Серый город, теплый свет

Поцелуй будто длился для них обоих вечность. Через этот поцелуй передавались многие эмоции этих двоих персон, совмещая в себе любовь, ненависть, отрицание, боль и некую страсть, а также страх… потери. Обретя свою человечность, в рабочее время и даже в нерабочее, Коннор всё чаще стал сталкиваться лоб в лоб со своими «программными сбоями», что доставляло ему чувство некой тревоги. И чаще всего сталкивался он с ними рядом с Хэнком. Работая за противоположным столом с лейтенантом, нередко было такое, что на нём останавливался взгляд голубоглазого, который время от времени рассматривал это кукольное, идеальное лицо. Внутри от этого блуждало чувство тревоги, любопытства и некоего смущения. Нередки были и странные прикосновения лейтенанта: то по плечу похлопает, удерживая после этого руку на нём какое-то время, то подтолкнёт вперёд, как бы торопя — то ли из-за заботы, то ли от нетерпения самому, — но все они до неприличного были затянуты. Познавая и далее этот мир, андроид часто обращался к старшему, который был не слишком многословен, в особенности по вопросам коммуникации. Может, ему не хотелось этого делать… а может, он хотел, чтобы машина сама себя очеловечила, совершая как хорошие, так и плохие выборы. Но ведь только мы, люди, можем понять, насколько же тяжело иногда принимать подобные решения… Как, например, в данные минуты. Напряжение нарастало. Даже Сумо, что ранее не проявлял какой-либо заинтересованности к диалогу этой пары, вдруг поднял голову с лап и внимательно их оглядел, тяжело дыша и открыв пасть. Но тут хватка рук Хэнка дала слабину, и детектив тут же отпрянул, как вдруг руки, что только цепляли его предплечья, спустились на бёдра, держа ещё крепче, чем раньше. Машина выпрямилась и уже открыла рот, пытаясь произнести хоть слово, но его опередил хриплый голос: — Что же ты наделал, Коннор… странный андроид. Взгляд упал на тело под собой. Андроид сидел прямо на животе лейтенанта, тот практически не двигался, лишь изредка от напряжения дёргались плечи, но в целом он просто лежал. Андроид уже было хотел вновь наклониться к лицу Андерсона, чтобы убедиться, не разбил ли тот голову себе при падении, не случилось ли чего. Диод мигнул красным. Стресс и паника накопились, как огромная волна, но все робкие попытки были одержаны. Давление пусть уже и старых, но всё таких же сильных рук не давало ему никакого пути подобраться ближе. — Лейтенант… — начал детектив с явной дрожью в голосе. — Простите, это было… — Завали. Ебаный. Рот. Попытки уйти не увенчались успехом, как и возможность изучить состояние Хэнка, кроме как пульс и дыхание. Да, пульс повышен, дыхание сбитое и обрывистое, но это не соответствовало тем случаям, когда человек находился в критическом состоянии. Больше это походило на возбуждение. Не успел Коннор и додумать свои догадки, как мужчина стал подниматься, всё так же держа его ноги. Диод, что только-только сменился на жёлтый, вновь залился красной краской. Внутри всё сжалось, а тириум, циркулирующий с помощью насоса, стал разгоняться по искусственному телу всё быстрее и быстрее, вызывая сбой за сбоем. Наконец фигура сдвинулась и выпрямилась, смещая давлением рук андроида с живота на свой пах. Запах перегара и тяжёлое дыхание. Голова лейтенанта была опущена вниз, и, слегка подняв её, Коннору удалось разглядеть пристальный взгляд среди седых волос. Он уже был не такой, как в участке. Не изучающий, а хищный — как у животных, что вот-вот готовы были наброситься на свою жертву и съесть все её внутренности. — Лейтенант… — Не здесь, — пронеслось быстро и без колебаний от мужчины. Резким движением он перебросил руки на талию, сминая бока андроида и поднимая его перед собой. От неожиданности Коннор сам вцепился в лейтенанта — руками и ногами, обвиваясь вокруг, прижимаясь ближе, чем позволяла логика. Страх перед этим новым, непривычным образом Хэнка сжимал внутри, но даже он не стал причиной разжать хватку. Заметив это, Андерсон ослабил давление, удерживая Коннора уже увереннее: одной рукой за талию, другой — под бедром. Он медленно двинулся вперёд, направляясь вглубь дома. — Знаете, лейтенант, — начал Коннор, стараясь перебороть собственную дрожь, — вы поступаете весьма рационально… В таком положении вероятность нашего падения снижается до двадцати семи процентов. — И даже сейчас ты продолжаешь нести эту ебаную хуйню. Хэнк остановился, тяжело переводя дыхание, будто только сейчас осознавая происходящее. Его голова резко дёрнулась в сторону, и он повысил голос: — Сумо! Место! После этого он вновь двинулся с места, не сбавляя шага, унося андроида в сторону спальни. Погрузив уставшее от стресса лицо на плечо своего напарника, он неловко сжался, всё так же пытаясь переварить толщу информации, что он видел перед собой. Несомненно, прижимаясь к тёплому телу, он невольно отпускал все переживания и сосредотачивался на диагностике внешних факторов, что давало ему ещё больше шансов всё рационализировать и ещё больше успокоиться. Но только глаза прикрылись в раздумьях, послышались щелчки: дверь спальни резко распахнулась, а после со звонким хлопком закрылась обратно, запираясь на внутренний замок. Лейтенант застыл: — Спускайся. Если хочешь, конечно. — Понял… Руки опустились вниз, давая машине самостоятельно встать на пол. Коннор оглядел всю комнату сверху вниз, ища какие-то подсказки, за что можно зацепиться, чтобы успокоиться, но не более того. Всё было абсолютно обычно: свет пробивался лишь через единственное окно, а также слегка подсвечивался из коридора; незаправленная кровать, у которой лежала небольшая груда мусора; прикроватные тумбочки, на которых стояли лекарства от аритмии и нечто наподобие «травяных успокоительных». Андроид, вероятнее всего являющихся пустышкой, повертев головой всего мгновение, вновь устремил взгляд на Андерсона, который уже выбирал, что же ему такого сделать. Но и тут машина превзошла человека и опередила его в высказываниях: — Мы собираемся сделать? — неприкрыто, будто уже и забыв, как пару минут назад трясся от стресса, спросил Коннор. — То, что вы называете с— — Довольно, — Хэнк прикрыл лицо одной рукой, медленно подходя к детективу и усаживая его на край кровати. — Ты… блять, ну не порти ты момент. Я и так пытаюсь собраться… И вновь тишина. Тяжело говорить, когда над тобой витают куча мыслей — о том, как не надо, как надо, о своих поступках… как они отразятся на новой реальности, в которую они оба вступают. Такие действия могут либо привести к «краху всей империи», либо дать настолько большой успех, что оба и позабудут о своих переживаниях и наконец станут хоть на чуть счастливее. Нажав руками на плечи Коннора, Хэнк усадил хрупкую, но сильную фигуру перед собой на кровать, не решаясь сделать что-либо, всё ещё пытаясь сложить все «за» и «против» в голове. Но тот понял и без слов, ослабляя хватку галстука и постепенно стягивая с себя пиджак, что успел помяться за время их валяний на полу и так называемых «вынужденных объятий». Это позабавило мужчину, и он стал помогать своему андроиду избавиться от лишней одежды, оголяя торс. Верхняя одежда небрежно была скинута в ту же кучу вещей, что лежала около, а сам мужчина навис над Коннором, пристально глядя в глаза: — Ты говорил, что андроиды не способны чувствовать боль… — призадумался лейтенант. — Всё верно… — Тогда хотя бы это смогут уловить твои навороченные сенсоры? Толкая машину на кровать, мужчина провёл рукой по его животу, поглаживая биокомпонент, слегка сдавливая его, при этом наблюдая за реакцией андроида. Да, Коннору всё ещё тяжело считывать такие тактильные ощущения. Конечно, сенсоры ведь рассчитаны не на возбуждение, а на расчёт силы и действий, которые к нему применяют, так что всё, что ему оставалось, — это наблюдать за действиями старшего, стараясь преобразовать прикосновение и подключить к нему интерпретацию эмоций, а не данных. Но как только дело перешло к биокомпоненту, рука андроида резко схватила локоть лейтенанта, стараясь убрать её: — Я… я понимаю, что вы хотите как можно сильнее добиться моего расположения, но… я хочу пояснить… Хэнку это не очень понравилось, но тот стал внимательно слушать, глядя на встревоженное лицо машины. А тот продолжил: — Если вы слишком переусердствуете, это может вызвать сбой в моей работе, вплоть до аварийной реакции… — О… вот оно как. Так, ладно. Хорошо, ломать тебя не будем. А то не хотелось бы ещё и в копеечку влететь, — усмехнулся тот, прикрывая своё волнение за андроида обычной шуткой. Руку всё-таки детектив убрал, но всё ещё наблюдал за действиями мужчины, переживая за свою сохранность, особенно после последней фразы, что вновь была выдана его программой за реальность — это всего лишь простое «переживаю». Неужели… Хэнк решил просто воспользоваться расположением робота? Тем временем седовласый стал нежнее в своих действиях: руки «ходили» по всему нежному телу, от которого чувствовалась прохлада — но не эмоциональная, а… железная. Но, кажется, кожа андроида быстро стала подстраиваться под температуру тела Хэнка, с каждой секундой слегка нагреваясь. Коннор же слегка выпал из реальности. Что он делал? Воспоминания о клубе — он проигрывал их. Да, пытаясь выследить голубоволосую Трейси, ему приходилось подключаться к памяти не одного секс-андроида, а потому в некоторых моментах ему приходилось лицезреть картину прелюдий, которую сейчас он мог бы использовать. Изучение.

  Рассчитать.

    Применить.

Андроид слегка приподнялся на локтях, одной рукой обхватив шею лейтенанта, прильнув носом и губами к разгорячённому — то ли от возбуждения, то ли от алкоголя — плечу, и аккуратно прикоснулся к нему шероховатым языком, который использовался для анализа различных улик. Как кот, что мыл свою шерсть, он аккуратно лизнул область сонной артерии, а потом снова, снова и снова… Лейтенант поморщился — то ли от самих ощущений, то ли вспоминая, что этим языком делалось раньше… Какая мерзость! Но что теперь поделать. Подползая ближе, Хэнк уже и сам поцеловал андроида в макушку, а после, сильно схватив того за бедро, второй рукой стягивал брюки с андроида. Рука неожиданно задела резинку боксёров андроида, от чего лейтенант невольно усмехнулся: «Чёртов козлина Камски, не соврал мне». Брюки на пол, и боксёры туда же полетели в мгновение ока. Сев между раздвинутых ног Коннора, до этого отцепив его от своей шеи — того, кто почти дыру ему на шее пролизал, — лейтенант с любопытством произнёс: — Посмотрим, с чем мы работаем, — усмехаясь, сказал мужчина. От этих слов машина будто съёжилась. Ощущение какой-то неловкости было всепоглощающее, будто он стыдился такого своего внешнего вида и того, что его так спокойно могли рассматривать, но старшему это очень даже нравилось. Смотря на идеальную фигуру и член, Хэнк заговорил: — Слушай, а чё по поводу оргазма? — Конечно, я не испытываю его, как вы, лейтенант, — протараторила машина, — но он возможен, с помощью тех же действий, как и у людей, я полагаю. — Заебись. Коннор поднялся на локтях, всё наблюдая за действиями своего напарника или уже… партнёра. Хэнк неряшливо скинул свои семейники в ту же кучу, что и остальную одежду до этого, приглядываясь к телу андроида. Проведя посреди идеально сложенного зада Коннора грубыми руками, он нащупал то, что искал, и вновь пустил язвительный смешок. Левой рукой он взялся под коленом машины, слегка поворачивая его на бок для собственного удобства, а правой, по старинке, смочил слюной уже свой давно вставший член. Внедрение извне.   Допустимый уровень.     Превышение допустимого предела.       Сенсорная перегрузка. Диод детектива мигнул от голубого к жёлтому, рот искривился в небольшом оскале, стараясь убрать эти системные уведомления. Но, продвигаясь всё дальше, диод потух, начиная через секунду светиться алым цветом. Глаза округлились, тело изогнулось в спине, а перед глазами появилось помутнение, будто всё пошло в красную полосу и помехи, мельтеша перед взором. Успешная интеграция.

  Внимание: дальнейшие действия могут вызвать временную потерю аналитических функций, сбой обработки данных и аварийную стабилизацию. Если вы согласны, подтвердите ваши действия.

Вхождение прошло как по маслу для Хэнка. Внутри он чувствовал волнообразное напряжение, создаваемое циркулирующим тириумом. «Ничего себе. И вправду, андроиды сейчас лучше любой женщины», — подумал Хэнк. Мужчина стал медленно двигаться, лицезрея весь процесс. Толчки становились интенсивнее с нарастанием напряжения и приятных ощущений. Руки андроида впились в и без того смятую простынь, держась за неё как за последнюю крупицу своего протокола. Перегруз создавал поток странных мыслей, программных сбоев, что вызывали противоречие между собой: страх — счастью, дискомфорт — наслаждению. Этого всего нет в протоколе, но, несмотря на это, сенсорика сходила с ума, присылая одно уведомление за другим. Противоречия приносили смешанные чувства, которые так тяжело было понять сквозь все эти действия. Но одно Коннор мог понимать точно — всё, что происходит сейчас, это новая грань будущего, это то, что может дать толчок им обоим, чтобы разделить всю эту боль человечества и андроидов под одной крышей. Толчки заметно ускорились. — Эй, Коннор… ты как? — лейтенант наконец обратил внимание и на саму машину, подвигая руку к биокомпоненту и вновь трогая его, но уже нежно и аккуратно. — Хаааа… — раздалось протяжно изо рта андроида, что всё это время жмурился, а выражение лица сменялось от крайне болезненного до расслабленного. — Я… я в порядке, лейтенант… мне немного тяжело, но система работает в стабильно-угнетённом режиме… — Потерпи немного… Гха… немного ещё… Толчки стали сильнее.

Программное предупреждение: уровень угрозы — максимальный. Переход в аварийное состояние.

С протяжным выдохом через пару мгновений Андерсон обильно излился в машину, вновь глянул на лицо детектива и вдруг… его охватил страх. Коннор лежал неподвижно, взгляд на секунды охладел, а диод перестал гореть вовсе, оставаясь бесцветным. Хэнк тут же вскочил, метаясь из угла в угол, а удовлетворение быстро сменилось паникой. «Неужели поломка?! Перегрузка? Что мне делать, что делать?!» Тот было уже схватился за телефон, собираясь посреди ночи звонить хоть кому-то за помощью — то ли в скорую, то ли в «Киберлайф», то ли самому Камски или его ассистентам. Восстановление системы: 20%…         65%…           73%…             100% Восстановление системы прошло успешно. Анализ: все системы работают в обычном режиме, восстановление давления в системе перекачивания тириума. Андерсон оглянулся, уже стоя к тому времени около окна и нервно держа в руках телефон. Тело Коннора медленно село и так же посмотрело на лицо лейтенанта спокойной и слегка уставшей физиономией. К нему тут же подлетел мужчина, заключая в крепкие объятия: — Как ты напугал меня, сраный ты говнюк! Боже, я думал, уже сломал тебя… больше не делай так, понял?! А то мне и до инфаркта не так далеко. — Я понял вас, Хэнк… — сказал андроид, стараясь в ответ аккуратно обнять своего… напарника?