Baby, just say "Yes"

— Мааакс, такими темпами ни до какой ярмарки мы не дойдем, — по-детски канючил Джордж, нетерпеливо крутя в руке бокал с шампанским. — Подожди, я почти закончил, — Макс неловко перекинул гирлянду через карниз и подтянул длинный конец поближе к розетке. — Сам же просил новогоднего настроения, видите ли в отеле его не хватает, — он спрыгнул с низкой табуретки и включил гирлянду, которая тут же замигала разными цветами. — Вот, принимай работу, принцесса. Заказывал новогоднее настроение? Джордж завороженно смотрел на лицо своего парня, скулы которого становились еще острее, подсвечиваемые красными, синими и зелеными красками. Макс тепло усмехнулся и, в три шага оказавшись рядом, притянул британца за талию, проведя носом вдоль его щеки. — Будешь так смотреть на меня, я пошлю твою ярмарку к черту, и мы не выберемся из этой кровати до начала сезона, — довольно угрожающе проговорил Макс, запечатлевая на губах Джорджа легкий поцелуй. — Звучит, как не самое плохое развитие событий, — он смахнул прядку со лба Макса и чуть нагнулся к его уху. — Но я все еще хочу пойти на ярмарку. Джордж резко отстранился и осушил бокал, ставя его на столик в коридоре, где-то внутри по-детски радуясь сорвавшемуся с губ Макс разочарованному стону. Но голландец ничего не сказал. Просто натянул на голову свою дурацкую безвкусную шапку и пошел к двери. Хасселт, город, в котором жила мать Макса и в котором он родился, был невероятно уютным. Особенно в Рождество и в ночь Нового года. Если первый праздник они отпраздновали с его матерью и сестрой, то вот во второй Джордж был намерен получить от Макса все внимание, на которое тот был способен. И, как это было ни странно, правила сегодня устанавливал именно Джордж, а Максу приходилось им следовать. — Шапка, Джорджи, — пробурчал он, но британец уже довольной походкой несся на центральную площадь, где проводили новогоднюю ярмарку, а посередине залили каток под яркими огнями теплых желтоватых гирлянд. — Мы же возьмем коньки напрокат? — Джордж проигнорировал замечание Макса, поворачиваясь к нему и продолжая путь спиной, рискуя поскользнуться на мокрой брусчатке. — Я соглашался только на ярмарку, — он спрятал руки в карманы и вжал голову в плечи. — Ну же, — Джордж снова развернулся, хватая своего парня под локоть. — Погоди-ка… Ты что, не умеешь кататься на коньках? Макс остановился, хмуро глянув на британца. И этот взгляд говорил лучше любых слов. Он действительно не умел. Джордж сначала коротко прыснул, но в итоге все равно рассмеялся, не сдержавшись. Он впервые видел человека, который вообще не умел кататься. — Да, не умею, — нехотя ответил Макс. — В детстве было как-то не до катков зимой, а сейчас и подавно. — Тогда нам тем более надо взять коньки, — довольно заявил Джордж. — Хочу сделать ставку, как быстро ты станешь олимпийским чемпионом, едва выйдешь на каток. За пять минут или за десять? — Джордж, — простонал Макс, но наверняка прекрасно понимал, что это бесполезно. Хотя бы по тому, что он сам пообещал провести этот праздник так, как хотел Джордж. На огромной центральной площади всем, казалось, было плевать, кто решил посетить их праздник веселья. Известные пилоты ни разу не ловили на себе заинтересованных взглядов. Все были куда больше поглощены ярмарочными ларьками с леденцами, горячим какао, глинтвейном и имбирными пряниками. Повсюду были разбросаны стенды с глупыми, но милыми конкурсами, как для детей, так и для взрослых. Здесь царила такая теплая атмосфера, что минусовая температура попросту не воспринималась. К ним подскочила группка детей, одетых в смешные зеленые костюмчики и рождественские шапки. Они, не спрашивая, начали петь хором, качаясь в такт, и Джордж мог поклясться, что никогда не слышал более милого исполнения пресловутой Jingle Bells с настолько откровенным нидерландским акцентом. Закончив свое выступление они протянули красные мешочки, окаймленные белым мехом по краям. — Собирают пожертвования для детского дома, — пояснил Макс, вытаскивая из кармана кошелек, проверяя его. — У тебя есть наличные? — Ага, да, точно, — Джордж тут же потянулся за своим кошельком, но, заглянув внутрь, завис, несколько виновато глядя сначала на детей, а потом на Макса. — У меня только фунты… О, и еще сотня дихрам с Абу-Даби. Макс закатил глаза. — Ладно, стой здесь и купи детям чего-нибудь, а я сбегаю к банкомату, — он повернулся к ребятам в зеленых костюмах и широко, тепло улыбнулся, потрепав одну девочку по волосам. — Heb je honger? Дети неловко переглянулись, но в итоге все-таки закивали головами, очевидно решив, что большому взрослому дяде в дурацкой потрепанной шапке можно доверять. — Volg dan deze knappe man en klik op wat je maar wilt, — у детей после этой фразы по-настоящему загорелись глаза, и Джордж даже жалел, что не понимает нидерландский. — Hij heeft veel geld, dus houd je niet in. Beroof hem van elke cent. На этот раз дети звонко рассмеялись и, обхватив Джорджа за обе руки, потащили к ларькам, пока тому оставалось лишь беспомощно оборачиваться на своего парня, но Макс лишь злорадно усмехался, снова спрятав руки в карманы. — Эй, что ты им наплел?! — кричал Джордж. — Что ты на самом деле тот зеленый монстр, который пришел украсть у них Рождество, — насмешливо ответил Макс. — Но Рождество уже прошло! — Не думаю, что им это важно, — он пожал плечами. — Хорошо тебе повеселиться, Джорджи. На самом деле Джордж очень быстро догадался, что именно сказал детям Макс, когда его подвели к ларьку со всевозможными сладостями, начиная от тянущейся нуги, заканчивая карамельными тросточками всех цветов и оттенков. Дети смело тыкали на понравившиеся им сладости, и Джордж едва успевал брать их с прилавка, а продавец вбивать суммы в калькулятор. Расплатившись, он уже подумал, что дети просто будут наслаждаться угощениями, но не тут то было. Теперь его подгоняли к соседнему ларьку с деревянными игрушками, потом он купил каждому какао, потом оплатил всем три поездки на карусели подряд и уже жалел, что предложил отпраздновать Новый год на ярмарке. Нет, дети были прелестными, да и от пары сотен евро его счет не станет сильно меньше, но их неуемная энергия будто высасывала из Джорджа последние силы. А Макс будто специально задерживался. — Hij is echt een knappe man, hè?— говорила одна девочка, безжалостно откусывая голову у пряничного человечка. — Ja, die grappige oude man had geluk, — хихикая ответила вторая. — Вы вообще не знаете английский, да? — девочки удивленно посмотрели на Джорджа. — Ладно… Эм… Hallo? Jij praat engels? — Wat voor onzin zit hij nou te vertellen? — Ik weet het niet, maar hij heeft zo'n schattig accent. — Denk je dat ze echt een relatie hebben met die oude man? — Ik weet het niet, maar deze knappe man heeft zoveel geld dat ik nu ook zo'n man wil. — Эй, вы же знаете, что я ни слова не понимаю? — возмутился Джордж, но тут же отвернулся, когда милый кудрявый мальчик потянул его за рукав, показывая на высокий стенд с магнитами. — Что? Ты хочешь магнитик? Эм, этот? — он показал на красную лошадку, но мальчик покачал головой. — Этот? Другой? Левее? А, правее? Джордж сдался, схватив ребенка за подмышки и усадив себе на плечи, чтобы он мог лично показать, какой именно магнитик хотел. Вот только делать это было настоящей ошибкой, потому что другие дети явно впечатлились такой добротой, и стали прыгать вокруг Джорджа, протягивая к нему свои ручки, чтобы и их тоже покатали на плечах. — Макс, я ненавижу тебя, — простонал он, меняя детей местами и умудряясь еще как-то оплачивать их злосчастные магниты. — Nou, hij is echt supercool, — мечтательно сказала убийца пряничных человечков, как-то уж слишком влюбленно хлопая глазками. — En hoe is hij verliefd geworden op deze oude man? — вторила вторая, но тут же испуганно подпрыгнула, глядя куда-то за спину британцу. — Het is fijn dat jouw knappe man er niets van begrijpt, toch? — услышав родной голос, Джордж резко повернулся, чуть не забыв, что у него на плечах сидел ребенок. — Het is erg dat ik je begrijp. Девочки взвизгнули и спрятались за спиной Джорджа, вцепившись в его куртку. Хотя Макс продолжал улыбаться самой милой улыбкой из своего арсенала. — Эй, вы чего? — он попытался повернуться к детям, но они прижались к нему еще сильнее, совершенно не желая его отпускать. — Я снял деньги, — Макс с ангельским видом раздал каждому ребенку по стоевровой купюре и в конце протянул их испуганным девочкам. — Смотрю, пока меня не было, ты обзавелся фанатами? — Вообще-то я думал, что помру, — Джордж все-таки снял со своих плеч ребенка, напоследок потрепав его по волосам. — И вообще это твоя вина. Оставил меня на растерзание. Дети цветы жизни, как же. — А по-моему, вы нашли общий язык, — усмехнулся Макс, встав рядом. Дети уже побежали к новой парочке, спешно рассовывая подарки по карманам и мешкам. Но те самые девочки напоследок все-таки обернулись. Одна показала Максу язык, а другая послала Джорджу воздушный поцелуй. Все-таки, о чем они говорили? Некоторые слова казались знакомыми, словно на английском звучали похоже, но вкупе все это все равно оставалось какой-то тарабарщиной. — Каток, — напомнил Джордж, передернув плечами. — Я свое отстрадал. Твоя очередь. — Да ладно тебе, — с лица Макса тут же сползла улыбка. — Я так надеялся, что после работы нянькой для десяти ангелочков ты настолько устанешь, что захочешь поскорее вернуться в номер и заняться более… интересными вещами. — Мы и займемся более интересными вещами, — усмехнулся Джордж. — Только не в номере. А на катке. Уверен, ты там сможешь показать все свои невероятные способности к растяжке, — он выдохнул последнюю фразу практически Максу в губы. — Или трусишь? Невольно вспомнилось, как они смотрели «Назад в будущее». Там Макс говорил, что у Марти половина проблем строилась на том, что он не выносил, когда его называли трусом. Вот только было у этого одного «но». Макс был точно таким же. — Пошли, — сдался он, направившись в сторону катка. Взяв коньки, они уселись на скамейку. Макс с некоторой опаской смотрел на тонкие лезвия, то и дело оборачиваясь на лед. Джордж же спокойно поставил свои ботинки в ящик и отдал его работнику катка. Вообще он тоже катался не так часто, но ему повезло родиться в довольно богатом на разные водоемы месте, которые часто замерзали зимой. Его сестра любила ходить кататься на коньках вместе со своими друзьями, и иногда они брали и Джорджа. А коньки все равно что велосипед. Научишься кататься один раз — никогда не забудешь. На катке уже играла ненавязчивая музыка. Парочки неумело катались по кругу, более смелые дети носились с одного конца катка в другой, сбивая взрослых с ног. Все было так сказочно и нереально, что Джордж снова и снова ловил себя на мысли, что он сейчас просто проснется и новогодняя сказка исчезнет. Никаких детей в смешных зеленых костюмах, никакой шумной ярмарки, никакого Макса, неловко ступающего на каток, чтобы в первую же секунду упасть на холодный лед. Джордж легко подъехал к нему, протягивая руку. — Я думал, все будет не так печально, — он сжал губы, чтобы не засмеяться. — Я уже это ненавижу, — прокряхтел Макс, пытаясь встать, но конек из раза в раз скользил вперед, не давая ему вернуть равновесие. — Давай же, это не так трудно, — Джордж отвел ногу в сторону, чтобы проехаться спиной, когда Макс наконец-то встал, сразу же хватаясь за ограждение. — Помнишь, ты говорил мне это, когда мы поехали на горнолыжный склон и ты затащил меня на красную горку, хотя я впервые встал на лыжи. — То есть вот так выглядит твоя месть, да? — Макс попытался проехаться по льду, но нога вновь скользнула вперед слишком резко, и он опять распластался на льду. — А кто говорил о мести? — Джордж присел на корточки, обхватив щеки ладонями. Но в следующий миг дернул головой, прислушиваясь к заигравшей в динамиках песне. — Romeo, take me somewhere we can be alone, — тихо пропел он. — Что? — Песня. Это же Тейлор Свифт, — Джордж резко потянул Макса на себя, в очередной раз помогая встать. — You’ll be the prince and I’ll be the princess, it’s a love story, baby, just say… Макс непонимающе похлопал глазами. — «Да», Макс, — разочарованно протянул Джордж. — Малыш, просто скажи «да». — Да? — он перевел взгляд на ладони, помогающие ему удерживаться на льду. — Ты же знаешь, что я не слушаю Тейлор Свифт. — И многое теряешь, между прочим, — Джордж оттолкнулся от льда, снова поехав спиной и потянув за собой Макса, который тут же напрягся. — Просто доверься мне. Песня приближалась к своей кульминации, и Джордж знал каждое слово, думая, как же это близко к их отношениям. Ромео из Ред Булла и Джульетта из Мерседеса. Они должны были враждовать, а в итоге катаются на льду в Хасселте, забыв о том, что вообще являются пилотами своих команд. И это уже не говоря о том, что именно Макс начал называть Джорджа принцессой. «Romeo, save me, I’ve been feeling so alone, I keep waiting for you, but you never come» — Тебе действительно нравятся такие песни? — Макс заметно расслабился, просто следуя за Джорджем, пускай все еще цеплялся за его руки. — Это милая песня, — Джордж периодически оборачивался, чтобы они ни в кого не въехали. — По-моему, она какая-то глупая, — проворчал Макс. — Как и вся история о Ромео и Джульетте в целом. Как можно было так облажаться в конце? «Merry me, Juliet, you’ll never have to be alone» — Да что ты понимаешь в великой драматургии Шекспира? — притворно возмутился Джордж, закруживая Макса, чтобы не врезаться в ограждение. «I love you and that’s all I really know» — Я смотрел тот фильм с Леонардо Ди Каприо, — Макс вздрогнул, когда ему на нос упала снежинка. — Да вы полны сюрпризов, господин Ферстаппен, — рассмеялся Джордж. — Ты же терпеть не можешь романтические фильмы. Тем более мюзиклы. Макс поджал губы и отвел взгляд, будто бы стыдился своего ответа. — Однажды ты сказал, что тебе нравится творчество База Лурмана, — признал он, спустя долгую паузу. — Поэтому я посмотрел его самые знаменитые фильмы. «It's a love story, baby, just say «Yes» — Погоди, то есть когда я включал тебе Великого Гэтсби, ты уже смотрел его? — Джордж затормозил, и Макс от неожиданности едва снова не потерял равновесие. — Да. — Но почему ты не сказал? — Потому что ты был так рад, что впервые покажешь мне этот «шедевр кинематографического искусства», что у меня язык не повернулся признаться, — Макс поднял голову и застыл, завороженно глядя на Джорджа. — Что такое? — он слегка склонил голову, не понимая такой реакции. Но нидерландца словно бы ввели в какой-то транс. Они стояли у ограждения и, казалось, забыли о существовании всего мира. Тейлор Свифт сменилась на новую рождественскую песню, в текст которой Джордж уже не вслушивался. Просто смотрел в ледяные глаза напротив, будто пытался прочитать мысли Макса. Он смотрел куда-то выше, на лоб или на волосы, и ничего не говорил. Пока в них не врезался бешеный ребенок. Джорджа едва успел ухватить Макса за локоть, но не просчитал его тяжесть, и в итоге они оба рухнули на лед. — Черт, — британец посмотрел вслед хохочущим детям. — Эй, ты как? — Говорил же шапку надеть, — буркнул Макс. — У тебя все волосы теперь в снегу. Он отвернулся, но от Джорджа не укрылся милый румянец на его щеках. Так вот в чем была проблема. Снег в волосах. Он с легкой улыбкой взлохматил свои кудри, но Макс смутился еще больше. — Иногда ты меня поражаешь, а я видел, как Карлос на корыте Вильямсов приезжал на подиум. — Только иногда? — шутливо спросил Макс, вернув себе самообладание. — Всегда. Джордж ловко поднялся со льда, помогая Максу добраться до ограждения. Их маленькая вылазка так и не научила его кататься, так что он продолжил стоять, вцепившись в бортики, будто он находился на маленьком островке в окружении акул. — Хочешь, покажу кое-что? — Джордж проверил, что на горизонте нет детей. — Если это выход с катка, то да, хочу, — Макс поменял положение, прислонившись к ограждению спиной. — Нет, это куда лучше, — он зацепился носком конька за лед, пытаясь вспомнить, как это делала Кара. — Так, секунду. У нее кручения получались с удивительной легкостью. Более того, она могла закрутиться так, что диву даешься, как ее после этого не рвало. А потом она еще и закручивала маленького Джорджа так, что тот потом на льду стоять не мог, несмотря на весь свой хваленый вестибулярный аппарат. Решив, что вспомнил достаточно, Джордж немного поднял ногу, чтобы дать себе достаточный импульс. Первая попытка вышла не очень удачной, он повернулся два раза и взмахнул руками, едва удержавшись от падения. — Ладно, ладно, я понял, что ты хорош, — несколько взволновано сказал Макс. — Но давай ты не будешь делать что-то потенциально опасное. Особенно на моих глазах. — Да брось, — Джордж медленно сделал оборот на одной ноге, пытаясь поймать равновесие и подталкивая себя свободной ногой. — Что в теории плохого может случиться? — Ты грохнешься и сломаешь себе что-нибудь, — недовольно пробурчал Макс, вздрагивая каждый раз, когда тело Джорджа качалось в сторону. — У меня крепкие кости, — прокряхтел он, продолжив балансировать на одной ноге. — Вот, сейчас все будет. Джордж резко оттолкнулся ото льда, и на секунду ему казалось, что все получилось. На секунду. Потому что в следующую он уже плюхнулся на лед, глухо застонав от боли, прострелившей копчик. Вот только этого сейчас не хватало. Макс среагировал быстро, подъезжая к нему на коленях и придерживая за спину. Его взгляд бешено бегал от лица Джорджа по всему телу. — Я же блять, просил! — чуть ли не кричал он. — Где болит? Я вызову скорую. Только не шевелись, ладно? Verdomme. Verdomme, verdomme, verdomme. — Макс, — пытался успокоить его Джордж. — Макс, все нормально. Я живой. Ничего не сломано, — в доказательство он попытался встать, но копчик не дал этого сделать, так что он лишь поморщился от боли, понимая, что на этом их каток закончен. — Как мне тебе помочь? — Макс обхватил его щеки и смотрел так, будто бы это он сейчас грохнулся на копчик, а не Джордж. — Помоги мне встать, — крякнул британец. — Пожалуйста. И прекрати так себя вести. Знаешь, сколько раз я в детстве падал? А сколько раз врезался куда-нибудь на трассе? Нормально все будет. Прозвучало, видимо, не очень убедительно. Но Макс все-таки подтянул его, хотя сам чудом удерживался ровно. Каждое движение ногами причиняло боль, но Джордж стоически пытался доехать до заветного выхода. В конце-концов, он сам был виноват, так что и ныть нечего. Но Макс все равно продолжал сжимать его локоть. Не для того, чтобы не упасть самому, а для того, чтобы удержать Джорджа. Усадив его на скамейку, Макс нервно снял шапку, оглядываясь, будто уже искал бегущую к ним бригаду врачей. Но ярмарка жила своей жизнью, никак не отреагировав на их мелкую неприятность. Сдавшись, Макс хмуро нятянул на Джорджа свою шапку и присел на колено, чтобы помочь ему снять коньки, потому что сгибать спину оказалось слишком больно. — Вот обязательно было это делать? — ворчал он. — Я же просил тебя быть аккуратнее. Но нет, ты же упертый баран. Чем ты меня хотел впечатлить? Этими дурацкими вертушками? Отлично, Джорджи, десять баллов, впечатлил так впечатлил. Несмотря на всю эту ругань, Джордж все равно поймал себя на том, что улыбается. Глупо и непосредственно. И искренне наслаждается чуть влажной, но при этом теплой шапкой Макса на своей голове. Может, ради этого стоило упасть? — Чего ты лыбишься? — голландец поднял голову. — Просто ты такой милый сейчас, — не сдержался Джордж. Макс задержал свои пальцы на шнуровке конька. Он открыл было рот, но тут же закрыл, смущенно нахмурившись. Вернув все работнику катка, он также помог Джорджу надеть ботинки, и устало рухнул рядом. — Идти сможешь? — спросил он, проводив взглядом их любимую группу детишек, выбравших новую жертву. — Не знаю, — честно ответил Джордж. — Копчик болит даже сейчас, — он попытался приподняться, но тут же со стоном упал обратно. — Ладно, я не уверен. — Я говорил, что каток это плохая идея, — Макс устало прикрыл глаза. — Ты счастлив, я надеюсь? — Было весело, — хихикнул британец, чуть сползая вниз, чтобы выпрямить спину. — Плюс ты падал чаще, чем я. Считай, маленькое достижение в мою копилку. — Тебе напомнить, что это не я сейчас сижу с отбитым копчиком? — Макс чуть повернул голову. — Чем ты думал вообще? — Я был в моменте, Макс, — протянул Джордж. — Я не думал. Мне просто было весело. И этот момент того стоил. Сейчас немного отдохну, и пойдем смотреть, что тут есть, кроме сладостей, игрушек и магнитиков. Хочешь покататься на карусели? — Мы дети, что ли? — буркнул Макс. А потом неожиданно встал и нагнулся перед Джорджем спиной. — Залезай, пойдем в отель, и даже не думай вставать с кровати, пока спина болит. Сказать, что Джордж был в шоке, значило ничего не сказать. Нет, он был уверен, что Макс удержит его, в конце-концов разные позы, в которых они занимались сексом, были явным тому доказательством. Но тот факт, что Макс вот так просто предложил отнести его на спине, казался чем-то фантастическим. — Я смогу дойти сам и… — Лезь, говорю, — грубее, чем нужно было, гаркнул Макс. — И давай быстрее, я чувствую себя глупо. Не став спорить, Джордж все-таки ухватился за шею своего парня, подавшись чуть вперед. Макс довольно легко подхватил его под коленями, и теперь уже настала очередь британца чувствовать себя глупо. — Могу я тебя кое о чем попросить, — прошептал Джордж на ухо Максу. — Не скинуть в сугроб? — уточнил он. — Я подумаю. — Нет, — Джордж рассмеялся, сильнее обнимая голландца. — Я хочу какао. Покупал детям, а себе не купил. А там внутри вкусные маршмеллоу. Пожалуйста, Макс, — он дернул ногами, откровенно мешая себя тащить. На секунду показалось, что Макс его проигнорирует и просто пойдет дальше по дороге в отель. Но нет, он все-таки свернул к одному из ларьков. Продавец простодушно улыбнулся, глядя на эту комичную картину, как один мужчина нес другого, откровенно выше. Но ничего не сказал. — Один какао, — хмуро сказал Макс, неловко выуживая из кармана свой кошелек. — Два, — уточнил Джордж. — И побольше маршмеллоу. О, и добавьте корицы. Продавец кивнул, отвернувшись к большому термосу, чтобы налить какао в картонные стаканы с нарисованными на них елочками. А Макс, высвободив руку, молча оплатил покупку. — Это самый ужасный Новый год на моей памяти, — заметил он. — Могли же просто остаться в номере, включить тот бездарный фильм с Лиам Нисоном, Колином Фертом и Хью Грантом. Заказали бы еды в номер и отлично провели время. — Ты забыл Алана Рикмана, — поправил Джордж, чувствуя себя очень вольготно на чужой спине. — Он, конечно, играл там откровенного говнюка, но зато как. — Ага, а еще Эмму Томпсон, Киру Найтли и того мелкого из «Моей ужасной няни». — Томас Сангстер, — напомнил Джордж. — О, а еще там Билл Найи. И Мартин Фриман. — И Клаудия Шиффер, — протянул Макс. — Я даже думать не хочу о том, что делал мой отец с ее плакатом. — Надо же, у наших отцов было что-то общее, — усмехнулся Джордж. Продавец протянул им два стакана, от которых приятно пахло шоколадом и корицей. Выдохнув, Макс уже повернулся к дороге в отель, но Джордж немного перенес вес вправо, чтобы развернуть его. — Погоди, а вафельки? Мы не можем уехать из Бельгии, не попробовав местные вафли, — Джордж прекрасно понимал, что ведет себя как маленький капризный ребенок, но все равно как-то неосознанно провоцировал Макса, пытаясь нащупать ту грань, после которой он взбесится и все-таки выкинет его в сугроб. — Тебе вафель в Спа не хватает? — медленно, явно сдерживая злость, спросил Макс. — Так то вафли в Спа. А я хочу в Хасселте, — продолжал канючить Джордж. — Ну пожалуйста, Макс. Они недалеко продаются. По шкале от «simply lovely» до «я разъебу весь паддок нахуй» вздох Макса был явно где-то ближе ко второму. Но он снова удивлял, потому что, крепче перехватив Джорджа, направился к указанному ларьку. — Вафлю, — выдавил он новому продавцу. — Брюссельскую или Льежскую? — уточнил улыбчивый мужчина. — Обе, — вклинился Джордж и поднял взгляд на меню. — Брюссельскую с шоколадом и клубникой, а Льежскую с… О, Макс, тут есть шоколадная паста со вкусом Киндера. Вот с ней. И с черникой, чтобы твой диетолог не ворчал слишком сильно. Совмещаем приятное с полезным. — Класс, — Джордж не видел, но был уверен, что Макс закатил глаза. Их вылазка на ярмарку закончилась тем, что Джордж, нагруженный двумя горячими вафлями и дымящимися стаканами с какао, довольно сидел на спине у Макса, изредка качая ногами. Копчик ныл уже гораздо меньше, хотя, скорее всего дело было просто в удобном положении. И, что самое удивительное, Макс ворчал, но так ни разу и не пожаловался. Даже когда Джордж снова сменил их траекторию, руководя своим парнем, как крыса из Рататуя. На этот раз точкой назначения стала опустевшая беседка, выходящая на набережную реки. Место было выбрано по двум причинам. Во-первых, им надо было съесть вафли, пока они теплые. Во-вторых, Джордж все-таки не был чудовищем, и прекрасно понимал, что Максу нужен был отдых. Да и он искренне надеялся, что после их небольшого перекуса сможет идти самостоятельно. — Это правда твой худший Новый год? — неуверенно уточнил Джордж, рассматривая обильно политую шоколадом клубнику на вафле. Молчание показалось очень плохим знаком, и только сейчас Джордж действительно испугался, что перегнул. С ярмаркой, с катком, со всем, что случилось позже. Он же действительно ни разу не спросил Макса, чего хотел он, одурманенный своей мнимой властью. — Нет, — наконец выговорил он, кусая свою вафлю. — Если честно… — он рвано вдохнул воздух. — Это мой лучший Новый год. — Неправда, — насупился Джордж. — Ты говоришь так, чтобы я не чувствовал себя виноватым, да? — Я хоть раз врал тебе, чтобы ты почувствовал себя лучше? — Макс повернул к нему голову. — Справедливо. Они молча смотрели на заледеневшую реку, освещаемую уличными фонарями и новогодними гирляндами. Шум ярмарки остался где-то позади, как и вновь включившаяся на катке Тейлор Свифт, будто у них там был только один плейлист на двадцать песен. — Мне правда понравилось, — Макс взял Джорджа за руку, крепко сжав ее. — Может, не считая твоего падения, конечно, но… Это действительно было весело. И ты все еще самая прекрасная принцесса, которую я видел в своей жизни. — Ты такой дурак, — засмеялся Джордж, сцепив их пальцы. — Обязательно было испортить момент, да? Макс захохотал и откинул голову, схватившись за бок. Но неожиданно замолк, так и оставшись сидеть, устремив взгляд наверх. — А я думал, этот день невозможно сделать еще хуже, — усмехнулся он. — В смысле? — Посмотри наверх. Джордж поднял голову, и на губах невольно расцвела улыбка. Тому, кто додумался повесить в этой беседке омелу, стоило дать в нос. Или сердечно поблагодарить. Они одновременно повернулись друг к другу. — Ты же знаешь, что это Рождественская традиция? — уточнил Джордж. Макс притянул его к себе, остановившись в считанных миллиметрах от лица британца. — Боже, малыш, просто скажи «да».