В моей пустоте слышен твой голос

Не бывает вечных империй. Рано или поздно даже самая, казалось бы, сильная может рухнуть.

***

Олимпийская деревня встретила двух спортсменов, тренера и представителя Федерации очень ярко и радужно. По всюду раздавали игрушки с символом Олимпиады, различные сувениры, сладости и многое другое. Здесь же стояли толпы журналистов и репортеров, которые делали фотографии всех спортсменов. Женя и Лиза зашли в корпус и пошли в свои номера. Они находились на самом высоком этаже в конце коридора. Напротив них был номер Мишина и номер какого-то представителя Федерации, фамилию которого запомнить было невозможно. Номер встретил почти полной тишиной, лишь за закрытым окном раздавался приглушенный гул с улицы. Лиза поставила два больших чемодана с вещами у двери, а сумку кинула на кровать. Этот номер был небольшим: маленькая прихожая с настенной вешалкой, полочкой для обуви и тумбочкой, дальше дверь в ванную, потом основная комната, половину которой занимала кровать и шкаф для одежды. Маркова садится на кровать и просто смотрит в стену. На телефон приходит уведомление, она медленно берет его в руки. «Мото-мото»: «Я прилетел» Уставшая улыбка трогает ее губы. Слава богу. Они с Женей не одни. Аделина тоже прилетает через пару часов. А значит поддержка у них будет замечательная. Лиза ложится спиной на кровать и морщится от боли в плече. Весь январь для неё был сущим адом, собственно ничего не изменилось. Короткую программу им катать через неделю, нужно просто как-то дожить. Тихий стук в номер отвлекает её от созерцания белого потолка со встроенными лампочками в него, она медленно встает и открывает дверь, на пороге Женя. Девушка пропускает его в комнату и закрывает за ним дверь. — Как ты? — Семененко также, как и она, вымотан. Вопрос задает скорее ради того, чтобы разбавить тишину. — Да никак, — ее голос почему-то очень хриплый, — затейпируй мне плечо. В последнее время такое привычное занятие для нее стало почти невыносимым. Было больно лишний раз пошевелить рукой, так что последний месяц Семененко был кем-то вроде её травматолога. Засчитает ли это его мединститут за практику? Хотелось бы. Она достает из сумки тейпы и ножницы, протягивает ему, а сама снимает кофту и садится на кровать, оставаясь в майке с узкими лямочками. Он молча отрезает нужного размера и формы кусочки и начинает осторожно приклеивать их, фиксируя плечевой сустав, насколько это возможно. — Где шприцы? — В том чемодане, — левой рукой Маркова указывает на один из стоящих возле двери. Через пару минут Женя достал из него большую упаковку шприцов с сильным, но разрешенным обезболом. Именно он помогал ей не сойти с ума окончательно от этой боли. — Готова? — убрав пузырьки воздуха, Женя приставил иголку шприца к мышце на её правой руке. Получив лишь легкий кивок в ответ, он сделал ей укол, затем выкинул шприц в мусорку в ванной, а Лиза за это время снова надела кофту. — Матвей прилетел? — Да, Деля тоже скоро будет. Тихий вздох облегчения от Жени и короткое «Слава богу». Следующие минут пятнадцать они просто проводят в тишине, сидя на кровати в её номере. Первая тренировка завтра, так что пока можно практически отдыхать.

***

— Да блять, ну я не могу! Уже неизвестно какая по счету попытка зайти на триксель заканчивается провалом. Первая тренировка на Олимпийском льду у Марковой явно не задалась. Было уже бесчисленное количество бабочек, степов и даже два падения. Для самой Лизы это было просто невероятным шоком. Да, тройной аксель у неё частенько мог получаться не очень хорошо, но такого ещё не было ни разу. В голове у девушки мелькала лишь одна мысль: «Не бывает вечных империй». А что, если её империя решила рухнуть прямо на Олимпиаде? О таком не хотелось даже думать. Душа изнывала от страха и беспокойства, в голове были лишь расчеты и несколько посторонних мыслей, а лицо снова не выражало ничего. Но даже пустота была бы всяко лучше такого состояния. — Ещё раз заходи, — спокойный голос профессора выводит её из самокопания. Она тихо вздыхает и кивает, решая сделать длинный заход. Вдруг получится хотя бы так. Прокатывается практически полный круг, а потом заходит на прыжок. Выезд. Грязный, но выезд. Маркова недовольно качает головой, подъезжая к борту. — Ты как катать собираешься? — Я сделаю. Как всегда. Профессор кивает. Он ей верит. Как всегда. Осталось ей самой поверить, что она сможет откатать чисто и взять Олимпийское золото. А ведь всего лишь пару месяцев назад это казалось самым логичным и неоспоримым. Империя дала трещину.

***

«Я знаю, что тебе проще настраиваться самой, так что напишу заранее. Родная моя, ты восхитительна! Не смей даже и допускать мысли о том, что что-то может не получиться! Помни, что мы все рядом с тобой, мы в тебя верим. Кайфуй, катай и выиграй. Просто будь» Написанное рано утром сообщение от Матвея не хотело выходить из головы, даже несмотря на то, что уже началась шестиминутная разминка перед её короткой программой. Она видела три занятых её друзьями места на трибунах. Они сидели близко ко льду, а Лиза чувствовала, что не одна. Чувствовала их поддержку. Сегодня утром Женя, казалось, сотворил невозможное. Он каким-то чудом починил её плечо так, что оно вообще не болело. Главное, чтобы и в день произвольной программы так получилось, но не будем забегать вперед. За всю разминку она даже не попробовала зайти на триксель. Ребята из-за этого очень переживали, но профессор не сказал ей ни слова по этому поводу. Пусть настраивается как хочет. Главное ей — откатать. Всё время до её выхода прошло как в тумане. Но вот, наконец, Елизавета Маркова на льду. Замерли не только люди на трибунах, но и все, кто смотрел Игры на трансляции. В последний момент перед Олимпиадой было решено вернуть короткую программу “Notion”. Так что теперь, стоило этой песне зазвучать, как Лиза ожила. Она вмиг забыла обо всех неудачах на тренировках, о травмах и боли. В голове появилось долгожданная сосредоточенность, а вместе с ней тишина и пустота. Перед заходом на тройной аксель сердце начало стучать где-то в ушах. Толчок ногами, первый оборот, второй третий… Чисто! Зал взорвался шквалом аплодисментов, а на губах у Марковой появилась слабая улыбка. Остальная часть программы тоже была идеально чистой. Как всегда, она смогла. После получения оценок в КиКе, Лиза побежала в коридор, где сразу попала в объятия троих друзей. На глазах у Аделины и вовсе стояли слезы, а Мотя и Женя были просто рады.

***

В день произвольной программы все были как на иголках, и заявленный Марковой контент был лишь одной из причин. Сама она ещё с ночи умирала от боли в плече. Жене пришлось приложить просто титанические усилия, чтобы хоть немного её облегчить, но это всё равно мало помогало. Аделина и Матвей в это время пытались хоть как-то её настроить, потому что Лиза впервые за долгое время расклеилась. Мотя сам чуть не плакал вместе с ней, а девушке от этого было смешно, так что получалась истерика со смехом и слезами. Женя прикидывал варианты хорошего успокоительного, пока тейпировал ей плечо. А через пару часов она уже выходила на лёд. Вся арена была в максимальном напряжении. Аделина, Женя и Матвей теперь стояли за бортиком возле Мишина, а не сидели на трибунах. — Спасибо вам за всё. Это уже лучшие соревнования в моей жизни, — сказала Лиза ребятам перед выходом на лёд. «Как будто умирать собирается» — промелькнуло в голове у Ветлугина, но он тут же отогнал эту мысль. Заиграла столь любимая песня “505”. Маркова снова ожила. Заявленный контент казался безумием, ведь был даже сложнее, чем у Трусовой в 2022. Четверной флип — чисто. Четверной сальхов — чисто. Четверной тулуп + тройной тулуп — чисто. Тройной аксель — чисто. Четверной лутц + тройной тулуп — чисто. Четверной риттбергер — чисто. Тройной лутц + тройной риттбергер — чисто. Зал взорвался. Ребята прыгали от радости за бортиком. Сама Лиза с яркой улыбкой заканчивала прокат.

***

«Евгений Семененко и Елизавета Маркова завоевали золото в одиночном катании на Олимпийских Играх в Милане! Страна гордится!» — гласили заголовки. «Елизавета Маркова сообщила о завершении спортивной карьеры.» Империя рухнула.