Конкурс на устойчивость

Клуб был забит под завязку. Белые драпировки, гирлянды огней и море шампанского — Ханджи и Эрвин праздновали свою свадьбу на полную. Эрен, в неудобном костюме, отсиживался у стойки, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Ему было всего двадцать один, и он знал здесь от силы человек пять. Тамада, какой-то восторженный тип с микрофоном, внезапно заглушил музыку. —Внимание, господа! Прелесть этой пары в том, что они нашли друг друга в такой непредсказуемой жизни! Давайте попробуем нечто новое, конкурс на устойчивость. Взгляд Эрена случайно встретился с глазами невысокого темноволосого мужчины у окна. Тот смотрел на происходящее с убийственной бесстрастностью, словно оценивая степень глупости мероприятия. — Для нашего эксперимента нужны двое, кто… не знаком слишком близко! — тамада весело озирал зал. — Ах! Леви Аккерман! И… э, парень в синем галстуке! Все головы повернулись сначала к мужчине у окна — Леви, — а затем к Эрену. У того в ушах зазвенело. Леви? Тот самый инвестор, о котором твердил Зик? Хладнокровный, циничный, безумно влиятельный? Леви даже бровью не повел, но в его серых глазах Эрен прочел мгновенную, беззвучную оценку: «Несчастный щенок». Их буквально вытолкали в центр зала. Зазвучала томная, чувственная мелодия саксофона. — Правила просты! Смотрите только в глаза друг другу. Можно делать что угодно: приближаться, касаться, дышать на партнера. Проиграет тот, кто первый отведет взгляд или покраснеет! Начали! Эрен замер, глядя в эти бездонные серые озера. Леви был на голову ниже, но его присутствие заполняло все пространство. На удивление, он же и сделал первый шаг. Медленный, неоспоримый. Расстояние между ними сократилось до метра. Затем Леви поднял руку. Его пальцы, удивительно изящные для мужчины его репутации, медленно провели по лацкану пиджака Эрена, сбивая невидимую пылинку. Прикосновение было легким как пух, но Эрен почувствовал его каждой клеткой кожи. Он не отводил взгляда. В глазах Леви был лишь чистый, безжалостный анализ. Эрен, бросив вызов самому себе, ответил. Он склонился чуть ближе, нарушая личное пространство, и его дыхание коснулось щеки Леви. Тот не моргнул. Вместо этого он поднес свою ладонь к лицу Эрена, почти не касаясь кожи, просто ощущая тепло. Движение было до неприличия интимным. Музыка всё лилась, а гости вокруг затаили дыхание. Эрен видел только эти серые глаза — холодные, но не пустые. В их глубине что-то дрогнуло, когда Эрен, повинуясь внезапному импульсу, провел кончиками пальцев по идеально гладкому рукаву Леви, от запястья до локтя. Леви ответил тем, что положил ладонь Эрену на талию, чуть выше пояса. У Эрена аж перехватило дыхание. Это уже не было игрой. Это был поединок. Битва не на жизнь, а насмерть. Они стояли так близко, что могли слышать биение сердец друг друга. Глаза Леви изучали каждую ресничку Эрена, каждый проблеск тревоги в зеленых зрачках. И тут Эрен увидел кое что, почти неуловимое. Веки Леви дрогнули, всего на миллиметр. Его дыхание, ранее абсолютно ровное, на секунду сбилось. Он не отводил взгляда, но он… зацепился им. Увяз в этом зеленом, бушующем море юности и дерзости. Тамада, ошеломленный длительностью противостояния, скомкал объявление: —И… и, кажется, у нас ничья! Оба — победители! Музыка сменилась на быструю, зал взорвался аплодисментами и смехом. Магия рассеялась. Леви убрал руку, как будто обжегшись. Его лицо снова стало непроницаемой маской. —Неплохо, — произнес он хрипло, и это было похоже и на комплимент, и на диагноз. — Для щенка. Он развернулся и растворился в толпе, оставив Эрена одного в центре зала, с пылающими щеками и странно колотящимся сердцем, еще чувствующего на талии призрачное, властное тепло его ладони. После того, как музыка сменилась на быструю, и праздник покатился дальше, для Эрена все вокруг словно потеряло резкость. Он машинально вернулся к стойке, пальцы сами нашли стакан с водой. Прохладная влага не смыла странное ощущение. На талии, где всего минуту назад лежала рука Леви, будто остался отпечаток, будто его там пометили. — Эй, ты жив? — знакомый голос вывел его из ступора. Это был Армин, сияющий в роли свидетеля со стороны жениха. — Это было… самое жесткое, что я видел на свадьбах. Я думал, вы сейчас либо поцелуетесь, либо убьете друг друга. И честно, не был уверен в каком порядке. — Я… не понял, что это было, — честно признался Эрен, отпивая воду. Его глаза непроизвольно рыскали по залу, выискивая невысокую фигуру в безупречном костюме. — Это было потрясающе, — уверенно заявил Армин. — Леви Аккерман, по слухам, ни разу не моргнул, подписывая многомиллионный контракт. А ты заставил его дрогнуть. Пусть и на миллисекунду. Народ в восторге. Но Эрену не нужен был восторг народа. Ему нужно было понять тот взгляд. Холодный расчет, в котором вдруг появилась трещина. Свадебный ужин, тосты, танцы — все прошло мимо него. Эрен ловил себя на том, что анализирует каждую их секунду в центре зала. Как именно наклонился Леви. Как пахла его одежда — не парфюмом, а дорогим мылом и... бергамотом? Как напряглись его собственные мышцы в ответ на прикосновение. Он вышел на террасу, чтобы перевести дух. Ночь была прохладной. Эрен закурил, чего не делал месяцами. — Курить — мерзкая привычка. Отравляешь не только себя, но и воздух вокруг. Голос прозвучал сбоку, тихий и ровный. Эрен вздрогнул и обернулся. Леви стоял в нескольких шагах, прислонившись к стене. В свете фонарей его лицо казалось высеченным из мрамора. — Извините, — Эрен затушил сигарету, чувствуя себя пойманным школьником. Леви молча кивнул. Тишина между ними почти звенела напряжением, была живой, совершенно иной, чем та тишина во время их «поединка». — Зачем вы согласились? На этот конкурс, — вдруг спросил Эрен. Он не планировал это говорить. Леви медленно перевел на него взгляд. Те самые серые глаза. —Ханджи — лучший, и самый навязчивый биоинженер в моей компании. Отказать ей в день свадьбы — нерационально. Это инвестиция в хорошие рабочие отношения. — А я просто «парень в синем галстуке», — усмехнулся Эрен. — Ты — Эрен Йегер, — поправил Леви. Его голос не изменился, но Эрен почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Сын Гриши Йегера. Недавно защитил диплом по структурной лингвистике, если я не ошибаюсь. Достаточно нахальный, чтобы пристально смотреть в глаза незнакомому человеку, и достаточно… восприимчивый, чтобы не сломаться. Эрен замер. Его разобрали по косточкам. И пока он обрабатывал эту информацию, Леви сделал шаг вперед. — Твой ход, — негромко сказал Леви, и в его голосе впервые появились какие-то новые, нечитаемые ноты. — Почему сам согласился? Эрен почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он заставил себя не отводить глаз. —Хотел увидеть, сломается ли ваш безупречный фасад. Хотел найти слабое место. По слухам вы чуть ли не стена бетонная. Уголок рта Леви дрогнул. Почти улыбка. —Нашел? — Нет. Но я нашел кое-что другое. Они снова смотрели друг другу в глаза. И снова между ними возникло то незримое напряжение, та магнитная сила, что была на танцполе. Только теперь им никто не аплодировал и не подбадривал. Они были одни. Леви снова сократил дистанцию, на сей раз без музыки и зрителей. Он поднял руку и на этот раз не остановился, едва не коснувшись. Его пальцы легли на запястье Эрена, чуть выше края манжеты. Кожа к коже. Прикосновение было шокирующе теплым. — И что же ты нашел, Эрен Йегер? — спросил Леви, и его голос звучал как шепот. Эрен перевел дух. Его сердце бешено колотилось, но он не отступил. Вместо этого он наклонился, повторив свое движение из зала, и теперь его губы оказались в сантиметре от уха Леви. — Что ты тоже играешь, — прошептал он в ответ. — Но уже не по их правилам, а по своим. Он почувствовал, как под его пальцами пульсирует жилка на запястье Леви. Ровный, четкий ритм сбился на один удар. Леви не отвел взгляда. Но в его глазах, в этих холодных серых глубинах, вспыхнул настоящий, живой, неконтролируемый интерес. Он медленно, почти неощутимо, провел большим пальцем по внутренней стороне запястья Эрена. — Умный щенок, — наконец произнес он. — Опасная комбинация. В дверях террасы послышался смех. Магия момента снова была готова рассыпаться. Но на этот раз Леви не спешил уходить. — Мой водитель будет здесь через двадцать минут, — сказал он, отводя руку, но не отступая. — В его машине неплохой кофе. И разумная степень приватности. Если, конечно, тебе интересно продолжить… дискуссию. Это было уже вообще не предложение. Это был вызов. Еще более прямой, чем там, в центре зала. Эрен, чувствуя, как земля уходит из-под ног, кивнул. — Кофе звучит отлично. Лимузин, черный, с тонированными окнами, действительно ждал у входа в клуб ровно через двадцать минут, как Аккерман и утверждал. И конечно, в продолжении дискуссии Эрен был более, чем заинтересован. Дверь закрылась с мягким щелчком, отсекая внешний мир. Запах дорогой салонной кожи, кофе и что-то неуловимо пряное — может, сам Леви. Сначала они сидели, не касаясь друг друга. Эрен смотрел в темное стекло, отражавшее острый профиль Леви, освещенный мерцающими огнями города. — Кофе, — сказал Леви, но не сделал движения, чтобы налить. Его взгляд, тяжелый и неотрывный, был уже на лице Эрена. К черту кофе. Терпение, натянутое как струна с самого того момента на террасе, лопнуло. Эрен не помнил, кто двинулся первым. Возможно, они оба сорвались с места одновременно. Пространство между ними исчезло в один миг. Леви схватил его за лицо обеими руками, грубо, почти болезненно, притягивая к себе. Они почти столкнулись зубами. Леви укусил его нижнюю губу, заставляя открыть рот, и тут же погрузился внутрь, властно и безоговорочно. Вкус пресловутого кофе, дорогого виски и чего-то сугубо индивидуального, словно металлического и острого, может и крови от укуса, вкус самого Леви. Эрен ответил с такой же яростью, впиваясь пальцами в его идеально гладкие волосы, сминая укладку, почти дергая за черные пряди. Он услышал низкий стон, не поняв, чей он — его или Леви. Руки Леви соскользнули с его щек на шею, большие пальцы врезались в челюсть, контролируя угол поцелуя, углубляя его. Они дышали в унисон, тяжело, с хрипом. Когда Леви наконец оторвался, его губы были влажными, покусанными, глаза горели в полумраке, как у хищника. — Домой, — хрипло бросил он водителю, не отрывая взгляда от Эрена. По дороге Леви не отпускал его лицо, лишь ослабил хватку, проводя большими пальцами по вздувшимся венам на шее Эрена, чувствуя бешеный пульс. Эрен в ответ запустил руку под пиджак Леви, ладонью ощущая твердую плоскость грудной клетки через тонкую ткань рубашки, чувствуя, как под ней так же учащенно, как у него самого, бьется сердце. Машина еще не полностью остановилась у подъезда высокого, строгого здания, как Леви уже открыл дверь. Он не отпускал Эрена ни на секунду, буквально втащив его за собой через стеклянные двери, мимо лифта с позолоченными деталями. Его пальцы впились в запястье Эрена, как тиски. Лифт поднимался на пентхаус. В тесной кабине их дыхание, тяжелое и горячее, казалось, вытеснило весь воздух. Леви прижал Эрена к зеркальной стене, всем телом вдавливая его в холодную поверхность, и снова поймал его губы в поцелуй, более глубокий, более отчаянный. Эрен чувствовал через слои одежды жесткое давление его бедер, и его собственное тело отвечало явным, недвусмысленным возбуждением. Дверь в квартиру захлопнулась с глухим стуком, и мир сузился до идеально чистой прихожей в минималистичнос стиле, залитой мягким светом встроенных светильников. Здесь, наконец, в полной приватности, последние остатки самоконтроля испарились. Леви, не отпуская его запястья, второй рукой вцепился в воротник его рубашки и методичным, идеально выверенным комплексом движений расстегнул все пуговицы. — Как профессионально... — вякнул Эрен, потянувшись к рубашке Леви. — Я не первый? Леви резанул взглядом по глазам Эрена. — Заткнись. Холодный воздух квартиры и ледяной голос напротив обжег обнаженную кожу Эрена, но тут же его заменило пылающее тепло ладоней Леви. Те руки, что были такими точными и сдержанными, теперь грубо скользили по его торсу, почти сдирая с плеч расстегнутую рубашку, исследуя каждый мускул, каждый изгиб. — Леви… — вырвалось у Эрена, больше стон, чем имя. В ответ Леви заставил его развернуться и с силой прижал грудью и животом к холодной, гладкой поверхности входной двери. Его дыхание обожгло шею Эрена. — Говорю же, замолчи, — прошептал он прямо в ухо, и в голосе звучала не просьба, а властное требование, от которого по спине Эрена пробежала судорога. — Ты такой симпатичный, пока рот не открываешь. Руки Леви скользнули вниз, к его поясу. Ловкие пальцы расстегнули пряжку, молния разошлась с резким звуком. Эрен ахнул, когда Леви, не церемонясь, стянул с него брюки и боксеры одним резким движением, обнажая его. Воздух был холодным, но прикосновение руки Леви к его напряженному, возбужденному члену — обжигающе горячим. Он обхватил его ладонью, движение было уверенным, сильным, без предварительных ласк, и Эрен вскрикнул, ударившись лбом о дверь. Но Леви не дал ему потеряться в ощущении. Его собственная одежда мешала. Отстранившись на мгновение, он с видимым усилием над собой сдержал порыв просто порвать все на себе. Вместо этого он быстро, почти яростно скинул пиджак, расстегнул и сбросил жилет, рванул галстук. Рубашку он расстегнул так же быстро, как и у Эрена. Он бы мог выиграть в соревновании на самое быстрое раздевание. Его торс, открывшийся в мягком свете, был не таким, как ожидал Эрен — не массивным, а поджарым, с четким рельефом мышц, покрытым сетью тонких, едва заметных шрамов. Кожа молочно-белая, почти фарфоровая. Леви снова прижался к Эрену, и теперь онр были кожа к коже — горячая, упругая плоскость его груди к напряженным мышцам спины Эрена. Он снова взял член Эрена в руку, и его движения стали другими, дерзкими, мастерскими, выверенными, то ускоряясь, то замедляясь, большим пальцем проводя по чувствительной головке, заставляя Эрена дрожать и стонать, теряя опору. — Леви… я… — он не мог собрать мысли. — Меня особо не нужно готовить. — Вот как, — отрезал Леви, и его голос дрогнул, выдавая собственное возбуждение и некий проблеск облегчения. Йегер, чертов извращенец. Он прижался жестким, еще облаченным в брюки бедром к ягодицам Эрена, и Эрен почувствовал через ткань внушительный размер его эрекции. Потребность была взаимной и нетерпимой. Леви оторвался от него, и Эрен, оглушенный, прислонился к двери, слыша за спиной звук открывающегося флакона. Через секунду пальцы Леви, обильно смазанные прохладным, скользким лубрикантом, нашли его анус. Никаких долгих прелюдий, надо же. Один палец, уверенный и настойчивый, вошел в него, заставив Эрена выгнуться от неожиданности и острого, жгучего чувства. Леви подумал про себя: а хорошо подготовился, будто планировал такое окончание вечера. Боль Эрена быстро смешалась с непривычным, глубоким чувством удовольствия. — Расслабься, — приказал Леви, но в его команде сквозило напряжение. Он ввел второй палец, всё-таки растягивая, готовя, но торопливо, нетерпеливо, его дыхание было прерывистым у самого уха Эрена. Когда Леви посчитал подготовку полностью достаточной, он убрал пальцы. Эрен услышал за спиной звук расстегивающегося пояса, падения брюк, короткое движение. Затем — тупое, давящее ощущение чего-то большего, гораздо большего, чем пальцы, у его входа. Леви одной рукой взял его за бедро, приподнимая, помогая занять нужный угол. Другую он положил ему на плечо. — Помотри на меня, — прохрипел Леви, и Эрен, с трудом, через плечо, встретился с его взглядом. Серые глаза были темными, почти черными от желания, все та же неумолимая сила, но теперь в них пылал огонь, сжигающий все преграды. — Смотри. Это вторая часть конкурса на устойчивость. И он вошел. Медленно раздвигая сопротивляющиеся мышцы, заполняя его полностью. Боль была острой, яркой, вытесняющей воздух из легких. Эрен вскрикнул, его ноги затряслись, но рука Леви на плече и взгляд, который он был обязан встречать ответным, удерживали его на месте, в этом моменте, в этой боли, которая уже начинала переплавляться в невыносимый кайф. Леви замер, дав ему привыкнуть, но его собственное тело было напряжено как струна, на лбу выступили капли пота. Он наклонился, прижался губами к позвонку на шее Эрена, и этот поцелуй был почти нежен на фоне грубого соединения их тел. — Двигайся уже, — выдохнул Эрен, сам удивившись хриплости своего голоса. — Пожалуйста. Это «пожалуйста» стало последней каплей. Леви вышел почти полностью и с силой, от которой Эрен отъехал по двери, вошел снова. И снова. Задавая ритм. Жесткий, безжалостный. Каждый толчок вбивал его в дверь, Леви держал его за бедро и плечо, контролируя каждое движение, которые становилось все глубже, все точнее. Боль, наконец, полностью ушла, растворилась в нарастающем калейдоскопе ощущений. Каждая клетка в теле Эрена чувствовала блаженство. Он ощущал, как внутри него трепещет и пульсирует возбужденная плоть Леви, как его собственное тело сжимается в ответ на каждый толчок. Его член, зажатый между его животом и холодной дверью, был тверд как камень, и с каждым движением Леви внутри него по нему пробегала новая волна наслаждения. Леви изменил угол, и следующий толчок задел что-то внутри Эрена, от чего по всему его телу разлилась волна приятных ощущений. Он закричал, уже не стесняясь, и его тело само собой выгнулось навстречу. Леви, поймав нужную точку, начал бить в нее с методичной, яростной точностью, его дыхание превратилось в серию коротких, хриплых выдохов у самого уха Эрена. — Йегер, — выдыхал Леви между толчками, и его голос был сломанным, неузнаваемым. — Видишь? Видишь, что ты со мной делаешь? Эрен не мог ответить. Мир сузился до этого места, до этого соединения, до взгляда, который он ловил через плечо — взгляда человека, потерявшего самоконтроль и не желающего его возвращать. Его собственное удовольствие копилось, сжималось внизу живота. Рука Леви соскользнула с его плеча, обхватила его член и начала двигаться в такт своим яростным толчкам. Двойная стимуляция, внутри и снаружи, стала последним штрихом. — Леви! Я… сейчас… — успел предупредить Эрен, и его голос сорвался. — Меньше слов, больше дела, — прохрипел Леви в ответ, и его движения стали еще быстрее, еще глубже, почти болезненно отчаянными. Оргазм накрыл Эрена не волной, а взрывом. Спазмы прокатились по всему телу, выжимая из него крик, заставляя его бессильно обвиснуть на руках Леви, в то время как его семя горячими полосами вырывалось и разбрызгивалось по темному дереву двери. Сокращения его внутренних мышц вокруг члена Леви стали последним триггером. Леви издал низкий, сдавленный рык, впился зубами в мышцу между шеей и плечом Эрена, крепко держа, и погрузился в него до самого основания, где его тело на мгновение замерло в судороге наслаждения. Эрен почувствовал, как внутри него пульсирует и разливается тепло. Они так и застыли: Эрен, прижатый к двери, почти не держась на ногах, и Леви, всем телом придавливающий его к себе, его дыхание, горячее и неровное, обжигало кожу на спине Эрена. Постепенно бешеный гул в ушах стал стихать, уступая место осознанию: запах секса, пота, разлитого лубриканта; ощущение липкости между телом и дверью, на бедрах; медленное, неохотное смягчение Леви внутри него. Леви первым пришел в себя. Он медленно, с явным усилием, вышел, позволив Эрену сползти по двери на слабеющие ноги, но не дал ему упасть. Сильные руки развернули Эрена к себе и прижали к груди. Не в объятиях, а просто в качестве опоры. Их кожа, влажная и чувствительная у обоих, соприкасалась. Леви уткнулся лбом в плечо Эрена, мысленно окрещенного нахальным щенком. Тишину нарушало только их тяжелое, еле выравнивающееся дыхание. Никто не говорил ни слова. Слова были бы сейчас лишними, грубыми, разрушающими хрупкую, только что родившуюся в этом хаосе реальность. Они просто стояли в прихожей, среди разбросанной одежды и следов их маленькой шалости, два человека, сбросившие все маски в одном порыве слепой, всепоглощающей страсти, оба проигравшие в конкурсе на устойчивость.