Крещендо снежной ночи

      — Надеюсь, праздник пойдёт по плану, и разные неожиданные… обстоятельства обойдут нас стороной, — вслух размышлял Воскресенье, доставая гирлянды и новогодние игрушки из сундука, больше похожего на готический ларь, что находился рядом с пушистой елью. — Боюсь, этой ночью что-то произойдёт.       Коттедж, который сняла компания друзей, поистине удивлял своим загадочным интерьером. Здание больше смахивало на пристанище вампиров, чем на жилой дом.       Да, с этим местом определённо было что-то не так, Воскресенье это ощущал!       Но времени выбирать не было: перед Новым годом найти более-менее адекватное по стоимости свободное жилье — почти невозможно! Тем более помещение должно было вместить восьмерых человек сразу.       И, конечно, на радостях никто не стал задумываться, почему старушка-арендодатель, облачённая-во-всё-чёрное, была так признательна им за съём жилья и даже сделала скидку в пятьдесят процентов.       — Эй, чувак, разве в этом не всё веселье? Зуб даю, этот Новый год будет самым омиленным, вот увидишь! Тащи сюда ящик шампанского, скоро все соберутся.       Бутхилл, не изменяя своей легкомысленной манере, был уверен, что Новый год без приключений — не Новый год. Воскресенье более не делал попыток продолжать бессмысленный разговор и сосредоточился на последних приготовлениях к празднованию.       …Но все знали, что его шестое чувство редко подводило.       Пока Март и Зарянка хозяйничали на кухне, щебеча о своём, а Рацио с Авантюрином какого-то чёрта заперлись в игровой комнате и вот уже добрых полчаса проводили время там, Бутхилл вместе с Воскресеньем заканчивали наряжать ёлку и выставлять бутылки и бокалы на стол.       В гостиной стояли непередаваемые ароматы имбирного печенья и запечённого в духовке мяса — все были в предвкушении целого стола вкуснейших яств, пусть до полуночи ещё оставалось несколько часов.

***

      Расположенный на самой окраине, коттедж казался отшельником среди роскошных домов в округе — высокий, тёмный, с остроконечной крышей и широкими окнами, за которыми уже горел тёплый свет и мерцали огоньки разноцветных гирлянд.       Фасад украшала новогодняя подсветка, а у входа располагались фонари, отбрасывая на пушистый снег вытянутые, едва подрагивающие золотые тени. Луна поднялась достаточно высоко, чтобы освещать дорогу своим холодным серебряным светом.       Путь сюда предстоял длинный, приходилось подниматься в гору. Это было особенно трудно, учитывая, что весь день непрерывно пролетали хлопья снега, и с каждым часом их становилось всё больше.       Снег искрился под подошвами, словно кто-то рассыпал сахар. Было слышно лишь учащённое дыхание Дань Хэна и Келуса — оба прекрасно понимали, что опаздывают.       Коробка с мандариновым тортом, которую нёс Келус, подозрительно накренилась вбок, на что Дань Хэн тут же обратил внимание.       — Если он всё-таки упадёт, — с напускной серьёзностью начал Келус, — я скажу всем, что так и было задумано. Этакая минутка юмора.       — Сомневаюсь, что сладкоежка-Март 7 оценит «твою шутку», — хмыкнул в ответ Дань Хэн. — Да и все остальные…       — Может, просто съесть половину по дороге и сказать, что остальное нагло украли? — невинным тоном продолжал Келус.       — Увели прямо из твоих рук? Не прокатит. Лучше постарайся сохранить равновесие и не уронить этот торт.       Прижимая к себе пакеты с подарками, Дань Хэн ощущал жар, что приливал к щекам то ли из-за быстрой ходьбы, то ли из-за мороза, то ли из-за разгорячённой дискуссии, результатом которой, как всегда, стало сохранение нейтралитета.              Келус тихо усмехнулся и покосился на него. Дань Хэн мгновенно, почти инстинктивно поймал взгляд и, словно обжёгшись, отвёл глаза. Сердце пропустило удар.       …Кхм, всё-таки быстро же они шли!       Лунный свет обрамлял прелестное лицо Келуса странно удачно, подчёркивая выражение беспечной сосредоточенности, с которым он нёс торт, словно это была важнейшая миссия в его жизни.       Вновь взгляд украдкой — в этот раз Дань Хэн задержался на его лице чуть дольше, чем следовало бы просто другу, но Келус, к счастью или к сожалению, этого не заметил.       — Мы правда немного опаздываем. Ну, «немного» — это немного мягко сказано, — произнёс Дань Хэн после паузы и мысленно чертыхнулся от получившегося каламбура. От холода говорить было трудно. Соображать — ещё труднее. — Нас, наверное, уже разыскивают.       — Пусть разыскивают, — озорно улыбнулся он. — Без нас праздник всё равно не начнётся.       На мгновение их плечи соприкоснулись. Вышло совершенно случайно, и юноша не придал этому особого значения. Они продолжили идти так же близко.       — Знаешь, — вдруг сказал Келус, не глядя на него, — я рад, что мы идём вместе. Это будет третий год, как мы празднуем в такой большой компании. Просто нет слов…       Дань Хэн чуть крепче сжал ручки бумажных пакетов и тихо ответил, игнорируя вдруг возникший прилив жара. Щёки алели всё сильнее.       — Я тоже рад, Келус. Ты даже не представляешь, насколько. И всё же… побереги слова для тоста…       Наконец, перед ними возник коттедж. На расстоянии двадцати метров от здания слышались праздничная музыка и гомон друзей. Само собой, все ждали их прихода. Келус потянулся к дверному звонку.

***

      Старинные часы пробили десять раз, и привычная суета, которую своим приходом создали Келус с Дань Хэном, плавно перетекла из прихожей в гостиную, в центре которой уже красовался праздничный стол.       Тарелки с закусками, печеньем, салаты в разномастных мисках, бутылки шампанского, аккуратно выстроенные и уже наполовину пустые…       — Мы уж думали, вы потерялись! — всё повторял взволнованный Бутхилл, пока Зарянка, сидящая рядом, смущённо разглядывала собственные пальцы. Она уже пятый раз пыталась сказать ему, что это не вина парней, и вообще погода довольно сурова, всякое могло произойти. — Подумать только, а если бы вы не успели?       — Ну они же успели, — вставил Рацио, скрестив руки на груди. — Давайте сменим тему.       — Поддерживаю! — Март проводила взглядом Келуса, который торжественно водрузил коробку на стол, получив в ответ аплодисменты и несколько одобрительных комментариев, и хлопнула в ладоши. — Это мой любимый торт!       Дань Хэн тут же был втянут в разговор с Авантюрином о том, кто и зачем купил именно такие белоснежные салфетки и почему они подозрительно не сочетаются с готическим интерьером. Воскресенье загадочно улыбался, слушая их диалог…       Зарянка включила новогодний плейлист для атмосферы. С характерным шипением наполнялись алкоголем бокалы, прозрачные пузырьки поднимались вверх.       Смех возникал легко и заразительно, будто ему и не нужна была причина. Келус вспоминал старые истории и, не скупясь на харизму, рассказывал анекдоты. Они с Дань Хэном сидели на диванчике рядом и, обмениваясь короткими взглядами, почти одновременно делали глотки шампанского.       Было жарко и весело — особенно когда наступило время открывать подарки. Порядком подвыпившие, друзья расположились на диване. Те, кому места не хватило, принесли из спальни на втором этаже пледы и мягкие подушки, устраиваясь на полу. Разговоры — уже не такие возбуждённые — лились рекой.       Неожиданно в один момент заговорили Авантюрин и Март 7, прерывая поток всеобщей болтовни:       — Предлагаю поиграть в монополию.       — Как насчёт караоке?       Переглянувшись, они рассмеялись. Тем не менее что у него, что у девушки разгорелся огонь азарта в глазах. Авантюрин хитро прищурился.       — Дорогие мои, голосуем. Кто за монополию?       Что ж, четыре человека, не учитывая Авантюрина. Воздержались лишь Март, Келус и Зарянка, что было неудивительно…       — А за караоке? — подхватила она, бегло оглядывая каждого.       Три, пять, семь рук! Все были согласны, кроме, непосредственно, Авантюрина. Даже Дань Хэн поднял руку, чем несказанно удивил Келуса. «Это алкоголь так на него влияет?» — пронеслось в мыслях, пока он подпирал щеку рукой, глупо улыбаясь и на автомате разглядывая профиль лица Дань Хэна, что сидел рядом.       Каждый маленький жест, едва заметный наклон головы, лёгкое движение пальцев по столу, даже дыхание — всё это поднимало внутри Келуса непонятный жар.       Он поймал себя на том, что сердце бьётся быстрее от одного лишь взгляда на него, а руки невольно желали прикоснуться…       «Что ж такое?!»       Напряжение, казалось, ощущалось в каждом миллиметре между ними.       — В смысле?! Выбирайте либо одно, либо другое, — воскликнул Авантюрин, подскочив с места.       — Такого условия не было изначально… — спокойно произнёс Рацио, смерив его цепким взглядом снизу вверх. Казалось, он… злорадствовал?       — Ты предатель, Рацио, чёрт бы тебя побрал!.. — изображая вселенское горе, заявил Авантюрин с лицом, на котором отчётливо виднелась напускная печаль. Впрочем, в следующую же секунду он заливисто хохотал, вновь занимая место рядом с Рацио. Келус краем глаза заметил, как Веритас перед этим что-то прошептал ему на ухо.       — Тебе б на актёра, дружище, — пробормотал Бутхилл, отставляя свой бокал.       Тут же Март 7 встрепенулась и громко заявила, что праздник без караоке просто невозможен. Все порядком расшумелись, пока девушка разбиралась со стареньким DVD-проигрывателем, подключенным к телевизору. Таких технологий она не видела очень давно…       Март 7 с сосредоточенным видом нажимала на кнопки, и доисторическое устройство отвечало ей упрямым жужжанием и миганием маленького красного огонька, демонстрируя свой непростой характер. Но она всё же не сдавалась.       Келус тут же начал отпускать шуточные комментарии о том, что техника здесь — явно ровесница госпожи-арендодателя. Воскресенье на пару с сестрой предлагали «просто поговорить с проигрывателем по-доброму. А потом по-злому». В итоге остановились на методе коллективного давления: все столпились ближе, поочерёдно пробуя нажимать рандомные комбинации кнопок.       Вдруг музыка в гостиной стихла, когда очередь дошла до Дань Хэна. Проигрыватель щёлкнул, а экран телевизора мигнул, и на нём появилось странное меню с названиями песен, которые не вызывали ни малейшего узнавания. Ни знакомых слов, ни ожидаемых хитов. Лишь какие-то композиции с загадочными названиями-символами, взятыми словно бы из другого времени.       — Эм… А это точно караоке? — с сомнением прошептала Зарянка, наклоняясь ближе к Бутхиллу.       Март 7 пробовала поставить несколько дисков со знакомыми песнями, что уже находились в коробке под телевизором, но всё было тщетно: экран словно завис на меню, выполненном в египетском стиле. Ничего, кроме кнопки переключателя композиции и ее названия, не было.       — Ну, какие-то песни на выбор тут всё же есть. — Бутхилл пожал плечами. — Уже успех.       Март 7 нахмурилась, пролистывая список, но чем дальше она заходила, тем очевиднее становилось, что популярных композиций здесь не было.       Впрочем, настроение было слишком хорошим, чтобы это кого-то по-настоящему расстроило. Напротив: идея петь что-то незнакомое вызвала новый всплеск воодушевлённых комментариев.       — Тогда так, — объявила Март 7, разворачиваясь к компании. — Поём вслепую. Кто меньше всего промахнётся в нотах — тот и победил. Будем ориентироваться по мелодии, хорошо?       Все остались довольны правилами.       На секунду голоса затихли, и Келус, практически замерев, смог расслышать нежную мелодию. Большинство уже успели снова наполнить бокалы, не дожидаясь официального начала игры. В этом антураже Келус вдруг поймал себя на том, что до странного очарован мелодией, которая шла из колонок, выбиваясь из общего настроения вечера.       Эта музыка была чужой и в то же время откуда-то знакомой, будто он слышал её давно. Келус хмыкнул, сделал глоток шампанского и, собравшись с мыслями, всё же произнёс:       — Это… Мне кажется, я знаю эту мелодию.       Несколько голов повернулись в его сторону, Бутхилл поражённо присвистнул.       — Кто бы сомневался, — фыркнул Рацио с дивана.       — Ещё бы ты не знал после третьего-то бокала, — добавил Авантюрин, не скрывая ехидства в голосе.       Келус только махнул рукой и, не давая никому опомниться, поднялся с места.       — Нет-нет, серьёзно. Давайте я первый. Если уж позориться — так до конца.       Он повернулся и поймал за запястье Дань Хэна, сидящего позади. Уверенная улыбка Келуса вмиг застигла его врасплох, и Дань Хэн чуть было не забыл, как дышать. Келус мягко потянул его за собой. Тот возражать не стал, лишь чуть крепче сжал протянутый микрофон.       Только оказавшись перед экраном, он опомнился: ни с мелодией, ни с текстом Дань Хэн не знаком…       Вообще-то, он не любитель выступать на публике, пусть даже и среди друзей… И всё же отказать Келусу он никак не мог — да, это его единственная слабость! Иногда казалось, что хитрец-Келус прекрасно знал об этом и умело пользовался… Не то чтобы с виду серьёзный Дань Хэн был против.       Экран телевизора мигнул, а DVD-проигрыватель жалобно затрещал. Вместо текста по нему пробежали изломанные символы, незнакомые иероглифы. Они появились и исчезли так быстро, что в шуме и полумраке никто этого не заметил.       И песня началась, а остальной мир для Келуса в одночасье перестал существовать.       Нахмурившись, он начал напевать мелодию с таким воодушевлением, будто эта песня действительно была его. Он не читал слова с экрана, скорее вспоминал их, позволяя мелодии вести себя дальше. Символы быстро становились словами.       Когда начался припев, Дань Хэн подхватил мотив. Его голос оказался ровным, чистым, неожиданно дополняющим и точно вписывающимся в ритм.       Все вокруг затихли. Либо им обоим так показалось — вряд ли это имело значение.       Время текло незаметно, Келус заметил это лишь тогда, когда попробовал вдуматься в текст на экране:

Назови ███, сокрытое в снегу,

И ответ сразу █████ тебя.

████ █████ смелое — и я не усну,

воскресая ██████ иль губя…

      Перевод нельзя было назвать идеальным — у Дань Хэна появилась мысль, что оригинал песни совершенно на другом языке.       Когда он попытался задуматься над этим, продолжая петь, — ничего не вышло: так сильно потемнело в глазах… В конечном итоге он зажмурился, чувствуя, что проваливается в бездну… В бездну вместе с Келусом.

***

      Сознание вернулось к ним так же внезапно. Келус моргнул, чувствуя под ладонями прохладную, гладкую поверхность, и тут же понял, что лежит. Правда, не на диване, а на полу… какого-то помещения.       Он поднялся и замер, оглядываясь. Комната была незнакомой, но довольно симпатичной. Возведённые тёмно-синие стены, украшенные почти чёрными узорами, напоминающими иней на окнах, особенно бросались в глаза.       Изящная напольная лампа служила единственным источником света. В центре комнаты стояла аккуратно заправленная широкая кровать из тёмной древесины. Над изголовьем висела картина, изображающая пейзаж того самого коттеджа, в котором они с друзьями проводили новогоднюю ночь.       Здесь пахло чем-то сладковато-пряным.       — Что за бред происходит? Где мы? — обеспокоенно спросил Дань Хэн.       — Понятия не имею. Кажется, мы потеряли сознание, пока пели, и очнулись… уже здесь.       — Это явно не комната коттеджа. Мы проводили осмотр, прежде чем приезжать сюда на Новый год, не так ли?       — …Верно, — тихо констатировал Келус, садясь на край кровати и оглядываясь ещё раз, уже внимательнее. — Чья-то спальня. Всё это очень странно…       Помрачневший взгляд Дань Хэна скользил по стенам, задерживался на кровати и прикроватных столиках, рассматривая содержимое на них. Он пытался обнаружить между всем этим скрытую логику.       — Смотри-ка, здесь нет окон. Лишь одна дверь, — произнёс он наконец.       Келус проследил за его взглядом. И правда — сколько бы он ни озирался, ни единого окна видно не было. Лишь гладкие стены, тени и тёплый свет.       Когда Келус поднялся и сделал шаг вперёд, его внимание привлекла небольшая тумбочка у кровати. На ней лежал свёрнутый лист плотной бумаги, словно намеренно оставленный на виду.       Он развернул его и прочитал вслух, не скрывая иронии, за которой пряталось лёгкое беспокойство:       — «Разгадайте тайну — и сможете выбраться».       Повисла пауза.       — Это сон? Ущипни меня, Дань Хэн.       — Хм… Не думаю, что это сон. Всё слишком реалистично, словно это… другое измерение. Параллельная реальность. Хотя я не уверен.       Записка в руках внезапно воспламенилась и полностью сгорела, не оставив после себя даже пепла.       — Что за…       Келус машинально вскинул руки, пусть и не почувствовав ожога.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Дань Хэн, осматривая его ладони.       Он кивнул.       — Итак, значит, это загадка, — медленно сказал он, переводя взгляд на парня напротив. — Или испытание. А может, очень странный розыгрыш.       Дань Хэн опустился на кровать.       — Что бы то ни было, — произнёс он тихо, — кажется, времени у нас достаточно. Не вижу ни часов, ни таймера.       — Есть идеи? — Келус первым нарушил тишину. Он попытался улыбнуться, но вышло паршиво. — Что же значит «разгадать тайну»?       Дань Хэн ответил не сразу. Лёжа поперёк кровати и уставившись в потолок, он погрузился в свои размышления, позволяя потоку мыслей принести его к правильному ответу.       Как-то быстро они смирились с мыслью о неком «испытании», разве нет?       Новый год… Дань Хэн никогда бы не подумал, что проведёт эту ночь так — находясь непонятно где, на границе между реальностью и иллюзией. Конечно, к такому нельзя быть готовым. И всё же с ним был Келус. Не фантом или образ из подсознания, а живой Келус. В этом Дань Хэн был уверен.       Мысль о признании в данный момент совсем не показалась чуждой.       «Тайну разгадать, говорите?..»       Что ж, может, это всё-таки сладкий сон? Плод фантазии одурманенного алкоголем мозга?       Единственная тайна, что теплилась в душе, — скрытая любовь к своему другу. Он не первый месяц думал о том, чтобы, наконец, признаться в чувствах. В том, что ему нравится слышать смех Келуса, видеть, что он счастлив; в том, что он восхищался, как легко этот парень сокращал дистанцию между ними, не придавая этому значения. Своенравный характер и храбрость, граничащая с безумием… покорили его сердце.       Совместные вечера, шутки, сладостные взгляды, от которых он вспыхивал каждый раз… Трепетные чувства росли тихо, почти незаметно, и именно поэтому пугали: Дань Хэн слишком хорошо понимал, как легко можно всё разрушить, если ошибиться.       Он всегда боялся того, что это окажется односторонним. Что Келус улыбнётся, отшутится, и тогда назад дороги уже не будет. Поэтому он молчал, ждал «подходящего момента», которого, как водится, всё не наступало…       Дань Хэн медленно выдохнул и перевёл взгляд на Келуса. Тот внимательно смотрел, сидя на кровати рядом, ожидая ответа. И Дань Хэн вдруг почувствовал в себе необычайную смелость.       Что ж, была не была!       — Да, — наконец сказал он и, прочистив горло, продолжил: — Думаю… у меня есть идея. Есть кое-что, что может быть этой самой «тайной».       Келус с заинтересованным видом приготовился его слушать, и Дань Хэн невольно подумал, что тот похож на щенка. Чёлка падала на глаза и затмевала обзор, и он поспешил провести рукой по чёрным волосам, откидывая их назад.       Тишина казалась напряжённой, и воздух будто бы закончился — резко стало нечем дышать.       Как? Ну как сказать заветные слова, когда Келус смотрел так?       Дань Хэн глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с духом, затем произнёс, отводя взгляд куда-то в сторону:       — Ты мне нравишься, Келус.       Он непрестанно проклинал себя за неумение выражать чувства правильно, за смущение, что одолевало в самый неподходящий момент… Но если это сон — то ничего страшного и не произошло, да? Всё же будет как раньше? Или уже не будет? А если не сон?       «О господи, что я наделал…»       Но вместо какого-либо ответа Келус, широко распахнув золотистые глаза, некоторое время просто смотрел на его покрасневшее лицо, не до конца осознавая услышанное.       — Подожди… — коротко и хрипло выдохнул он, наклонившись чуть ближе. — Скажи это ещё раз.       — Что?..       Дань Хэн повернул голову, встречаясь с его взглядом, и медленно приподнялся, опираясь на локоть. Странное напряжение, повисшее между ними, натянулось, словно струна. В этот момент Келус резко наклонился, не давая времени на реакцию, и поймал его губы своими.       — Ну же, — прошептал он на ухо.       Нежное касание губ к пылающей щеке — Дань Хэн не мог не смотреть на его лукавую улыбочку.       — Люблю тебя. Люблю… — прошептал Дань Хэн.       Он потянул Келуса на себя, и тот рухнул на Дань Хэна так, что между ними не осталось практически никакого расстояния. Жадный до прикосновений, он не мог насытиться поцелуями, заставляя парня сверху буквально задыхаться от переполняющих чувств и грубоватых покусываний.       Келус отстранился всего на пару сантиметров, откидывая пряди мешающихся волос. Лоб ко лбу — впервые так близко. Всё ещё ошарашенный, он тихо усмехнулся.       — Я счастлив, что это взаимно, — едва слышно выдохнул он, проводя губами от мочки уха до ключицы, опаляя жарким дыханием чувствительную кожу.       С губ вырвался хриплый стон, Дань Хэн вцепился пальцами в плечи Келуса, в одночасье переворачивая его на спину, не давая двинуться — колено теперь покоилось между его ног. Так было гораздо удобнее — он мог видеть, как горели глаза Келуса, когда он с таким доверием смотрел в ответ.       И как Дань Хэн не замечал этого взгляда раньше?       Ближе… Хотелось быть к нему непозволительно близко. Дань Хэн больше не тянул — резким, нетерпеливым движением он скользнул к поясу брюк. Бряцнула металлическая пряжка… Пальцы зацепили ткань и потянули вниз без пауз и сомнений.       Дыхание сбилось, стоило одежде остаться где-то сбоку. Всё происходило так стремительно, но казалось невероятно правильным. Оставалось лишь глубокое убеждение, что они давно шли именно к этому и сдерживаться больше не собирались.       Это было желание, которое Келус даже не осознавал полностью, пока не оказался перед ним лицом к лицу. Его сердце бешено стучало, а от сбитого дыхания горели лёгкие. Та самая новогодняя мечта, о которой он и думать не смел, тотчас исполнялась. Это ли не магия?       Всеобъемлющая любовь — это магия.       Келус ощущал жар, смешанный с острым волнением, и удивлялся, как долго мог скрывать собственные чувства: теперь же каждое касание, каждый взгляд, каждый вдох казались пугающе необходимыми, как кислород или вода.       Дань Хэн оставил небрежный поцелуй на его губах, и Келус обвил шею возлюбленного руками, прильнув к его телу. Неприличный жар вспыхнул внизу живота, волнами распространяясь по всему телу. Дань Хэн обхватил оба члена и сжал их.       Келус, выгибаясь и растворяясь в удовольствии, пронизывающем всё его нутро, едва сдерживал вырывающиеся наружу стоны. Он пытался притянуть Дань Хэна ближе, не собираясь разрывать столь желанный контакт. Кожа к коже, душа к душе…       — Да… Не останавливайся… — продолжал шептать Келус, направляя его словами.       Быстро проводя ладонью, сжатой в кулак, по обоим стволам и размазывая по ним предэякулят, Дань Хэн ощущал мгновенный отклик тела Келуса.       Движения стали синхронными, и сердца, казалось, стучали в унисон. Прерывистые вздохи становились всё громче, всё бесстыднее, пока, наконец, напряжение не достигло предела, и оба, сдавшись одновременно, отпустили все страхи и сомнения, растворяясь в этой яркой, стремительной разрядке…       Келус прижал лоб к плечу Дань Хэна, ощущая, как ещё дрожит тело, и тихо произнёс:       — Я так чертовски счастлив.       Дань Хэн почти шёпотом ответил:       — Келус, ты — моё новогоднее чудо.       Он улыбнулся, и Дань Хэн едва слышно рассмеялся, прижимаясь ещё ближе.       Тайна была разгадана именно так, как того и предполагало древнее заклинание, изложенное в строчках песни. Дверь открылась, засасывая их в привычный мир.

***

      — …Э-э-эй, эй! Что с вами? У вас такое лицо, будто вы призрака увидели.       Звонкий голос Март 7 вернул их в реальность. Келус зажмурил глаза и схватился за голову, но спустя мгновение, когда воспоминания о произошедшем нахлынули снежной лавиной, он густо покраснел, осматриваясь вокруг и оглядывая себя.       Во-первых, он в одежде, — это было самое главное! Во-вторых, всё было так, как и до их исчезновения. Никто даже не шелохнулся, не было тревоги на лицах друзей. Келус перевёл взгляд на Дань Хэна, что стоял рядом с совершенно шокированным лицом. И глядя в его растерянные глаза, он со стопроцентной уверенностью мог сказать, что думали они об одном и том же.       — Слушайте, мы выйдем подышать свежим воздухом, ладно?! — протараторил Келус, хватая Дань Хэна за руку. Тот всё ещё не мог отойти от происходящего и еле переставлял ноги.       — Келус? Дань Хэн?! Да что с вами происходит? — не отставала подруга.       — Им больше не наливать, — заметил Рацио. — Авантюрину, к слову, тоже…       Авантюрин, словно кот, ластился к Веритасу, игнорируя укол в свою сторону и заставляя Рацио раздражённо отмахиваться от назойливых прикосновений. В конце концов он просто сдался, закатив глаза, и Авантюрин, не теряя времени, прижался к его плечу.       Проигрыватель вместе с телевизором почему-то отключились сразу после того, как закончилась песня, и Март 7, надув губы сделала музыку в колонке погромче, забыв про идею с караоке.       Никто не смог бы переплюнуть пение таких ярких звёзд, как Келус и Дань Хэн.       Воскресенье с самым задумчивым видом, восседая в кресле, провожал взглядом странную парочку, что устремилась к выходу. Буквально секунду назад закончилась песня, которую исполняли его друзья… И их будто переклинило.       — Боюсь, этой ночью что-то всё-таки произошло… — пробормотал он.       В чём же было дело? Что за древнее заклинание было наложено на жалкий доисторический телевизор, а самое главное — кем? Откуда Келус знал мелодию? Показалось или нет, но Воскресенье вдруг услышал скрипучий смех пожилой старухи в чёрном.       Новогодняя ночь — поистине пора чудес…       — Ты что-то сказал? Ничего не слышно из-за музыки! — прокричал Бутхилл.       Улыбнувшись уголками губ, Воскресенье ответил:       — Я сказал, с Новым годом!