По ту сторону пророчества

Рождественский бал в Хогвартсе 1994 года был ослепителен, но для Гарри Поттера сияние сотен волшебных свечей лишь подчёркивало мрак у него на душе. Он стоял у колонны, наблюдая, как пары кружатся под музыку, и чувствовал себя чужим на собственном празднике. Мысли возвращались к третьему заданию Турнира, к пугающим снам, в которых красные глаза Волан-де-Морта сливались с огнём Кубка, и к стойкому молчанию Рона, которое ранило сильнее, чем любое заклинание. — Дорогой мальчик мой! Звёзды шепчут, что ты стоишь на перепутье! Профессор Трелони возникла перед ним, как призрак из облака ладана, её многочисленные бусы звякнули. В руках она держала плетёную корзинку, доверху набитую безделушками. — Рождественская лотерея для наших отважных чемпионов! Позволь судьбе преподнести тебе дар! Гарри, не видя способа вежливо отказаться, сунул руку в корзину и вытащил первый попавшийся предмет — потрёпанный свиток пергамента, перевязанный выцветшей фиолетовой лентой. — О-о-о! — Трелони аж отшатнулась. — «Однодневный оракул»! Артефакт великой дивинационной магии! Он предскажет тебе единственное ключевое событие грядущих суток. С абсолютной точностью! — Она наклонилась так близко, что Гарри почувствовал запах хереса. — Но между пророчеством и его воплощением — пауза. Ровно в сутки. День на осмысление… или на тщетные попытки перехитрить судьбу. Счастливого Рождества, дитя моё! Она упорхнула, оставив Гарри со свитком. Он развязал ленту. Пергамент был пуст. «Типично», — подумал Гарри с горькой усмешкой и сунул его в карман. Глубокой ночью, когда гостиная Гриффиндора опустела и в камине догорали последние поленья, Гарри снова взял в руки свёрток. И замер. На пергаменте, будто выжигаемый изнутри невидимым огнём, проступали угловатые, чёрные как смоль буквы. «В полночь грядущих суток, когда бой часов возвестит о новом дне, твой крестный, прячущийся в ночи, будет узнан поцелуем дементора. Его последняя надежда обратится в ледяную пыль под холодной луной. И даже бдительность феникса не спасёт его от тени прошлого». В ушах зазвенело. Комната поплыла. — Сириус… Холодная, тошная волна паники накатила на него, сжимая горло. Поцелуй дементора. Смерть. Хуже смерти. Его крестный, его последняя связь с родителями… И тут мысль ударила, острая и ясная: «Но у меня есть день! Целые сутки!» Это было не предсказание. Это был вызов. И он, Гарри Поттер, собирался его принять. Утром 26 декабря он созвал военный совет в самой уединённой нише гостиной. Напряжение между ним и Роном, висевшее в воздухе с момента объявления Чемпионов, треснуло и рассыпалось, едва Гарри показал им пылающие строки. — Поцелуй дементора… — прошептал Рон, побледнев как полотно. — Но их же здесь нет! Их отозвали! — Значит, они могут вернуться. Или «поцелуй» — метафора, — сказала Гермиона, её ум уже лихорадочно работал. — «Прячущийся в ночи»… Сириус в розыске. «Будет узнан» — ключевое слово. Его должен кто-то опознать. «Холодная луна» — сегодня полнолуние. Это связь с профессором Люпиным. — Снейп, — мрачно констатировал Рон. — Он его узнает с полувзгляда. И будет счастлив. Они разделили обязанности с отчаянной решимостью. Гермиона умчалась в библиотеку, с головой погрузившись в пыльные фолианты о временных парадоксах прорицаний. Рон, под предлогом поиска сбежавшего питомца, отправился в рискованную разведку по заснеженным окрестностям. А Гарри впервые взял в руки маленькое зеркальце — подарок от Сириуса. «Я нуждаюсь в твоей помощи», — шептал он в холодное стекло, но отражение отвечало ему лишь собственным испуганным взглядом. Вечером, когда серое зимнее небо потемнело, они снова собрались вместе, дрожащие от холода и волнения. Гермиона, уставшая, но с горящими глазами, доложила: Оракул показывает «доминирующую линию вероятности», которую ещё можно свернуть. Рон, отогреваясь у камина, сообщил, что видел Снейпа, целенаправленно обшаривающего опушку Запретного леса у старого дуба, и что Драко Малфой что-то высматривал в окно с блокнотом в руках. — Старый дуб… — Гарри вдруг вспомнил рассказ Люпина. — Под ним они когда-то закопали капсулу времени. Все четверо. Это место их прошлого. — Если Сириус надеется на встречу с Люпином в полнолуние, он может выбрать именно его, — заключила Гермиона. План созрел, хрупкий и безумный. Они не могли помешать встрече, но могли попытаться её саботировать, предупредить Люпина, стать помехой для Снейпа. Часы неумолимо отсчитывали время до полуночи. До того самого момента, когда пророчество должно было свершиться. Время, отпущенное судьбой, истекло. Теперь всё зависело от них.