Нить между мирами

Глава 4       —Госпожа, Вы, главное, не переживайте.       —Да, да, для Вас выделили комнатку, Вы останетесь довольны.       —И отдохнете как следует.       —После того, как князь наш Доброслав Вас примет.       —А Вы будущее наше глянете? Хоть одним глазочком?       —Божена!       Две птахи по обе стороны от меня щебетали без умолку и периодически переругивались между собой, пока осторожно вели меня по терему.       Я же слушала их в полуха, по сторонам смотрела в вполглаза, да и в целом-то я чуть дышала. Щекочущее чувство раздражение от ноющих мышц, разодранной кожи и чувства голода понемногу возрастало внутри, грозясь вылиться наружу в виде громких криков и топанья ног, а мы все шли и шли, затем поднимались по резной лестнице и снова шли.       —Маловато времени, конечно.       —Но на наших перинах отоспитесь.       —На пол жизни вперед.       —Девоньки, — перебила я их. —А водица-то имеется у вас?       Близняшки мгновенно замолкли, переглянулись и так активно закивали головой, что у меня в глазах зарябило.       —Конечно-конечно, и водица.       —И травы всякие.       Убейте меня, кто-нибудь.             —Успокаивающие да заживляющие.       Или их.       —Вот мы и пришли.       О, Боги, благодарю Вас.       Комнатка, отведенная для меня, была небольшой, но чистенькой и очень светлой. Побольше, конечно, чем горница у внучки старосты в Бережи, но не настолько, чтобы захватывало дух. И слава богам. Напротив двери — огромное окно, открытое нараспашку, с расписными ставнями. Теплый ветерок трепетал занавеси из необычной легкой ткани с вышитыми узорами. По левую руку от меня стояла кровать. Нет — КРОВАТЬ! Двое таких, как я, могли бы улечься на ней и не задеть друг друга локтями. Три большие взбитые подушки лежали красивыми треугольниками на мягчайшей перине, что была застелена льняным покрывалом приятного цвета засахаренного мёда. У стены напротив кровати — простой деревянный стол, накрытый вышитым рушником. Рядом — лавка, на которой кто—то заботливо положил чистое полотенце и глиняный кувшин с водой.       —Госпожа, пока обождите, а мы все подготовим.       Девок уже и след простыл, а я поспешила стянуть запыленные сапожки и онучи, которых от той же пыли сапоги не спасли, и оставила их у порога. Шлепая босыми опухшими ногами по прохладному полу, я дошла до лавки, стянула дорожную накидку, наскоро перевязала волосы и засучила рукава рубахи, чтобы не мешали.       Прежде чем девушки займутся мной, нужно убедится, что я сама оказала всю помощь самой себе.       В первую очередь меня волновала внутренняя часть бёдер. Поэтому, я бесстыдно задрала понёву, поставила правую ногу на скамью и аккуратно размотала ткань, периодически шипя от боли. Как я и ожидала, кожа была воспаленная и местами стерта до мяса. С другим бедром дело обстоит точно также, можно не сомневаться. Сейчас мне нужны мои травы…       Травы. Которые лежат в седельной сумке. Которая благополучно уехала в конюшню с Селероном. Ну, конечно. И теперь придется плестись за сумкой или просить близняшек.       —Тьма Навья, — сплюнула я.       —А ведьмы, значит, ругательствами не брезгуют, — раздался за спиной у меня знакомый мужской голос.       Сердце ухнуло в пятки.       Не спуская ногу со скамьи, я обернулась через плечо и столкнулась с насмешливым взглядом, угадайте кого. От неожиданности я выпустила из рук подол понёвы, а нога сама соскользнула вниз.       —Охотник, — с неприязнью отрезала я, развернувшись к нему всем телом. —Ты-то какими судьбами на мою голову свалился? Опять кого-нибудь пристрелил?       Лицо его выглядело еще более изможденным, нежели, когда мы встретились в лесу. Но он был чистым. Лицо, волосы, одежды — все было возмущающее чистым. И снова я почувствовала себя самой грязной в этом княжестве, а еще самой злой и больной.       Охотник лишь улыбнулся и что-то резко бросил в мою сторону. Я поймала объемный предмет на лету, слегка пошатнувшись, и нахмурилась.       —Моя сумка.       —Решил занести, подумал, что она тебе понадобится. И видимо не ошибся. Оказывается, ты можешь быть похожа на обычную девушку.       Выразительный взгляд на нижнюю часть моего тела заставила меня мгновенно покраснеть, и от злости, и от смущения одновременно. Только сейчас я поняла, в каком непотребном виде охотник меня застал. И еще ухмыляется, зараза.              —Благодарю тебя, — я обхватила сумку покрепче и выдавила из себя улыбку, одним Богам известно, каких усилий мне это стоило. —Она действительно мне необходима. Так какая дорога привела тебя сюда? Тоже князь призвал?       —Князь, да, —охотник обернулся на секунду, словно проверял, не подслушивают ли его. — Постарайся отдохнуть, знахарка. Самое интересное еще впереди.       И вышел, прикрыв за собой дверь. А я осталась стоять на месте, обдумывая его слова. Вероятно охотник знает, что произошло и зачем я понадобилась князю. И это уже становится не только волнительно, но и жутко интересно.       В таком положении меня и обнаружили служанки, а дальше началась моя личная пытка. Божена и Бояна потащили меня прямо босиком в мыльню, которая на удивление находилась здесь, на втором этаже. Втолкнули внутрь, заперли дверь на засов, и я не успела возразить, как с меня была снята рубаха, понева стянута вниз, а волосы распущены.       —Девоньки, я вполне могу помыться сама, — сделала я неловкую попытку показаться самостоятельной и серьезной, при этом прикрывшись руками.       —Ну что Вы как маленькая!       —Мы все сделаем. Постарайтесь расслабиться.       —Ох, Ваши несчастные ноги.       —А бедные волосы! Божена, помоги.       В огромную лохань, что стояла прямо по середине, я ступила с помощью девушек и очень осторожно. Из состояния «ой, я стесняюсь» в состояние «да мне уже до кикиморы» я перешла достаточно быстро. Они надавили мне на плечи, и я послушно опустилась вниз, оказавшись в воде почти по самое горло. Удовольствие пронеслось по всему телу горячей волной, остро гранича с болью в натертых ранах. А их оказалось несколько больше, чем я рассчитывала и чувствовала. Я с наслаждением втянула аромат трав, которыми не пожадничали близняшки. Ромашка, душица и мята — тот самый сбор, который мне сейчас нужен. Успокоение, заживление, расслабление. Идеально. Я чувствовала не только сами травы, но и заботу тех рук, что эти травы собирали.       Когда руки одной из сестёр начали мягко перебирать мои волосы, а руки другой мягко водить вехотью по плечам, я окончательно поплыла и откинула голову на бортик. Привыкла ли я к подобному обращению? Нет, конечно! Но готова ли я его принять после многих часов пути? О, да!       —Госпожа, позвольте спросить? — услышала я тихий голос сквозь дремоту.       Я приоткрыла глаза и взглянула на ту близняшки, что старательно намыливала мои длинные волосы.       —Я пока не понимаю, как вас отличать, и кто из вас какое имя носит.       —О, Госпожа, это просто, —заулыбалась та, кто держала в руке мочалку. Я перевела взгляд на нее. —Я Божена, если всмотритесь, у меня шрам на лбу.       —А я, — тихо продолжила, очевидно, Бояна, — немного ниже ростом. Все, кто нас хорошо знает, отличают даже по голосу.       —И Вы научитесь, обязательно.       Я проглотила вопрос о том, сколько же мне здесь жить, если я должна хорошо узнать служанок, а вместо этого произнесла:       —Тогда прошу вас двоих перестать обращаться ко мне «госпожа», я не многим выше статусом, чем вы. Меня зовут Лада.       —О, Госпожа, — запротестовала Бояна, —мы не можем обращаться к Вам подобным образом, Вы гостья нашего Великого Князя. Вы обладательница священных божественных таинств, и…       —Пожалуйста, — взмолилась я и, выпрямившись, обернулась к девушкам, — мне бы не помешали подруги в этом месте, а я не могу позволить им обращаться ко мне столь важно. Хотя бы наедине.       Если говорить честно, то искать друзей у меня не было никакого желания, но и слушать, как меня называют госпожой, я больше не могла.       —Хорошо, Л—лада, —одновременно запнулись девушки.       Это вызвало во мне такое сильное умиление, что я с силой подавила желание обнять девочек за их понимание. Я приняла прежнее положение, закрыла глаза и глубоко вздохнула.       —Ну что же, Бояна, в чем был твой вопрос?       —О, нам с сестрой жутко интересно…       —Так… — если бы сейчас они попытались выведать у меня политические тайны, я бы выдала всё, даже то, чего не знаю, настолько мне было хорошо.       —У Вас очень много стертой кожи, синяки ниже спины, наверняка болят мышцы. Почему Вы не можете исцелить себя магией, а только лишь травами, как простые смертные?       —Хм, — я призадумалась, как бы попроще объяснить. —Такие как я называются проводниками. То есть магия идет не ИЗ меня, а ЧЕРЕЗ меня, из мира Прави и Нави. Если я направлю магию на исцеление себя самой, это как попытаться исправить своими руками течение реки, понимаете? Противоестественно.       —Тяжела эта ноша, наверное, —сочувствующее откликнулась Божена.       Я молча улыбнулась. Тяжела, конечно, но ко всему привыкаешь. Я не одна такая, и быть может вскоре встречу такую же колдунью как я и моя матушка. А пока что буду исполнять свой долг, а именно помогать невинным душам. *** Все хорошее когда-нибудь заканчивается, так и мой отдых под заботливыми руками сестёр подошел к концу. Когда меня вытащили из лохани и растерли мягкими полотенцами, я чувствовала себя заново родившейся. Мышцы болели в разы меньше, а обработанные раны, включая внутреннюю часть бедра, лишь немного пощипывали. Ощущение чистого тела поглотило меня полностью, но глаза беспощадно закрывались.       —У нас есть пара часов перед встречей с князем, —Бояна осторожно отжимала мои волосы, —поэтому Вы можете вздремнуть немного.       —Или можете поесть, мы мигом стол накроем, —протараторила Божена, шустро раскладывая на скамейке новую одежду. —Каша, сыр, хлеб, похлёбка — всё, что пожелаете.       За время купания я, кажется, почти научилась их отличать. Божена была активнее и громогласнее, напоминала мне сороку, а Бояна же наоборот, показалась мне нежной и тихой, словно голубка.             Я широко зевнула, и это стало ответом для моих прислужниц.       —Лада, наденьте это пока, — руки Божены натянули на меня хлопковое платье до щиколоток, а на ноги — легенькие поршни, —После сна мы подготовим для Вас основную одежду, если Вы не будете против.       Я не была против, мне было абсолютно все равно, хотелось лишь свить гнездо в мягкой кровати и проспать сколько мне будет отведено.       —Вот и славно, —промурлыкала Бояна, заплетая мои волосы в свободную косу. —Еще чуть-чуть осталось потерпеть.       Последнее, что я запомнила, — как Бояна взяла меня за руку и повела из мыльни. А очнулась я уже в кровати, на той самой мягкой перине, укрытая одеялом с головой. ***             Сон был крепкий, темный и глубокий, словно колодец, куда меня столкнула усталость. Когда чьи-то руки коснулись моей головы, я открыла глаза раньше, чем душа успела вернуться в тело. Быстро-быстро заморгала, пытаясь осознать кто я, где и что происходит.       —Госпожа Лада, просыпайтесь, —тихий и ласковый шепот.       —Ты так никогда ее не разбудишь, — возмущённый более громкий голос. —Госпожа, нужно вставать!       А-а-а-а, вот теперь вспоминаю, где я.       Я откинула одеяло, села, спустив ноги на пол —все движения отточены для подъёма по тревоге. В голове потихоньку прояснялось, хотя в висках по-прежнему стучало. Взглянула на стоящих передо мной девушек: Кажется, это Бояна держала в руках одежду, а Божена — гребни и ленты.       —Я сама, —протянула руки к стопке в руках Бояны, — От еды не откажусь.       Между сестрами пронесся безмолвный спор, судя по выразительным движениям их бровей. Не совсем поняла, кто победил, но одежду мне вручили.       Рубаха цвета свежей зелени села как влитая, более тёмная понёва приятно заструилась по ногам, но предложенный пояс я уверенно отложила.       —Девоньки, принесите, пожалуйста, мой пояс, что был на мне.       Пояс тот был выкроен моим отцом, вышивку же оставила матушка. Божена принесла мне пояс, и я почувствовала небывалое умиротворение, проведя пальцами по темной коже и пряжке, что изображала воющего волка. Затянула любимую вещь на талии и улыбнулась служанкам. Бояна уже была наготове делать прическу, держа в руке щетку и гребень. Божена же не сводила любопытного взгляда с моего пояса.       —Божена, что-то не так?       —Гос…Лада, этот пояс такой….       —Мужской, — аккуратно подсказала ее сестра, раскладывая ленты на столе, —Моя близняшка хочет сказать, что чуждо нам, чтобы девушки носили подобные вещи.       Божена закивала головой, но нужно отдать ей должное, скромности ей хватило, чтобы щеки залил румянец.       Я улыбнулась еще шире.             —Может быть мужской, но отец велел мне носить его всегда, и тогда мой дом будет со мной.       В глазах прислужниц я увидела понимание, а потому резво устроилась на лавке и потянула руки к куску хлеба с сыром.       —Давайте поторопимся, ведь князь ждать не любит, верно?       Девушки промолчали, но я тут же почувствовала, как головы нежно коснулся гребень, а кружка с терпким чаем оказалась у меня под носом. Осталось совсем немного, прежде чем я смогу утолить свое любопытство. Подождем.