Благословение Авроры

      Домовладелец осознал себя уже свалившимся на пол мешком, когда статический шум внезапно ожившего телевизора прорезал звенящую тишину. Рука, вперед мысли, сама собой убавляла звук и легко похлопывала по бокам этой проклятой коробки с картинками. Какую ночь подряд он обнаруживает себя упавшим с постели в неосознанной попытке дотянуться до кнопки раньше чем то, что с завидной регулярностью нажимало ее, пока мужчина, утомленный Солнцем, спал перед ночной сменой? Никто уже не считает.       Домовладелец запрокидывает голову и протяжно стонет с какой-то смертельно уставшей злостью:       — Да когда ты сгинешь наконец, чертова Аврора.       В том, что виновата в этих ежевечерних падениях неведомая ебака похуже плотоядных Гостей — хотя куда уж хуже? — тот не сомневался. И началось это все с той поры, как над его домом зависло жуткое Сияние, влияющие и на Гостей, и на технику, и на офонаревших от собственной безнаказанности КЧС.       Гости… Вера бы прибила его. Или, быть может, была бы вне себя от радости, что почти мизантропический муженек смог наступить себе на горло и пустить внутрь странников. Да, теперь в их доме полно народу. К лучшему или худшему — еще попробуй угадать.       Мужчина поднимается с пола, потягиваясь, и хватает прислоненное к кровати ружье, направляясь к входной двери. Сейчас в комнатах лишь те, кто пережил с ним как минимум пару ночей, но кто знает, какие люди или нелюди постучаться сегодня. Возможно, именно в эту ночь они примут кого-то нового.       Хотя куда прибывшему селиться? В доме уже не протолкнуться.       Есенин — Высокий, тощий любитель стащить казенное пиво с холодильника — был первым, кого домовладелец пустил. Он оказался темпераментным, но хорошим мужчиной, который в будущем не раз выручал измученного бесконечным круговоротом «поверь-пусти-проверь-убей» хозяина. Он без скандалов в первую же ночь обосновался в гостиной, на диване, и махнул рукой на нервно прижимающего к себе ружье мужчину, списывая это все на расшалившиеся нервы. Следующим, прям за ним, в дом напросился Мерзляк. Парень даже под ядовитым фильтром Сияния выглядел как нечто неживое, нечеловеческое, но подошедший полюбопытствовать Есенин лишь пожал плечами и сказал, что не против соседа. Ему самому было интересно, что за черти эти Гости такие, а укутанный по самый нос нечеловек на первый взгляд казался безобидным и скорее отчаянным, чем решительным. Той ночью владелец спал плохо и поутру, стоило только первым лучам Солнца начать прожигать шторы в его комнате, первым делом метнулся проверить гостиную. Увидев живыми обоих новоприбывших, поделивших между собой многострадальный диван, хозяин дома на секунду опешил. Пронесло. Даже как-то не верилось. Парень в куртке выглядел откровенно болезненно, но не нападал на соседа, а лишь тоскливо стучал зубами, сложившись в один подрагивающий комок. Есенин, разбуженный громко хлопнувшей дверью, лишь сонно кивнул мужчине и встал, чтобы пройти осмотр. Пока домовладелец оценивал его зубы — справедливо рассудив, что нет смысла тратить силы на очевидного в своей природе Мерзляка, — тот пару раз скосил взгляд в сторону парня и покачал головой. Посыл был ясен: «Не трогай его». Хозяин кивнул, тихо говоря тому, что пока тот рискует лишь своей жизнью, он может делать, что хочет, но когда появятся другие посетители, с «синей угрозой» придется разобраться. Тем днем он так никого и не пристрелил, решив, что раз пощадил одного уродца, то и вторую — последнюю визитершу первой смены — для баланса Вселенной стоит оставить. Тем более бедная девушка, казалось, не осознавала, что умерла и превратилось в это… нечто. На следующую ночь пришел Позитивный парень, в первое же свое утро перепугавший домовладельца. Он заявился к тому еще до восхода Солнца и, хихикая, рассказал, что в гостиной у соседей «что-то происходит». Про то, что тот сам шастал в явно сонное время, хозяин тактично промолчал, тем не менее бросив на Гостя предостерегающий взгляд и поспешив в нужную комнату. Там, на диване, в привычной позе сидел и пытался игнорировать посылаемые в его адрес проклятия Есенин, в чьих объятиях устроился связанный собственной курткой Мерзляк. По подбородку парня текла вязкая слюна, пачкая видимый край воротника, и Гость еще порывался изогнуть шею и впиться в податливое тело зубами, но без ожидаемого энтузиазма. Замерзший до безумия нечеловек, казалось, постепенно осознавал, что в таком положении действительно теплее.  Первым перемену в поведении заметил Высокий и с мягкой улыбкой ослабил узлы на рукавах, давая парню простор для маневра. Мерзляк, почувствовав свободу, повертелся, обхватил себя руками в подобии объятья и завалился обратно на Есенина, требуя снова его укутать и обнять.       — Ёбаное горе, — мужчина беззлобно усмехнулся и все-таки прижал минуту назад пытавшегося его разорвать на части Гостя ближе, аккуратно поглаживая по спине.       Домовладелец недоверчиво сматерился, посрамив любого матерого сапожника, и вернул ружье за спину. Он обменялся понимающим взглядом с Высоким, обещая зайти позже, когда парень придет в себя и сможет внятно отвечать на вопросы, и свалил досыпать оставшиеся часы до подъема. Проходя мимо скалящего белоснежные зубы в ухмылке спортсмена, хозяин для надежности пригрозил тому ружьем, но на этом и ограничился, исчезая в собственной спальне.       Три. У них три чертовых Гостя на два человека, включая его самого. Пиздец, а не ситуация.       К полудню, как ни странно, никого не съели, и Мерзляку даже хватило наглости выглядеть виноватым, стоя в центре комнаты и отчаянно жестикулируя. Парень состроил настолько жалобную морду, что даже профилактически потыкать в того ружьем рука не поднялась, хотя умом хозяин дома понимал — наебывают и не краснеют. Есенину же было абсолютно и бесповоротно похуй на разворачивающуюся сцену, и тот даже должного внимания не обратил на рассыпающегося в извинениях нечеловека, только молча сходил на кухню, погремел посудой и вернулся с банкой холодного пива для себя и дымящейся кружкой залитого кипятком варенья для соседа. Прошел мимо застывших приятелей к дивану, устроился на ставшем родном месте и протянул холодному визитеру горячий напиток.       — Мне в детстве это помогало согреться, когда зимой проблемы с отоплением были. Ты ведь сколько не заворачивайся в куртки — изнутри так не согреешься. Здесь нужен другой подход.       Мерзляк где стоял, там и осел на колени, слезящимися глазами уставившись на протянутую уродливую кружку, видавшую лучшие дни. В тот момент она была даром свыше в его глазах, не меньше.       Домовладелец довольно хмыкнул и отошел к выходу, разглядев наконец настоящее раскаяние на бледном лице, побелевшем от опаляющего смущения. Того гляди и нормальный цвет проступит. Есенин бросил на мужчину взгляд поверх скрючившегося на полу парня, кивая. Он как-нибудь сам с «синей угрозой» справится — не впервой ему бродячее животное приручать. Хозяин дома по-настоящему улыбнулся и отслютовал, покидая комнату.       Верил.       Должен был, для собственного душевного равновесия.       Так у него на постоянке обосновались три посетителя — опасная парочка в гостиной и Позитивный Гость в кабинете. Кассирша, не смотря на все попытки Луки помочь той пройти трансформацию аккуратно, в конечном итоге обезумела и попыталась напасть на домовладельца в маниакальном припадке.       Руки схватили оружие вперед мысли. Он вообще часто делал что-то раньше, чем думал — только благодаря этому и выжил.       Позже, помогая убирать остатки тела, парень в зеленой кепке признался, что это было ожидаемо, но он все-таки надеялся, что ей удастся остаться в своем уме. По-настоящему опасных Гостей, на самом деле осознающих, что они несут и к каким последствиям это приведет — единицы. Что бы их не меняло, казалось, оно в плату за свои услуги сжирало разум — память, мысли, даже как таковую способность думать. Жизнерадостный нечеловек хотел помочь девушке справиться с этим так, как в свое время помогли ему самому. Но кому-то просто не дано получить хоть что-то хорошее от этой жизни, да? Есенин, словно магнитом притянутый к их депрессивной сессии, принес обоим по банке пива и настоятельно посоветовал вместо того, чтобы рассуждать обо всем этом дерьме, помянуть как следует на добром слове и пообещать себе и ей не опускать руки и помогать до конца. По законам Вселенной кого-то это обязательно спасет. Вид ходящего за ним по пятам утенком Мерзляка, выглядывающего из-за спины товарища, как-то сам собой приободрил жильцов.       И правда.       Они все еще могут кого-то спасти.       В одну из последующих ночей к ним помимо временных визитеров присоединились еще трое — четверо — постоянных жильцов, заполнив гостиную до отказа. Первым тогда пришел Пророк, которого владелец, казалось, действительно уже встречал, если верить смутному чувству дежавю. Мужчина, не до конца осознавая свои действия, убедил того остаться в доме хотя бы на пару ночей, будучи по какой-то неведомой причине уверенным в том, что за пределами этой странной крепости с тем произойдет нечто… нехорошее. Выглянувшая с кухни Гадалка лишь нахмурилась в его сторону и почти приказным тоном посоветовала больше не пить тот рассадник грязи, что стоит на комоде у входа в спальню. От чайного гриба его энергия становится вязкой и гниет, затуманивая разум.       — Ты глупец, если действительно собираешься прислушиваться к… этому.       — Я знаю, что он пострадает этой ночью. По-твоему мы должны это игнорировать?       Девушка закатила глаза. Из-за ее спины появился Провокатор, кривясь и обращаясь к хозяину дома таким тоном, словно говорил с очень тупым ребенком, не понимающим, почему проверять утюг ладонью — плохая идея.       — Он же как-то пришел сюда? Ну так и вернется обратно. По закону, ты…       Дверь кабинета едва заметно захлопывается, скрывая подслушивающего визитера, когда из гостиной напротив вываливается недовольный Есенин, которого явно достали вынужденные соседи.       — По закону он владелец этого дома и на своей частной территории может делать, что приспичит. А вот мы тут на птичьих правах, ребятки, так что закройте рты и не выебывайтесь.       Юрист-любитель побагровел, возмущенно хлопая ртом, пока не взял себя в руки и не закричал не Высокого. Гадалка, заметив извечный хвост постояльца с гостиной, отошла назад, скрываясь в относительной безопасности кухни.       — Да что ты себе позволяешь, пьяница?! Я вообще-то ценный член общества! Я гражданин! А ты?! По двадцать первой статье Конституции я требую, — он неосмотрительно хватает мужчину одной рукой за рубашку и дергает на себя, замахиваясь второй для устрашения, — чтобы этого уро-       Договорить ему не дали. Оскорбительную конечность, которая так нагло нарушила неприкосновенность другого человека, схватили и с силой потянули вперед, опрокидывая Провокатора на пол.       Но стука так и не послышалось.       Буквально на глазах умник за пару секунд исчез внутри ебаной карманной черной дыры Мерзляка. Стоило только тьме поглотить ботинки, как рука, удерживающая свитер, мгновенно опустилась, чтобы скрыть нутро Гостя. Синий парень выдохнул, на секунду показавшись хорошо видящему его лицо домовладельцу сытым, и внезапно осознал, что сделал. Он нервно обнял себя, отступая назад, и наконец заметил стоящего в коридоре хозяина с ружьем. Не успел Мерзляк что-то пролепетать в оправдание, как его обратно в гостиную утянул Есенин. Они обменялись краткими репликами, и человек вновь вышел, прикрывая глаза рукой. Он несколько раз открывал рот, чтобы начать что-то говорить, но в последний момент передумывал и кривился, явно недовольный тем, что нужно было произнести. Домовладелец на секунду напрягся, чисто инстинктивно крепче сжимая ствол, а поэт, заметив это, лишь загородил собой вход в гостиную, все еще подбирая слова. Никто из них не решался на выпад.       Вдруг все в коридоре заметили нарастающий шум из-за двери кабинета. Наконец стал различим жизнерадостный хохот от подслушивающего их Гостя, почуявшего перемены в атмосфере дома, и хозяин внезапно расслабился, опуская оружие. К черту. Он сам был тем, кто позволил нечеловеку остаться — ему и Позитивному, который в отличии от синего парня не гнушался скалиться и пугать других постояльцев, угрожая выследить их за пределами дома и съесть. Мерзляк всегда был пассивным и сейчас просто защищал Высокого, при чем не без причины и не будучи первым напавшим. Этот хамоватый юрист-самоучка был злобным и надменным придурком, который любил тыкать во всех статьями и правилами, требуя соблюдать их все по отношению к нему, как к человеку. Другие, очевидно, не были людьми в его представлении и чести не имели быть признанными, так что не Гости, так сам хозяин бы вынес этому мудаку приговор. Конечно, это звучало как оправдание, но работало же на самом деле. Домовладелец перевел взгляд на Есенина и понял, что тот уже убрал с глаз руку и просто смотрел на того в ожидании. Они оба понимали, что убив одного, им придется избавиться и от второго.       Оно того не стоило.       — Прошу прощения, я… не хотел становиться причиной инцидента.       Хозяин дома вздрогнул, оборачиваясь к Пророку. У него как-то вылетело из головы при виде чертовой дыры заместо живота одного из постояльцев, что все началось с него.       — Не бери в голову, тот придурок уже давно напрашивался на выстрел, — Есенин приоткрыл дверь кухни, наблюдая за суетливо собирающей свои вещи Гадалкой. — Тем более, он все равно собирался звонить днем в КЧС, чтобы пожаловаться и на домовладельца, и на нас, как будто это не означало бы смертный приговор. Так что его в любом случае пришибли бы.        Девушка пронеслась вихрем мимо них и встала перед входной дверью, нервно топая ногой. Хозяин дома вздохнул, подходя к ней, и достал ключ.       — Уверена, что хочешь сейчас уйти? Только середина ночи ведь, все твари как раз повылезали.       Гадалка выгнула брови, недоверчиво уставившись на мужчину.       — Ты не можешь быть сейчас серьезным.       Она обернулась назад, бросая многозначительный взгляд сначала на виднеющийся чайный гриб, потом на гостиную и кабинет, а после — с оттенком призрения и… зависти? — на Пророка.       — Я здесь не останусь. Энергия этого дома слишком осквернена нечистыми, — Гадалка поправила сумку, решительно поворачиваясь в сторону выхода. — Звезды подскажут мне безопасный путь в лучшее место.       Лысый мужчина покачал головой и снова заговорил:       — Персона с котом уже направляется сюда. Ты не переживешь встречу с ней.       Домовладелец вздохнул, мысленно готовясь к приему еще одного Гостя, и отворил для покидающей их девушки дверь. Гадалка в последний раз хмуро посмотрела на него, не веря, что тот просто пропустил этот комментарий мимо ушей, и вдруг поняла, что в отличии от многих других отчаянных смертных этот прекрасно все осознавал и по какой-то неведомой причине выбирал жить с монстрами под боком, а не в безопасном окружении таких же, как и он, людей.       Чертовски странный мужчина.       Девушка ступила за порог и исчезла в ночи, поглощенная тенями.