К сожалению. Это говорило ему, что рукопожатие не было первым разом, когда Илья позволил себе такие грубости. И это было обидно. И еще тот факт, что он смел на него злиться и обижаться? Когда Шейн выиграл честно? Когда они даже ни разу не столкнулись на льду? Шейн шумно выдохнул через ноздри и залез в карман шорт и вытащил телефон, покрутив его в руке. Илья был одновременно и рядом, и так далеко. Да, сейчас, когда Шейн был в Бостоне — географически их разделяли тысячи километров. Но если бы Шейн написал одно-единственное сообщение… Он поднял голову и посмотрел на потолок. Их переписка была заброшена с декабря. Ему не нужно было пялиться в экран телефона, чтобы точно сказать, где она кончалась. Она была заброшена с тех пор, как Шейн писал ему последние сообщения, а Илья ничего не ответил. Это было еще до их встречи в клубе в декабре, до Мустанга и до его самого, чуть не заработавшего себе сердечный приступ во время поездки на высоких скоростях. В их переписке высвечивался один пропущенный звонок и потом один входящий принятый звонок. На этом все и закончилось. Это был белый глянцевый натяжной потолок. Шейн мог немного видеть свое отражение — но недостаточно хорошо. Он был мутным. Шейн перевел взгляд на телефон и выключил его. Все это было… Он мог подумать об этом позже, правда? Он присмотрелся внимательно и наклонил телефон, рассматривая многочисленные царапины на корпусе. Может, пора его менять? — Шейн! Шейн! — донеслось с другой части первого этажа. — Ой, ё-моё! Ты видел новости? Шейн нахмурился, отвлекаясь от рассматривания телефона и повернулся в сторону Райана. — Что такое? — Ты видел то видео? О-о-о, чую будет пиздец в прессе. Через секунду заинтересованная голова Клиффа высунулась из двери, сигарета тлела у него во рту. Он рукой убрал сигарету и просто поднял вопросительно брови, глядя на Шейна. Шейн просто пожал плечами? Какое видео? О чем Кармайкл вообще говорил? — Какое видео? — Ну с Кубка. — А что с ним? — Они выложили видео про рукопожатие! Ну… точнее, ты знаешь. Его отсутствие. Шейн застыл. О. О. О нет. Блять. Блять. Окей, спокойно. Все хорошо. Что ж. Он этого ожидал. Только вот ожидал он этого почти полгода назад. Не сегодня и точно не сейчас. Сейчас у него осталось мало особо горячих чувств по этому поводу. Но у него было много грустных чувств из-за этого. Когда его запал утих, тогда, когда он ушел прочь от Ильи и потом поехал домой и хорошо подумал обо всем — он даже обрадовался, что этого кадра никто не видел — Илье же лучше. И им обоим. Все решилось по-тихому — так, как Шейн того хотел. Только вот… Блять. Они все же нашли другой угол, где все было видно. Блять. Да они же его разорвут в клочья в прессе и в интернете. Шейн накрыл глаза рукой и хорошенько потер их. Боже. Илье пизда. Он предупреждал его. Он сказал ему, что думал. Что же. Все это неважно, верно? Это не спасет Илью от прессы. — Почему ты не говорил нам об этом? Это очень плохое поведение… Вот не думал я, что первый драфт будет себя так вести… С другой стороны русские всегда ебанутые и— Шейн наморщил нос на это. —мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. Неприятная ситуация. Вся эта ситуация была слишком давно, чтобы он по-настоящему обижался на Илью — а еще больше светлые и обиженные глаза, когда он сполз на пол… Шейн моргнул. Почему я не говорил вам об этом? Почему же? Все просто. Слышали бы вы, что о нем после этого говорила канадская сборная. Слышали бы вы, как о нем говорили. Каких ругательств я только не слышал — у вас уши от такого завянут. У меня они уже успели завять, кстати. Моих ребят всегда бесило, что его выбрали первым драфтом, а не меня — а в январе они нашли повод перемыть ему все кости. Так почему я молчал? Чтобы вы держали свои рты на замке, ребята. Мне не нужно было это выслушивать. Еще раз. В тысячный раз. Спасибо, я уже наслушался всякого. Это был один простой и грустный факт про Илью Розанова и Шейну потребовалось какое-то время, чтобы это по-настоящему увидеть — и у Ильи были не просто маленькие проблемы. У него были огромные проблемы. Еще тогда, давным-давно, в Саскачеване — Шейн видел его постоянно одного. Илья сказал тогда ему какие-то ломаные оправдания на английском, но Шейн знал и видел — это ложь, которую Илья превратил в свою правду, потому что просто не смог завести друзей. Шейн понимал это. Ведь у него было то же самое в раннем детстве. Это было так давно и так грустно, но он все еще помнил это тянущее чувство, он помнил это всё — это просто не стиралось из памяти. И поэтому он точно знал, что Илья лгал, когда говорил ему про то, что ему было и так классно одному. Шейн точно знал — ему не было классно. Быть капитаном и иметь такие натянутые отношения со всей командой? Это же был кошмар. Шейн вообще не знал, важно ли было все это ещё — он хотел поставить его на колени или самому встать перед ним. Но было ли это вообще важно? Правда ли это ему было нужно? Он мог выцепить любую понравившеюся ему блондинку и покончить с этим. Он бы мог опять начать встречаться с кем-нибудь. Это было бы проще и эффективнее. Только вот… он был занят, верно? У него не было времени на всё это. У него просто не было времени, окей? Кармайкл — с бутылкой колы в руках — обошел диван, завалился на него и лениво посмотрел на Шейна. Клифф теперь стоял внутри дома — Шейн даже не заметил, как он сдвинулся с места — опираясь на дверную раму и стоя с потухшей сигаретой в руке. Он молчал. Райан подал голос. — У тебя же вроде не было проблем с первым драфтом? Первый драфт? Интересное тебе имя дают, Илья. — Типа того, — пренебрежительно ответил Шейн. Райан кивнул с видимым подозрением. Шейн не изменился в лице, глядя ему прямо в глаза, спокойно и ненапряженно, прямо как его когда-то учили. Ровное количество времени и не больше — чтобы собеседнику было комфортно. Сам же Шейн — если бы он сам себя не ограничивал данными правилами — мог бы смотреть кому угодно в глаза намного дольше, чем одну единственную минуту. Его вообще не колебало все это — но другим могло бы быть очень некомфортно, и он просто делал, что должен был. Он не совсем понимал, как, со стороны других ребят, он должен был отреагировать на это событие. Чего они вообще от него ожидали? Он уже сказал Илье всё, что думал — а после достаточно быстро остыл, хотя обида и осталась. — Ну. Шейн поднял бровь. Что? — Рассказывай. — Что рассказывать? — Не знаю. Что-нибудь. Мы его не знаем. Я много слышал о нем… много интересного. Интересный было очень занятным словом для описания Ильи. И все же Шейн его не использовал бы. Были и другие слова. Было много других слов. — Говорят, что он странный. Мало общается с другими ребятами. Я слышал, ты вроде его дергал в том году? Ебать как слухи быстро распространяются. — И что же ты слышал? И как хоккеисты в Бостоне вообще об этом узнали? Кто сказал? Их кто-то видел, когда они уходили вместе с драфта? Откуда вообще эта информация? Если у клюшек появились глаза и уши — у Шейна были большие проблемы. — Много всякого. Что тебе от него вообще было нужно? Я думаю, ты знаешь, что от таких ребят нужно держаться подальше. Шейн моргнул и никак не показал, что в одну секунду он почувствовал напряжение где-то в челюсти — сковывающее и горячее и злое. Через мгновение он расслабился, надеясь, что Райан этого не уловил. О, как же он надеялся. Райан был очень проницательным и, в целом, редко попадал в конфликтные ситуации — он был своего рода медиатором, хотя и был всего на пару лет старше него — и сильно младше Рейдерс. Все обольщались его расслабленностью и легким отношением к жизни и говорили ему многое. Шейн часто видел его, просто тихо стоящего, но внимательно слушающего чужие разговоры. Ему надо было быть предельно осторожным. Райан и правда был классным чуваком, но Шейн не мог до конца увидеть его насквозь. Это немного напрягало и часто заставляло дважды подумать прежде, чем говорить что-то лишнее. Райан мог показаться простым, но Шейн знал — он слишком умный для своего же блага. Он видел это в блеске его глаз, в его внимательном взгляде — который таким не казался, пока внимательно не присмотришься. Он чем-то был похож на Илью — он не любил лишних столкновений, не любил драк. Но это не… давало повод Шейну действительно ему довериться. Он не был Клиффом. Клифф был другим делом — они через многое прошли вместе, они были одного возраста, вместе маялись херней и ждали вечерние автобусы. Шейн уже знал историю его жизни, как и Клифф его — но он, конечно, знал меньше. Шейн так много не болтал о себе — много про него никому не нужно было знать. Чем меньше знаешь, тем крепче спишь — так говорили, да? А если Райан так думает про Розанова… Шейну надо было быть в десять раз осторожнее со своими словами. Пока он не сможет по-настоящему увидеть Райана, по-настоящему его понять, он ему не доверится. Окей, он спросит в лоб. Это рисково, но Шейну нужно было знать, что же Райан на самом деле думает. Хотя бы попытаться понять, в какую сторону он думает. — Каких ребят? Райан прищурил глаза, а потом откинул голову на спинку дивана. — Ты знаешь. Знаю, но я думаю, мы думаем совершенно о разном. — Объясни? — Странных. Эй, Холландер! Ну да, ты, чудак! Ты куда…? Стой, какого хрена ты творишь?! Только попробуй меня тронуть! Моя мама узнает об эт— — Странных? — переспросил Шейн, чувствуя, как всё холодеет внутри. Райан постучал по виску. — Таких. Шейн кинул взгляд на Марлоу, который все так же опирался на порог и внимательно слушал их. Его бровь поднялась, как бы спрашивая мнение Шейна об этом всем. Шейн лишь моргнул и опять посмотрел на Райана. Шейн много плохого слышал про Илью, даже до инцидента в январе, но он никогда еще не слышал, чтобы о нем говорили в таком ключе… — Правда? — Это то, что говорят. Он был лучшим в том году, но никто не видел его ни с кем, кроме… тебя. Шейн решил обойти предположение Райана, меняя тему. — Но он не знал английского? — Его едва ли видели со своей собственной командой. Спорим, он знает русский? На это Шейну нечего было ответить. Слухов стало ещё больше, чем было год назад. Стало даже больше слухов, чем было в декабре — а это было относительно недавно. — Почему я не должен был говорить с ним? Ключевое слово — был. Шейн был осторожен со словами. Не говорить же ему о Илье в настоящем времени? — Я думаю, ты сам понимаешь. Он потенциально очень проблемный. Он уже проблемный. Ты только посмотри на новости. Шейн отвернулся и посмотрел в окно, на красивый и идеальный зеленый газон и на бассейн. Это не было неправдой. Было чудом вообще то, что Илья играл так хорошо. Обычно к некомандным игрокам другие ребята относились очень плохо. — И он тебя утянул в скандал. Конкретно тебя. Не кого-то другого. Шейн опять перевел взгляд на него. Окей, он уловил направление мысли. — Ты думаешь, это вырастет во что-то большее, чем пара заголовков? Райан усмехнулся и покрутил айфон в руках. — Это уже нечто большее, чем пара заголовков. Открой новости. Шейн не шелохнулся. Он не собирался читать новости сейчас, спасибо большое. Он был здесь, потому что хотел отдохнуть с друзьями, а не чтобы читать желтую прессу. — Я понял. — А я думаю — нет. Шейн всмотрелся в его светлые глаза и попытался понять, что же ему нужно было от него. Дело ведь было сделано? Что Шейн мог сделать с этим сейчас? — Мы часто играем против Метрос, но отныне постарайся, пожалуйста, избегать такого. Бостон более молодая команда, но это не значит, что она не ценит свою репутацию. Чего? подумал Шейн. Не я же это все устроил. Клифф подал голос. — Ну, это же Розанов дурак. При чем тут Шейн? Взгляд Райана скользнул сначала по Клиффу, а потом опять по Шейну. — Ты зачем-то с ним общался. Не нужно, — Райан даже не вопрошал, он говорил это как факт, как будто он точно знал, что это и правда было. Ты что, мой отец? Даже если ты на пару лет старше, хотел сказать он, это не дает тебе права давать мне такие советы. Или что-то мне запрещать. Я все равно играю лучше тебя. Шейн лишь поднял бровь. — Серьезно? И тут Райан, как будто растеряв запас серьезности на день, вдруг опять вошел в свой привычный образ — легкий и незаметный. — Окей, я пошел. Мне надо сходить за сладостями. Скоро вернется Мари. Он встал и расправил замявшиеся шорты, а потом и вовсе вышел из огромной кухни, оставив их с Марлоу одних. Когда Шейн услышал хлопок входной двери — он протянул руку и посмотрел на Клиффа. Клифф недоуменно нахмурился. — Что? — Дай, пожалуйста. — Чего? — Дай сигарету, пожалуйста. Клифф застыл. — Да ты шутишь. — Похоже, что я шучу сейчас? Черт… все эти новости такие заебные. Утомительные. Шейн не любил громкие заголовки и считал их безвкусицей — по тому же принципу он вообще не читал ежедневные новости. Даже еженедельные не читал. Он был спортсменом, и это была его работа и его любимое занятие — тяжелое, изматывающее, но очень интересное и классное. У него было много других занятий, кроме как читать глупые новости и очередные скандалы, упоминания смертей, упоминание селебрити и так далее. Зачем ему это было? И сейчас он сам влип в это. Хотя ладно — скорее Илья вляпался в это, но он затянул Шейна с собой. Намеренно или нет. Шейн не знал, каким местом Илья думал, когда решил не пожимать ему руку. Шейн никогда бы не подумал учудить такого на таком важном соревновании, где камеры были везде. Да и не важно, были ли там вообще камеры — это было непрофессионально и крайне некрасиво. Что ж. Дело было сделано. И все узнали. Шейн вытянул руку еще сильнее в просящем жесте. Через пару секунд он услышал шаги и почувствовал, как ему в руку положили сигарету и зажигалку. Он сжал кулак и встал с дивана. Ебать у него попа затекла. — Спасибо. — Надеюсь, это единичный случай. Шейн усмехнулся, размял шею и немного снизу вверх посмотрел ему в темные глаза — обрамленные яркими черными бровями — которые светились вопросами, на которые они оба знали — Шейн ему не ответит. — Я тоже. И вышел во двор.

***

Шейн ненавидел сигареты. Даже сейчас это не помогало ему. Нисколько. На языке был лишь тяжелый никотин, который не помогал развеять мысли. Это была такая дрянь на вкус. Жаль, что у Клиффа не было Мальборо. Может, это было бы хоть немного лучше. Хоть немного лучше. Хотя бы самую капельку. Они хотя бы не чувствовались как полная дрянь. Окей, может быть он и скурил ту сигарету Ильи. И что такого? Шейн затянулся еще раз и поморщился. Фу-фу. Шейн не представлял, как Клифф курил это. Фу. Редкостная дрянь. Небо было чисто голубым и на улице было очень жарко — Шейн не просто так сидел в доме. Там был хороший кондиционер — там было намного лучше. В общем и целом погода была приятной. Только вот не думал Шейн, что ему придется так провести свой выходной. Он докурил эту дрянь до фильтра и подумал, что больше никогда не будет курить. Это не успокаивало, это не давало вообще никакого эффекта, так зачем ему это было нужно? Портить здоровье? Бе. Он дошел до беседки возле бассейна и отправил сигарету в пепельницу. Шейн рукой рукой потрогал белую балку беседки и потом оперся на нее головой. Отсюда открывался красивый вид на большой закрытый участок. Он посмотрел на едва колышащуюся воду в бассейне и подумал. Боже мой, Илья, что же ты наделал?

***

Hidden Footage Puts Top Prospect Rozanov In Awkward Light

О, Илья… Если бы ты только мог не обижаться на то, на что обычно не стоит обижаться. Спорт — это спорт. Кто-то всегда выигрывает, а кто-то всегда проигрывает — и такова была жизнь.

Footage reveals Rozanov avoided Hollander’s handshake after world junior final

Rozanov’s fake handshake a coward’s move, Hollander says nothing—but video speaks for itself

Да вы долбоёбы — видео выложили только вчера. Всего лишь сутки назад. Когда я вообще мог успеть дать интервью? Блять, тупые газетчики.

Rozanov a trompé Hollander: une poignée de main qui n’a jamais existé

Окей, и че?

Rozanov’s handshake snub of Hollander puts Metros prospect in ugly light

Я понял, да.

Video reveals Rozanov did not shake Hollander's hand at January International Prospect Cup final

Handshake Incident Involving Top Hockey Prospects Surfaces Months Later

Hockey: Un geste controversé entre jeunes prodiges Rozanov et Hollander

Да я понял, да. Спасибо за информацию. Шейн пробежался глазами по названиям статей — не открывая их, потому что он знал, что там будет — и устало вздохнул. Да. Он такого и ожидал. Они не дадут Илье прохода еще недели после сегодняшнего дня. Он пролистнул вниз и увидел еще заголовки. И конечно же, самые жестокие были газетчики в Оттаве.

The handshake that wasn’t: Rozanov disgraces himself, his country, and the game in Ottawa

Боже. Боже. Шейн пролистал еще пару заголовков и… Он взглянул на фотку в последней статье и проморгался. Это не улучшило ситуацию. Стоп, что за хуйня? Это было очевидно новое фото Ильи. Очень новое фото Ильи. Стоп, стоп, стоп, что за блять? Такое фото, которого он еще не видел. А поверьте ему, когда он говорил, что он видел много его фотографий. Он присмотрелся к мелкому названию рекламной компании и задумался. Нужно ему это или нет? Нужно или нет? Он же ничего, блять, не сможет рассмотреть на этом мелком дурацком экране телефона. Бля, ему надо было его поменять. Черт, тут недалеко была библиотека и… там были компьютеры… Шейн закрыл глаза и тяжело вздохнул. Блять. Сука, это был полный пиздец. Все это не было нормально — совсем не нормально. Но он, как солдатик, встал с кровати и вышел из съемной квартиры.

***

Когда же он наконец устроился за общественным компьютером — за самым уединенным, спасибо большое — Шейн вбил название журнала и дату. Ему повезло. Оно выскочило прямо во второй строчке гугл-поиска. Он с небольшим сомнением кликнул на статью и о. О. Журнал и по крайней мере самые интересные ему страницы — все же были в открытом доступе. Это была какая-то реклама спортивной одежды, где мелькали знакомые лица из большого спорта — такие же молодые и перспективные таланты, как и сам Илья. Там была пара баскетболистов, потом один теннисист и футболист — а потом и он. Шейн заметил, что все имена были не английскими. Это была какая-то многонациональная реклама или типа того? Молодые зарубежные таланты, которые играли за Канаду? Или нет — потому что у Ильи не было гражданства. Не важно. Он не разбирался в этих журналистских штуках. Его мало волновало то, что о нем говорят в прессе — он переживал только о том, что подумают родители. Шейн навел мышку на изображение и кликнул. Фото открылось на весь экран. Ну наконец. Его волосы не просто слегка отросли — это почти что было каре, даже длиннее, чем летом прошлого года. Но это было не главным. Он был… э-э… Это была какая-то реклама спортивной одежды. Блять, это был очень нечестный трюк. Какого хуя он снялся в рекламе мотоодежды? Какого хуя? Ладно, тут были фото не только со шлемом, но и разных видов лосин, маек и так далее — красно-черное, фиолетово-синее. Шейн знал, что все это (мотоциклы) чрезвычайно опасно и вообще плохо — плохо в общем смысле этого слова — но он просто не мог… э… Блять. А еще Илья так выгибал поясницу, так красиво позировал… Шейн всегда был в восторге от девочек байкеров, но он знал — часто такие фотки были с ненастоящими райдерами. Только вот Шейн тогда не знал, что парни-райдеры ему понравятся не меньше. Один конкретный парень. Парень, который и вправду был райдером. Он перелистнул фотографию и блять. Розанов стоял прямо и гордо, слегка выгнув спину и опершись задом на мотоцикл. Яркий шлем был в его руках, прикрывая пах. Шлем был неоново-жёлтого цвета, яркий и ослепляющий глаза. Илья смотрел прямо в камеру — сверху вниз, чуть прикрыв глаза. Кудрявая челка спадала ему на лоб. Боже мой. Если это была какая-то скрытая тактика игры от Розанова, то Шейн в этой игре точно проигрывал. Рука с мышки непроизвольно потянулась туда, куда ей не следовало тянуться. Шейн поймал себя на этой мысли, когда его правая рука уже начала оттягивать его легкие летние шорты. Да блять. Что за хуйня. Он был в общественном месте — хотя тут почти что никого и не было — он вообще мог себя контролировать или нет? Черт, черт, черт. Это было нечестно. Ему придется пойти в туалет, да? Ну бляха-муха. Он был так слаб духом, и это было просто нечестной игрой. Рука опять сделала поползновение в сторону шорт, но Шейн остановил себя. Опять. Да бля, хотя бы дойди до туалета, дурак. И Шейн искренне надеялся, что у них был тут туалет, иначе…

***

— Папа? — Шейн. Привет. — Привет. Раздалось долгое молчание. — Почему ты не сказал про январь? Почему я не сказал про январь, хм? Да мама бы… Ты прекрасно знаешь, что я не хочу лишнего ее участия, если это возможно. Я не хочу, чтобы она лезла в мои дела чаще необходимого. Она последний человек, который я бы хотел, чтобы знал о ситуации с Розановым, понимаешь? — Ты знаешь. На том конце провода послышался усталый вздох. — Шейн… — Не надо, папа. Просто не надо. — Хорошо. Но поговори с ней. Скажи ей то, что она хочет слышать. Шейн промолчал в трубку. — Шейн. Этот усталый тон моментально выбил из него его едва ли реальный пыл, заменив легкой тяжестью от разговора и от папиного нежелания слышать грубые слова в ее сторону. Или неосторожные слова — это не имело особого значения. Ему не нравилось, когда между ними повисало тяжёлое напряжение, особенно когда это происходило прямо у него на глазах. Папе хватало одного взгляда, чтобы Шейн отступил. И он отступал. Всегда. Папа понимал, почему Шейн так себя вёл, но всё равно изо всех сил старался сделать так, чтобы… чтобы всё между ними стало хоть немного легче, проще. Это было тем, чем оно было. И Шейн всегда его слушал. Но все равно, его бесило, когда папа пытался притворяться, что все было хорошо и гладко. Что у них с мамой была любовь, как в раннем детстве. — Хорошо, я позвоню ей. — Спасибо, Шейн. Береги себя. — Ты тоже.

***

— Здарова, Шейн! — Привет, Эндрю! — У меня тут есть одно предложение. — И что на этот раз? — Не знаю, будешь ли ты злиться. — Злиться на что? — Ну, это связано с Розановым. С Ильей? Что? В последние дни его донимали предложениями интервью — и это были именно журналисты. Шейн слышал об этом только краем уха, потому что Эндрю пропускал все это через себя, донося ему лишь общую суть дела. А если Эндрю и правда ему позвонил, значит, это было чем-то… более важным, чем приставучие репортеры. — О. Было всем, что Шейн смог сказать. С Розановым связано, значит? — Я слушаю. — Ты знаешь, я уже отказал репортёрам в комментариях — мы согласовали с Бостоном этот вопрос. Они тоже считают, что лучше, чтобы ты ничего не говорил — если ты дашь комментарий — это распалит прессу, и они будут мусолить эту тему еще долго, а я знаю, ты этого не хочешь. Конечно не хочу, подумал Шейн, я не хочу, чтобы меня знали только благодаря конфликтам, которые почему-то популярнее моих побед. — Это реклама — ну, или типа того. Вы вдвоем. Вместе. — О. — Да, — раздалось молчание. — И что мы думаем по этому поводу? Что я думаю? Шейн ощутил в себе прилив тепла и поступивший румянец. Черт, да он совсем уже ебанулся. Боже. Черт. Совместная реклама? А кто это вообще придумал? У них же все еще был совместный скандал, который каждый день в том или ином виде циркулировал в хоккейных новостных изданиях— А. Конечно. Конечно же это хорошее время заработать на популярности конфликта. Конечно. И что же я думаю по этому поводу? Ответ был очень и очень простой. — Да. Говори кому бы то ни было, да. Да. Я согласен. — Окей, это было просто. Почему? Тебе не понять, Эндрю. Никому этого не понять. — Это хорошо для маркетинга, да? Поэтому ты звонил мне по поводу, а не просто отклонил предложение, как ты делаешь это с предложениями интервью на эту тему? — Ты не ошибаешься. Шейн кивнул самому себе. Он так и думал. Это было лучшей рекламой, чем любое интервью в желтой прессе. Это поставит их в центр внимания не по отдельности, а вместе и это… Ну. А еще он сможет поговорить с ним. Даже если это будет не наедине. Шейн не знал, как себя чувствовал по этому поводу, но… он был точно не стал отказываться от такого предложения. Может, Илье будет что сказать ему. Может, Шейну стоит его выслушать. Может, может, может… Как бы то ни было, у Ильи очень красиво отросли волосы, и Шейн не против был полюбоваться— — Тогда решено? — Да, — ответил Шейн. — Говори им да.