Желанные и проклятые

Он стоял над ним, Шейн немного неуверенно взялся за резинку, но как только поднял взгляд и увидел то, как Илья на него смотрит, дрожащими руками стянул их вместе с трусами вниз одним плавным, отчаянным движением. Член вырвался наружу — толстый и болезненно твёрдый. Он отшвырнул вещи куда-то далеко. Не прошло и секунды для осознания происходящего, и Шейн увидел, что Илья оказался прямо между его ног. На коленях. Перед ним. Блять. Он только в тот момент понял, в какой позиции находится. Он сидел перед Ильей с раздвинутыми коленями, а тот был прямо в его ногах. Дерьмо, дерьмо. Илья ничего не ждал. Его ладони прислонились к животу, опускаясь ниже. Прикосновение было теплым, и Шейн почувствовал, как по телу побежали мурашки. Шейн перестал дышать. Возможно, он вообще никогда больше не сможет сделать ни одного вдоха, потому что, блять, умрет прямо сейчас. Илья на секунду просто посмотрел вниз, бесстыдно рассматривая его, прямо как в грёбаном душе, а потом поднял глаза на Шейна, темные, почти черные. Голубого и зеленого совсем не было видно. Шейн не отрываясь смотрел на него и не успел понять, как рука Ильи опустилась на его член, он провел по нему раз, другой. Шейн вздрогнул. Блять, а сколько он вообще сможет продержаться? Черт. Другая рука легла на бедро Шейна, хватаясь за него. Шейн должен был сойти с ума, верно? Если он правильно все понял, сейчас самое время поехать головой. Шейн сглотнул. Никто никогда не делал ему минет. Ни одна девушка не хотела, а он не просил. Руки дрожали, Шейн вцепился в край матраса, чтобы не упасть. А потом рот Ильи накрыл его. О боже. Горячо. Мокро. Невероятно мокро и так, так горячо. Его язык скользнул по головке, и Шейн задохнулся. Точно, совершенно точно он умрет от асфиксии, потому что никогда больше не сможет сделать ни одного вдоха. Его бедра дёрнулись сами, но Илья удержал его, прижав ладони к тазовым костям. Шейн закрыл глаза. Голова откинулась назад, с губ сорвался звук — то ли стон, то ли всхлип. Он никогда раньше не издавал таких звуков. Ни с кем. Но Илья вытягивал их из него, как… Нет. Нет, блять, он должен видеть это. Он не мог это пропустить. Шейн открыл глаза. И застонал снова. Илья стоял на коленях между его ног, его губы скользили по члену Шейна, глаза были закрыты. Его длинные ресницы бросали тени на щеки. Он выглядел… умиротворенным. Как будто это было именно то, что он хотел делать. Господи Иисусе. Шейн смотрел, как его член скользит между этими красивыми губами, то появляясь, то исчезая, и не мог отвести взгляд. Его руки потянулись вперёд, и пальцы запутались в волосах Ильи — просто чтобы держаться. Мягкие. Такие мягкие, боже мой. Он думал о том, какие они мягкие, уже очень давно, но это было совсем другое. Илья что-то сделал языком, Шейн не понял что, но застонал так громко, что это было просто слишком. Он вцепился в волосы Ильи сильнее, и Илья застонал, вибрация прошла сквозь член, и Шейн чуть не кончил прямо в этот момент. Блять, он долго не продержится. — Блять, — выдохнул он. — Блять, Илья... Илья отстранился ровно на секунду. Губы влажные, розовые, распухшие. Он посмотрел на Шейна снизу вверх. — Так хорошо? - спросил он. Хорошо? Это было самое охуенное, что Шейн когда-либо испытывал. Шейн попытался сказать "да", но получилось только какое-то сломанное мычание. Илья улыбнулся нежно, так нежно, что у Шейна защемило сердце, и снова наклонился. Шейн почувствовал, как его член проникает практически в горло Ильи. Он брал его так глубоко и уверенно, что это просто не могло быть по-настоящему. Шейн ощущал нарастающее давление внизу позвоночника. Он сжимал волосы Ильи, но не тянул — просто держался. Илья двигался ритмично, его язык работал, его губы скользили, и Шейн снова подумал, что сейчас умрет. Прямо здесь, в этом гостиничном номере, и это будет лучшая смерть в истории. Он не продержался долго. Месяцы желания. Каждый взгляд, каждое случайное касание, каждая бессонная ночь, когда он думал о нем, — все это копилось и копилось, и теперь прорвалось. — Блять, Илья, я сейчас... Илья только застонал в ответ, и этого хватило. Оргазм накрыл его, как волна. Слепой, горячий, сотрясающий. Шейн выгнулся назад, застонал — что-то нечленораздельное, кажется, его имя, — и кончил. Блять. Илья не отстранился. Он… глотал, черт возьми, Шейн чувствовал, как его горло сжимается, и от этого хотелось кончить еще раз. Когда все закончилось, Шейн откинулся на кровать. Он просто лежал, хватая ртом воздух, и смотрел в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами плыло. Через пару секунд забвения он приподнялся на локте и представшая перед ним картина захватила его. Илья был полном беспорядке — припухшие губы, волосы в хаосе, лицо раскрасневшееся. Он посмотрел на Шейна снизу вверх, ошеломлённый и явно всё ещё жаждущий его. Илья вытер рот тыльной стороной ладони и забрался на кровать. Лег рядом. Горячий, тяжелый. Тишина. — О боже, — сказал Шейн, когда снова смог дышать, — Это было пиздец, как горячо. Илья повернул голову и поднял бровь. Шейн протянул руку и провел пальцами по ключице Ильи. Кожа была горячей и чуть влажной. Долгая пауза. Потом Илья накрыл его руку своей. Шейн наклонился и поцеловал его плечо. Илья повернул голову. Его глаза ярко сияли, он выглядел таким обнаженно уязвимым, что у Шейна перехватило горло. Шейн дотянулся, потянул его за затылок и поцеловал. Медленно. Глубоко. Во рту все еще был вкус самого Шейна — странно, но не противно. Совсем не противно. Хотя и странно. Шейн чувствовал, как эрекция Ильи упирается ему в бедро, и он не хотел тянуть с этим. Шейн просунул руки Илье в подмышки, затащил его выше на кровать, и надавил на плечо, укладывая на спину, пружины застонали в знак протеста — заткнитесь нахуй, тупые ублюдки, дайте мне это.  Он устроился между ног Ильи. Его глаза были широко раскрыты, в них мелькнула тень прежней нервозности, смешанная с новой, глубокой потребностью. — Моя очередь, — сказал Шейн, отстраняясь и находя пуговицу его джинс. Илья моргнул. — Тебе не обязатель...— начал Илья. Что за хрень он несёт? Чтобы он бросил его вот так? О нет, только не это. Никогда. Шейн оборвал его, мотая головой на такую глупость и расстегивая молнию на джинсах. Перед тем, как стянуть их, он на секунду поднял бровь, глядя ему в глаза и ожидая ответа. Илья просто смотрел на него с широко раскрытыми глазами, весь румяный и красивый с разметавшимися по кровати кудрями. Не получив отказа, Шейн стянул с него джинсы и из-за их облегающий формы, вместе с ними стянулись и его боксеры. О. Так вот какой ты. Шейн раздвинул бёдра Ильи и опустился на колени между ними. Он провёл рукой от колен Ильи до самого паха — твёрдым и нежным движением. Шейн навис над ним, глядя на представшую перед ним картину. Боже. Если бы он только что не получил лучший оргазм в своей жизни, у него бы встал. Хотя… учитывая вид перед ним у него еще был шанс. Черт. Свободная рука прошлась по животу Ильи, чувствуя, как мышцы дрожат под пальцами. Лицо Ильи было таким мягким. Он поднял руку, убрал короткую черную прядь со лба Шейна. Прикосновение было легким, как перышко. — Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Шейн сполз ниже по кровати и устроился между его ног. Его сердце колотилось сильно — нервы, предвкушение, и дикое, отчаянное желание сделать это правильно. Илья сжал руку Шейна на своем бедре. Шейн кивнул. Окей. Он смотрел на член Ильи, лежащий на животе — твердый, влажный на кончике, — и думал, что это выглядит… пугающе. Но и красиво. Черт, он только что назвал член красивым. И он не был, блять, маленьким. Совсем не маленьким. Черт. Он действительно сошел с ума. Он наклонился. Первое касание — осторожный лизок. Просто попробовать. Соленый. Кожа теплая, гладкая. Илья резко втянул воздух, и этот звук — такой тихий, такой удивленный — отдался у Шейна в груди. Окей. Окей, он мог это сделать. Это будет очень забавно, если Илья такой чувствительный. Он лизнул снова, смелее, обводя языком головку. Илья застонал — низко, гортанно, — и Шейн почувствовал, как этот стон вибрирует и в нем тоже. — Боже, — выдохнул Илья. Шейн возрадовался, услышав русский, и попытался полностью взять его в рот. Это было… странно. Тяжесть на языке. Давление на челюсть. Он старался дышать носом, не давиться, найти какой-то ритм. Это не было хуже, чем с девочками. Совсем не хуже, просто по-другому. Хотя в этом что-то было. Что-то определённо было. Давление довольно большого члена на язык на самом деле… действовало на него каким-то образом. Только через несколько долгих мгновений, Шейн понял, что у него опять начал вставать член. Вот же черт. Вниз вверх, вниз вверх.... В какой-то момент он попытался взять глубже — и тут же подавился. Закашлялся, отстранился, глаза заслезились. — Эй, эй, — рука Ильи тут же потянулась к нему. Шейн перехватил его запястье. Не сжал. Просто остановил. Он вздохнул, пытаясь набрать воздуха и отдышаться. Он полностью отстранился, и его горячее дыхание обожгло влажную кожу Ильи. — Дай мне разобраться, — проговорил он. Голос был хриплым, почти рычанием. — Просто позволь мне... Илья замер. Посмотрел на него — широко раскрытые глаза, приоткрытый рот. А потом кивнул. Медленно. Шейн выдохнул и вернулся к задаче. Он поцеловал его в бедро — мокро и жадно, так близко к самым главным местам, и Шейн почувствовал, как Илья чуть-чуть дрогнул. Совсем немного. Но это было. Чёрт, чёрт, чёрт, Илья был до безумия чувствительным — это просто нереально — и Шейна это тоже доведёт до ручки. Он уже не мог остановиться, а они только начали. Теперь он был методичнее. Он провел языком по вене снизу, Илья дернулся. Обвел головку, Илья зашипел сквозь зубы. Слизнул каплю смазки — соленая, немного горькая — и услышал, как из горла Ильи вырвался сломанный всхлип. Окей. Это работало. Очень даже работало. Шейн использовал руку для основания, как делал самому себе, и снова взял в рот — на этот раз не так глубоко. Он нашел ритм. Вверх-вниз, язык работает, губы сжаты. Не прошло пары мгновений, как Илья начал скулить. Это были звуки, которых Шейн никогда не слышал раньше. Высокие, жалобные, отчаянные. Илья бормотал что-то по-русски — Шейн не понимал слов, но тон… Тон был умоляющий. Шейн хотел слышать их снова и снова. Его рваные судорожные вздохи и высокие, нуждающиеся хныканья. Блядские хныканья. О, Шейн уже обожал это слышать. Он не был уверен, что слышал что-то подобное от своих бывших девушек. Святое дерьмо, ему нужно было больше этого. Он увидел руку Ильи, сжатую в кулак на простынях, побелевшие костяшки. Он отстранился на секунду, просто чтобы посмотреть. Илья лежал, раскинувшись на постели, грудь вздымалась, лицо раскраснелось. Потом он опять взял его член в рот — уже привычно. Он сосредоточился, читая тело Ильи словно открытую книгу — судорога в бедре означала «ещё», прерывистый вздох — «прямо сюда». Он нашёл ритм, нажим, тот самый угол, который заставлял Илью повторять его имя как молитву. И о, слышать это из его уст — это было до одури пьяняще. Шейн не мог насытиться, ему всё было мало, мало, мало. — Я, я сейчас... — предупреждение Ильи вырвалось вместе с протяжным, полным нужды стоном. Его прижатая рука вцепилась в матрас, пальцы царапали ткань. Шейн заметил, как вторая рука метнулась ко рту, и ему это не понравилось. Он замер, тяжело дыша, и тут же услышал отчаянную мольбу: — Нет, нет, нет… — В чём дело? — усмехнулся Шейн и увидел, как Илья смотрит на него затуманенным, прекрасным взглядом. Таким растерянным. До одури растерянным. — Почему?... — Я знаю, знаю, — мягко ответил Шейн. — Но я не смогу продолжить, если не буду тебя слышать. Хорошо? Он увидел, как глаза Ильи расширились от осознания. — Убери руку. Сделай это для меня. Пожалуйста. Илья медленно убрал ладонь ото рта, не отрывая от Шейна широко распахнутых глаз. Шейн почувствовал, как внутри груди разлилось что-то… тяжёлое. И бесконечно жадное до этого. — Merci. И Шейн снова скользнул вниз, принимая в рот его член. Он не позволял бёдрам Ильи двигаться — а те безумно хотели этого — он держал их крепко, чувствуя, до какой степени отчаянно Илья жаждет освобождения. Его рука опять дёрнулась ко рту, он, очевидно, хотел прикрыть его, заткнуть себя, но Шейн перехватил его запястье. — Нет, — снова сказал он. Голос был ниже, чем он ожидал.-Я хочу слышать тебя. Илья посмотрел на него, будто его поймали с поличным. В его глазах — удивление. И что-то еще. Что-то, от чего у Шейна сжалось сердце. — Опусти руку, — сказал Шейн. — Пожалуйста. Илья медленно убрал руку. Его пальцы вцепились в простыню. — Спасибо. На этот раз все происходило без остановки. Он работал языком, втягивал щеки, использовал руку в такт. Его челюсть ныла, но ему было плевать. Он сосредоточился на звуках — на каждом стоне, каждом всхлипе, каждом сбивчивом вдохе. Он слушал тело Ильи так, как надо было, чтобы понять его полностью. Илья начал задыхаться. Его поясница начала выгибаться над матрасом. — Шейн, я близко... Шейн не остановился. Он хотел это попробовать. Хотел, чтобы Илья кончил ему в рот. Хотел проглотить — или хотя бы попытаться. Хотя бы попытаться. Но Илья не дал ему. Его руки оказались в его волосах и сильно потянули, отрывая Шейна от его занятия. Илья оторвал его ровно вовремя, рука Шейна у его основания сделала рефлекторное движение, и Илья кончил ему прямо на ключицы и грудь. Он кончил с громким — очень громким — и высоким стоном. Его тело выгнулось еще сильнее прежнего, пальцы вцепились в простыню, и у Шейна была секунда, чтобы понять что вообще произошло. Его взгляд упал вниз. Хм. Не то чтобы он был против. Илья лежал, раскинувшись, грудь ходила ходуном. Его глаза были закрыты, губы приоткрыты, на щеках — лихорадочный румянец. Часть кудрей прилипли ко лбу и к лицу, а другая -- еще сильнее разметалась по простыням. Он выглядел… уничтоженным. Полностью, абсолютно уничтоженным. Святое дерьмо. Шейн вытер рот тыльной стороной ладони и повыше забрался на кровать. Лег рядом, опираясь на локоть. Илья открыл глаза и повернул голову, с трудом фокусируя взгляд на Шейне. — И как? - спросил Шейн. Он хотел, чтобы это прозвучало уверенно, но получилось… хрипло. И немного слабо. Взгляд Ильи упал вниз, на беспорядок который он же и сотворил. — Прости, — прошептал Илья, но Шейн не услышал реального чувства вины в этих словах. Он усмехнулся на его извинение. Засранец не дал ему доделать дело. Почему, хотел спросить Шейн, но не стал. Илья тоже растянулся в усмешке, и Шейну в грудь аккуратно ткнулся его изящный палец. — Не пойдешь смыть это? Шейн растянулся в ехидной улыбке. — Ты хотел это сделать, не так ли? Илья фыркнул, перевел взгляд на поток и ничего не ответил. Шейн встал и направился в ванную. Как бы он не был польщён такой честью — еще минута и все засохнет так, что он это потом не отдерёт. Не то чтобы он был против.

***

Когда Шейн вернулся умытый и немного успокоившийся, Илья был там же, где Шейн его оставил. Он так же неподвижно смотрел в потолок, как застывшая статуя. Лишь движение груди выдавало его. Шейн завалился рядом с ним. Илья повернул голову с усилием, которое, казалось, стоило ему огромных трудов. Его взгляд был чистым, неподдельным благоговением. — Ты был… очень добр ко мне, — выдохнул он, его акцент стал густым. Так всегда бывало, когда Илья находился под влиянием сильных эмоций. Шейн подумал, что даже не может ничего ответить на это, потому что это звучало так… он не мог точно подобрать слово. Слова Ильи звучали так… благоговейно? Шейн же не был уверен ни в чем, и это разрывало его изнутри. В мозгу билась тревожная мысль: "пожалуйста, скажи мне что я не сделал что-то не так, пожалуйста, скажи мне это"... Но он не спросил. Вместо этого он тихо произнес: — Добрым?... — Да, — прошептал Илья. Шейн почувствовал, как глаза увлажнились, и моргнул, прогоняя это. — Ты был потрясающим, ты знаешь это, да? — признал Шейн, наклоняясь, чтобы вжать жесткий поцелуй в припухшие губы Ильи. — Чертовски фантастическим. Шейн увидел слабую волну румянца на щеках Ильи, и это согрело его сердце. Он не знал, почему. Рука Ильи слабо поднялась, чтобы обхватить затылок Шейна, зарывшись в его волосы в нежном, измотанном ритме. Он всё ещё слегка дрожал, его тело гудело от послевкусия. — Я так устал, — сказал Илья, глядя куда-то мимо Шейна. — Я тоже устал, — ответил Шейн, а потом добавил. — Ты останешься? Илья немного помолчал, а потом все же перевел на него взгляд и сказал. — Да. И вот, наконец, они лежали, сплетённые воедино. Шейн притянул Илью к себе, тяжело положив руку ему на грудь. Он чувствовал себя разбитым, но в самом лучшем смысле. Шейн провел рукой по спине Ильи и почувствовал... Он аккуратно начал проводить пальцами и понял, что это похоже на… — Спи, — пробормотал Илья, уткнувшись в грудь Шейна, — И прекрати думать, я тебя слышу. Вскоре дыхание Ильи выровнялось, тело обмякло и отяжелело на груди Шейна, словно он, и правда, мог слышать, как Шейн перестал слишком много думать. Когда Шейн поудобнее устроился на подушке, он, на контрасте с ее сухостью понял, что у него было немного мокрое лицо. И мокрое оно было не от пота. Шейн не стал думать об этом больше необходимого и просто зарылся лицом в пушистые волосы спящего Ильи, пытаясь надышаться его запахом. Только когда он обнял его крепко-крепко, уткнувшись лицом о его кудри и чувствуя его дыхание на своей шее, Шейн почувствовал как сон пришел за ним.

***

Когда Шейн проснулся, вторая половина кровати уже была пуста. Он на мгновение закрыл глаза и почувствовал тянущее чувство в животе, такое резкое и неприятное. Чтобы ни... Шейн тяжело вздохнул от вида пустой кровати и повернулся на другую сторону, в сторону тумбочки, и потянулся к телефону. Тот не включился. Да блять. Как батарея могла сесть за ночь, если он его заряжал вчера утром? Похуй. Ладно. Он потом разберётся. Шейн был не уверен, нужно ли ему было вставать. Вряд ли бы он нашел Илью. Вряд ли. Насколько он помнил, именно где-то в эти дни Илья должен был уезжать в Россию к родным. Шейн сомневался, что он вообще был в отеле в данный момент. Наверное, он сейчас уже почти доехал до Монреаля, учитывая, как долго Шейн проспал. А может уже и был там. Кто знает. Кто знает. Шейн отложил бесполезный и вечно ломающийся телефон и повернулся на бок, глядя на холодные и смятые простыни. Он ощутил щемящее чувство в сердце, но быстро прогнал его. Не важно. Не важно. Не думай об этом. Не расстраивайся. Шейн просто закрыл глаза, сфокусировался на дыхании и медленно растворился в сне.

***

+1 514 *** 1816 Спасибо тебе за всё, Джейн