Хрупкий лёд

Задавались ли вы вопросом, какого ваше место в этом шумном, суетливом, непримиримо несправедливом и жестоком мире? Мире, где последствия настигают не только от ваших поступков, но и от поступков других людей. Никто не даст при рождении инструкцию к жизни. Вы должны сами осознать, как вам жить, неизменно совершая ошибки, учась на них, имея мужество их осознать, подняться и продолжить идти. Наверное, именно это люди называют взрослением.

***

Маленький Хуа Чэн любил своих родителей. Особенно маму. Она всегда была по отношению к нему доброй и мягкой, ласково называя его «Хун-Хун». Пела малышу песенки и рассказывала сказки. Учила быть добрым и справедливым. Хуа Чэну казалось, что так будет всегда. Маленький Хуа Чэн любил своего отца. Он знал о нём, по большей части, со слов матери. Она говорила, что он тоже любит Хун-Хуна, но очень много работает, чтобы их семья ни в чём не нуждалась, поэтому редко бывает дома. Маленький Хуа Чэн верит, но всё же думает, отцу не нравится его лицо. Не нравится его разные глаза. Поэтому он не хочет его видеть. Хотя мама говорит, что они очень красивые. При редких встречах с отцом маленький Хуа Чэн старается показать всё, чему он успел научиться. Что он узнал, что смастерил или нарисовал. В такие моменты всегда строгое лицо отца делалось мягче, он трепал мальчика по макушке и говорил: «Молодец, продолжай в том же духе».

***

Когда маленький Хуа Чэн только пошел в школу, отца уволили с работы. Как он объяснял маме «Попал под сокращение». С тех пор он стал часто злиться, и успехи сына уже не радовали его. Теперь в доме почти всегда валялись на полу пустые бутылки из-под алкоголя. Мама сперва пыталась вразумить отца, но ни одна из многочисленных попыток не была успешной. Она сдалась и стала больше внимания уделять маленькому Хуа Чэну, боясь, что в будущем он станет таким же, как и его отец. Мальчик был не глуп и понимал, папа поступает плохо. Денег становилось всё меньше, семье пришлось переехать в дом попроще. Он был старым, комнат было меньше, и вся атмосфера казалось угнетающей. Мама говорила, что это лишь временные трудности, и вместе они обязательно справятся. В один из дней маленький Хуа Чэн вернулся из школы пораньше, и когда вся домашняя работа была сделана, мама предложила собрать конструктор, подаренный ему ещё полгода назад. Мальчик был рад провести время с матерью. Пока Хуа Чэн разбирался с инструкцией, послышался звук открываемой двери. Мама быстро подхватила сына на руки и посадила в шкаф, строго сказав: - Сиди здесь очень тихо и не вылезай! Когда Хуа Чэн кивнул, и створки шкафа закрылись, оставляя маленькую щель, через которую можно было подглядывать, мама начала собирать конструктор в коробку. В комнату шатающейся походкой вошел отец, явно отчего-то очень злой. Он подошел к матери, крепко схватился за её плечи и очень громко закричал: - Ты! Ты знаешь, где лежат деньги! Говори! - Не знаю я, где они лежат! Может ты их уже потратил! Только и делаешь, что пьёшь, ни гроша в дом не приносишь, а теперь требуешь денег с меня! Хоть бы раз обо мне или о сыне подумал… - На этих словах послышался звонкий хлопок, и голова женщины наклонилась в сторону. - Этот ублюдок мне не сын. Ты видимо его где-то нагуляла, а теперь скидываешь ответственность на меня! Мне не нужна эта бесполезная дрянь! От него только одни неприятности! – с каждым словом мужчина с новой силой наносил удары. Лишь когда гнев его немного утих, он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Поняв, что отец ушел, Хуа Чэн вылез из шкафа. Он слышал и видел всё, слёзы застилали его взор, из горла то и дело хотел вырваться истошный, полный невыносимой печали и обиды крик, но, помня слова матери, сидел в шкафу, сжавшись и закрыв рот маленькими ладошками. Хуа Чэн не понимал, почему отец так поступает и был очень расстроен тем, что его любимая мама сейчас лежала на полу, сдерживая слёзы перед сыном. Из носа и уголка рта текли струйки крови, у глаза наливался синяк, а дыхание было тяжелым и прерывистым. Но мама как могла старалась не плакать. Она медленно приподнялась и крепко обняла Хуа Чэна, прижимая к себе и приговаривая: «Все будет хорошо, не бойся, мама рядом». После чего раздался громкий звук, Хуа Чэну заложило уши, и он потерял сознание.

***

Очнулся Хуа Чэн в больнице. Его окружал противный писк аппаратов и едкий запах лекарств. Медсестра, дежурившая у его палаты, подошла к нему, чтобы проверить состояние мальчика. - Как ты себя чувствуешь? – ласково спросила она. - Болит… - только и смог сказать Хуа Чэн. - Где у тебя болит? - Везде, – действительно. Почти по всему телу мальчика были разбросаны синяки, царапины и ссадины. - Не волнуйся, скоро все заживет, - успокаивающе гладя по голове, сказала медсестра. - Где мама? Медсестра помолчала, видимо пытаясь подобрать слова, а затем тихо произнесла: - Твоя мама сейчас не может прийти. Мне сказали, что вы с ней встретитесь, когда ты выздоровеешь. Не переживай, твой папа скоро навестит тебя. Хуа Чэн на это кивнул и закрыл глаза. Он только недавно проснулся, а уже очень устал. Ему сейчас хотелось только спать. Проснувшись во второй раз, Хуа Чэн увидел в палате отца. Его вид был таким же потрепанным, как и последние несколько лет. Увидев, что мальчик открыл глаза, он только вздохнул и сказал: - Дома случился взрыв. Твоя мать погибла. Теперь ты у меня один. Будем как-то жить. Хуа Чэн впал в ступор. Он не видел ничего, все звуки смешались в его голове и лишь голос отца эхом отдавался в ушах: «Твоя мать погибла…мать…погибла». Он не плакал, не мог заставить себя плакать. Больше не мог.

***

Когда Хуа Чэна выписали, он уже имел представление о своей новой жизни. В том доме случился взрыв газа, его мама погибла. Им с отцом выделили небольшую квартирку, где они вдвоем будут жить. Отец добился получения выплат ребенку по потере кормильца. Сумма не слишком большая, но её должно было хватать на жизнь. Ещё отец нашел работу. Не такую престижную, как раньше, но это было лучше, чем ничего. Перед соседями и коллегами он часто вспоминал погибшую жену, мог даже пустить слезу. Многие выражали сочувствие, поддержку, и скоро почти все в округе знали, что в этом доме живет страдающий по рано ушедшей супруге отец с маленьким сыном, готовый сделать всё, чтобы мальчик ни в чём не нуждался. На деле же отец после работы садился на кухне и начинал снова и снова опустошать бутылку за бутылкой. Хуа Чэн знал, что лучше вообще лишний раз не высовываться, чтобы не попасть под горячую руку. Он продолжал стараться и делать успехи в школе, в свободное время помогал соседям с мелкими поручениями, зарабатывая деньги. Иногда какие-нибудь сердобольные бабушки вдобавок могли ему дать угощения, чему мальчик был только рад. Со временем отец стал срываться всё чаще, практически на все подряд. Наступила зима и на городском стадионе залили каток. Хуа Чэн часто бегал туда, чтобы посмотреть, как другие катаются. Иногда на каток приходили спортсмены и выполняли легкие элементы, прыжки, вращения. В них не было ничего сложного, но Хуа Чэна они завораживали. То, как люди свободно скользили, словно парили на льду, отдавалось в груди мальчика легкой завистью. Он тоже хотел, но мог лишь наблюдать и восхищаться. В один из таких зимних дней Хуа Чэн так же стоял у бортика катка, и наблюдал за людьми на льду, когда услышал рядом чей-то старческий голос: - Нравится? Хуа Чэн испуганно вздрогнул и поднял голову. На него смотрел пожилой мужчина, улыбаясь мягко, с толикой озорства. Поймав взгляд мальчика, он повторил свой вопрос, на что тот неловко улыбаясь, кивнул. Старик продолжил: - Хочешь также? – очередной кивок, - а коньки у тебя есть? - Нет, - в подтверждение своих слов помотал головой Хуа Чэн. - Как так-то, а что ты у родителей не попросишь? Может, ты, как встал на лёд – так бы и поехал быстрее всех - Отцу всё равно, - пожал плечами Хуа Чэн, - лишь бы не мешал и ладно. - А сколько тебе лет? - Восемь. - А на вид и не скажешь. Я думал тебе лет шесть с натяжкой. Уж больно ты маленький. Ладно, давай так: приходи завтра вечером сюда, я научу тебя кататься, идёт? Хуа Чэн был очень удивлен, когда услышал эти слова, но обрадовался и согласился. На следующий вечер Хуа Чэн, ходивший весь день в предвкушении, вышел из дома и стрелой помчался на каток. Он боялся, что старик решил пошутить над ним, однако, увидев его на том же месте, у бортика катка, опасения вмиг развеялись. Хуа Чэн подошёл и слегка дернул старика за рукав, привлекая внимание. Старик обернулся и приветливо улыбнулся. - А я уж думал, что ты не придешь. Кстати, как тебя зовут-то? Меня можешь называть Лао Ван. - А… - Хуа Чэн немного помедлил с ответом. – Хуа Чэн…Хун… Меня так мама звала. - Понятно, - протянул Лао Ван, - значит, ты у нас Хун-Хун. Ну что ж, будем знакомы. Пойдем кататься? С этими словами Лао Ван подхватил спортивную сумку, которая до этого стояла у него в ногах, и повел мальчика к скамейке у входа на лёд. Уже там он достал две пары коньков, большие и маленькие. - Это мои самые первые коньки, - пояснил Лао Ван, - всё рука не поднималась выбросить, память как-никак. И вот видишь, пригодились. Сами коньки оказались Хуа Чэну немного велики, но старик их плотно зашнуровал, отчего те совсем не болтались на ногах. Мальчик всё это время сидел и заворожено смотрел на Лао Вана. Казалось, что судьба благоволила ему, раз позволила встретиться с таким добрым человеком. Стоять на коньках даже на твердой земле оказалось непросто, а как только Хуа Чэн шагнул на лёд, чуть не упал, но Лао Ван его поддержал и со смешком сказал: - В первый раз всегда непривычно. Ничего, ты быстро освоишься. Сначала Лао Ван учил Хуа Чэна ездить вдоль бортика. Потом с помощью «костыля» (так называл старик пластиковые ходунки). Уже совсем скоро Хуа Чэн научился держать равновесие и мог свободно ездить без опоры. Рассекая по льду, разгоняясь всё быстрее и слушая ветер в ушах, он чувствовал себя свободным и очень счастливым. Смотря на радостно гоняющего мальчишку, старик тоже не мог перестать улыбаться.