Трагедия Феликса И Джейка

ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ (НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ)

ДЖЕЙК

Я узнал всё о замене зависимости, когда пошёл в реабилитационный центр. Эту тему там обсуждали постоянно. Нас заранее предупреждали и готовили к сложностям. Говорили, что большинство, скорее всего, уже заменили одну зависимость другой и не понимают этого. Это предположение бесило, но ладно. Я держал рот на замке и слушал. Слышал истории о наркоманах, которые после лечения подсели на рецептурные таблетки, что врач выписал им от тревоги. Я встретил в реабилитационном центре мужика, который, избавившись от наркотиков, стал лютым азартным игроком. Еда. Наркотики. Алкоголь. Секс. Деньги. Всё, что зажигает центр удовольствия в мозгу, может превратиться из простого желания в навязчивую потребность — в опасную, навязчивую одержимость, которая подчиняет и рушит твою жизнь. И тогда становишься ещё одной предостерегающей историей. Ещё одной жуткой байкой, которой кормят тех, кто только зашёл в реабилитационный центр. Ты — алкоголик, который просадил все деньги и потерял семью. Ты — наркоман, ставший сексуальным маньяком, который заразил жену венеричкой, потому что не умеет держать себя в штанах. Я тогда думал, что это всё херня, и сейчас думаю так же. Ну… в основном. Я никогда ничего не хотел так же сильно, как хочу кайфа. Но когда нависаю над Феликсом, погрузив член в его задницу, уже не уверен, что могу так утверждать. — Ты меня убиваешь, — шепчу на ухо, облизывая мочку. — Я никогда не забуду это ощущение. То, что творишь со мной. — Хорошо. Продолжай трахать меня. Я скольжу ртом вниз к его шее, где лижу и посасываю пропитанную потом кожу, одновременно резко врезаясь в него бёдрами. — Боже, да, — стонет он. — Мне нравится. Мне нравится всё, что ты со мной делаешь. Феликс перестаёт ласкать свой член, хватает меня за голову и стонет так, будто в жизни не испытывал ничего круче. Моя рука накрывает ту, что он упёр в пластиковую спинку кровати, а вторая крепко держит за бедро. Затем я отклоняюсь назад, хочу смотреть, как вхожу в него. — Ах, чёрт… Чёрт, Джейк! Его спина, шея и голова дрожат,когда он упирается обеими руками в изголовье и толкается навстречу мне. Задыхаюсь от небольшого изменения угла и теперь держу его за оба бедра, мои ладони почти закрывают крылья татуированных бабочек, и я замедляюсь, чтобы не кончить и не просрать момент. Но всё равно проигрываю. Потому что не смею закрыть глаза, просто не могу. Или я поднимаю голову и ловлю ошеломлённое\ счастливое выражение на лице Феликса — расширенные зрачки, красные щёки, красивые кудряшки, липнущие ко лбу. Или опускаю взгляд и наблюдаю, как мой член исчезает в самой идеальной дырочке в мире. Неважно. Знаешь что? К чёрту выбор — отказываться от одного ради другого или, что ещё хуже, закрыть глаза, лишь бы не кончить через пару минут, как какой-то девственник. Пусть знает, как сильно мне всё это нравится. Мы смотрим друг другу прямо в глаза, когда Феликс делает именно то, что я от него жду. Его бордовые губы блестят от слюны и, наверное, до сих пор отдают арбузным лубрикантом, которым он обмазал меня, потому что не мог не пососать мой член уже после того, как был готов. — Я люблю делать минет, Джейк. Я чертовски это люблю. Я много что ненавижу, но мысль о том, как Феликс делает минет кому-то ещё, сразу же вырывается на первое место в списке. Поэтому я поспешил. Пришлось. Вместо того чтобы впервые в жизни вылизать чью-то задницу, я пропустил почти всю прелюдию — кроме подготовки его дырочки к тому, чтобы принять меня. Потом перевернул Феликса, вошёл в него и оказался там, где мы сейчас. Пора исправлять свою ошибку. Феликс жалобно скулит, когда я вытаскиваю член полностью, и начинает быстро дрочить свой. — Хватит уже, — говорю, чуть отодвигаясь назад на коленях, освобождая место для работы. — Серьёзно? — задыхается он, сверкая злым взглядом. — Иди на хрен, Джейк. Хочу кончить. Я наклоняюсь, раздвигаю его ягодицы и тихо смеюсь, когда Феликс тут же отдёргивает руку от члена и отталкивается на меня, будто умоляет, шепча на одном дыхании: — О боже, да, наконец, пожалуйста, да. Затем я лижу от тугого мешка с яичками до его дырочки, которая распускается под моим языком, и у меня реально рябит в глазах от удовольствия. — Да, блядь, — стону, облизывая его задницу. — Я знал, что мне это зайдёт. Чёрт. Но в следующий раз без смазки. Хочу почувствовать твой вкус, Феликс. А не этот искусственный фруктовый. — Твоя проблема, чувак. Либо вырасти меньший член, либо засунь в меня язык до того, как я тебя смажу. — Надо было разбудить тебя так. Чёрт, как же охуенно. Мой язык кружится вокруг его тугого кольца. Феликс опускает голову и стонет — долго, глубоко. — Я никогда не буду жаловаться, если ты хочешь делать. Чёрт. Сколько кисок ты вылизал? — Достаточно. Пауза, а потом: — Фу, Джейк. Он начинает смеяться на секунду раньше меня. — Так лучше, — говорю я, тоже улыбаясь. — Ладно. Уверен, Феликс покраснел до ярко-красного, и я решаю, что хватит ныть насчёт вкуса. Проглатываю чёртов арбуз, сплёвываю остатки и просто наслаждаюсь его задницей. — О, чёрт… — Феликс опускается на локти и толкается глубже ягодицами на моё лицо. — Боже. Это… невероятно, Джейк. Я плюю на его дырочку и размазываю слюну подушечкой большого пальца. — Да… — шипит он. — Я засуну язык в тебя, а потом трахну. Я уже близок к оргазму. — Я тоже. Я весь мокрый. У меня непроизвольно срывается стон, когда кончик моего большого пальца входит внутрь. — Ещё, — задыхается Феликс, прижимаясь, чтобы палец вошёл глубже. — Давай. Делай со мной что хочешь. Вытаскиваю палец и смотрю, как его дырочка сжимается. Потом ещё раз нежно, медленно облизываю. Затем загоняю язык внутрь. И как же хорошо, что я не вошёл сейчас членом, потому что картина как Феликс кончает на подушку, пока я трахаю его языком, — одно из самых возбуждающих зрелищ, какие мне доводилось видеть. — Бля, да… — выдыхаю и снова плюю на его дырочку, чтобы она оставалась влажной. Потом быстро перебираюсь выше и одним резким толчком вхожу членом, пока Феликс всё ещё стонет, захватывая последние волны своего оргазма, и после трёх мощных толчков кончаю. — Чёрт… — задыхаюсь. — Чёрт, блядь. Ты идеален. Я целую его вдоль позвоночника, ощущая губами солёный пот на татуировке с надписью ОСТОРОЖНО, и думаю: всё, блядь, становится лучше. Потом утыкаюсь носом в его мягкие волосы и спрашиваю: — Ты в порядке? Он всё ещё пахнет той тропической маской для волос. — Да, — отвечает Феликс. Он тоже задыхается. — Я в порядке, Джейк. Я улыбаюсь, падаю на бок и переворачиваюсь на спину настолько, насколько эта долбаная пластиковая боковая рейка позволяет — она впивается в лопатку и не даёт лечь ровно. К чёрту эту узкую кровать. Сегодня же закажу ему новый матрас. Феликс бросает испачканную спермой подушку на пол и смотрит на меня чуть смущённо, будто я не в курсе, сколько он кончил. Потом быстро падает рядом — на живот, вытягивается и кладёт голову на предплечье. Он смотрит на меня через небольшое пространство. Тёмные ресницы касаются его щеки после каждого медленного моргания. — Что? — спрашиваю я. Он слегка улыбается. — Откуда ты знаешь, что я собираюсь что-то сказать? — Угадал. Что такое? Он долго вздыхает и ворчит: — Это испортит настроение. Это один из тех разговоров… Один из тех? — Это серьёзно? — спрашиваю я. — Да. — Ну, так выплюнь уже, чёрт возьми. Боже. — Извини, что хочу сохранить послесексуальное послевкусие. Он поднимается на локти и рассматривает свои короткие ногти, и несмотря на угрозу разговора, который может всё нахрен испортить, я всё равно улыбаюсь ему. — Ладно. Я знаю, может показаться глупым поднимать тему сейчас, но твоя сперма вытекает из моей задницы уже второй раз, а мы никогда не говорили о презервативах или о том, как мы относимся к тому, что мы их не используем, и… да. Я просто подумал, что нам стоит это обсудить. Он медленно смотрит мне в глаза. — О. — Моргаю от удивления, и улыбка быстро исчезает, пока я смотрю на свой мокрый член. — О, чёрт. Прости. — Почему ты извиняешься? — спрашивает он. Я нащупываю боксёры, которые снял раньше, поднимаю их и вытираюсь, бурча: — Просто кажется, что так надо сказать… — Да, но это и моя вина. Я, блядь, только сейчас об этом подумал. Я не придерживал этот разговор при себе специально, чтобы ты трахнул меня без защиты, Джейк. И знаю, что ты тоже. Мы просто были слишком увлечены друг другом и не думали. Он делает паузу и спрашивает: — Правда? Мы были очень увлечены друг другом? — Конечно. — Я бросаю боксёры на пол. — Конечно. Почему ты спрашиваешь так, будто не понимаешь, как сильно ты мне нравишься? — Наверное, по привычке. Я подавляю раздражение и возвращаюсь к теме: — Ну… думаю, я здоров. Смотрю на него и вижу, как его глаза расширяются от паники. — Должно быть. Наверное, да. — Наверное, Джейк? — Я трахал бывшую без презерватива. Был ей верен всё время, пока мы были вместе, но она трахалась с моим соседом по комнате и ещё с кем-то. Так что… да. Наверное. Как же прекрасно снова об этом вспомнить. Я почти забыл о Кэти и о соседе по комнате, которого следовало бы прибить. — О. — Феликс морщится, и теперь он выглядит скорее раскаявшимся, чем паникующим. — Верно. Сосед по комнате. — Да. — Твоя бывшая — отстой. — Сегодня пойду сдам анализы. Она единственная, о ком я переживаю. Я мог бы промолчать и не поднимать ещё одну тему — по сути, это не важно и не должно иметь никакого веса. Но вдруг Феликс узнает от кого-то ещё? Лучше, чтобы это шло от меня. — Я переспал с одной девчонкой несколько недель назад, — его лицо сразу напрягается. — Я использовал презерватив. Это было ничто. Вообще ничего не значило. — Когда это было? После того, как ты меня узнал? — Да, но мы тогда ещё не были вместе. Его глаза наполняются болью, и я тянусь к нему. — Эй… — Мы всегда были чем-то, — тихо говорит он. — По крайней мере, для меня — были. Потом он отстраняется и встаёт с кровати. — Стой! Да ладно тебе. Я не это имел в виду. Сажусь и наблюдаю, как Феликс натягивает штаны. — Это было, когда мы оба боролись с притяжением. Когда ты стал моим спонсором. Я разозлился на свою бывшую, и просто… Мне нужно было трахнуть кого-то, кто не был ею. Это ничего не значило. Феликс выпрямляется и сердито смотрит на меня: — Тогда почему ты не переспал со мной? Если тебе это было так нужно… ты знал, что я был готов. Почему не прийти ко мне? — Я не мог трахнуть тебя, Феликс. В этом смысл той случайной телки из приложения. Я не мог прикоснуться к тебе. Не мог хотеть тебя… но хотел. Захотел в ту же секунду, как увидел. Его грудь вздымается, он облизывает губы. — Правда? — Да. — В ту самую секунду, когда увидел? Я едва сдерживаю улыбку и киваю. Феликс мгновенно краснеет и опускает взгляд. Потом чешет затылок и тихо шепчет: — Не может быть. Меня убивает мысль, что он может никогда не увидеть себя так, как вижу его я. Я двигаюсь, встаю с кровати, подхожу к нему и касаюсь его лица. Поднимаю его голову. Целую в губы, растягивая поцелуй, когда он начинает отвечать. — Прости, что ранил твои чувства, — говорю я. — Просто решил, что ты должен это знать. — Ну, спасибо, что извинился. И что сказал мне. Я рад, что тебе было ужасно. — Я никогда не говорил… Он закрывает мой рот ладонью. — Я буду делать вид, что ты не смог с ней нормально переспать, и что это был худший сексуальный опыт в твоей жизни, и это последний раз, когда мы об этом говорим. Кивни, если согласен. Улыбаюсь, прижавшись щекой к его руке. Затем киваю. — Хорошо. — Он убирает ладонь. — Эм… Так вот. Я не всегда был осторожным и разумным в сексе, но несколько месяцев назад сдал анализы, и с тех пор у меня был только ты. Если ты здоров, значит, и я должен быть здоров. — Ясно. — Я сжимаю челюсти. — Всё будет хорошо, — говорит Феликс, обнимая меня за шею тёплыми руками, и звучит так уверенно, будто и правда не о чём беспокоиться. Хотелось бы, чтобы уверенность передавалась силой мысли. — Может, мне стоит позволить набить татуировку с этими словами. Я ведь сказал не всерьёз, но Феликс резко втягивает воздух и смотрит так, будто ему вручили грёбаный трофей — весь сияющий, довольный, переполненный надеждой и гордостью. — Черт, — бурчу я, невольно улыбаясь. — Мы сделаем одинаковые, Джейк! Чёрт возьми. Мне реально нравится эта идея. Он тянется, целует меня, и мы оба смеёмся, хотя во рту у обоих ещё стоит привкус смазки. — Гребаный арбуз, — ворчу и большим пальцем вытираю его губы, потом свои. — Теперь я выбираю безвкусные. Нахер любые фрукты. — Так рад, что ты любишь лизать задницы, Джейк. Я свечусь? Мне кажется, что я сияю. — Заткнись, — смеюсь я. Беру вчерашнюю рубашку и вытираю ею руки — по привычке. — Подожди, ты сегодня работаешь? — спрашивает Феликс. — Я думал, ты сваливаешь очень рано. Сколько вообще времени? Он идёт к единственному крошечному окну, поднимает штору пальцем. — Ну, солнце уже взошло. Ты влип? — Смотрит на меня поверх плеча. — Я позвонил вчера вечером. Не хотел сегодня разруливать всю эту хрень. Нахожу под кроватью свои спортивные штаны и натягиваю их. — А, понимаю, — кивает Феликс. — Вчера было тяжело. Тебе реально нужен выходной. И, наверное, стоит сегодня сходить на пару встреч. Ты понимаешь, да? — Я думал о том же. — Наши взгляды пересекаются. — А ты что делаешь? Тебе нужно работать? — Да. — Он хмурится. — Я правда не могу не выйти. У меня две записи, и ребята уже заплатили. — Всё нормально. Мы можем сходить на встречу вместе вечером. — Хорошо. Он легко улыбается, потом чуть наклоняет голову, прищуривает глаза — и я понимаю, что он что-то ищет, какую-то подсказку. — Что? — Ты ведёшь себя нормально, но так ли это на самом деле? — спрашивает он. — Как ты себя чувствуешь после того, что случилось с твоим братом? Смех застревает у меня в горле — странная, блядь, реакция на упоминание Си-Джея после всего, что произошло вчера, после того, как я весь вечер был злой, как черт. Но за ночь я кое-что решил. — Никогда бы не сделал того, что сделал он, — говорю медленно. — Насколько бы ни был зол или разъёбан чем-то, я бы так своего брата не подставил. Он думает, я не смогу держаться трезвым? Ему вообще плевать, трезвый я или нет? Да пошёл он! Я докажу, что он не прав. Си-Джей кусок дерьма, и нахер мне не нужен. И бьёт как маленькая сучка. Намеренно не трогаю челюсть, хотя она ноет. Феликс выпрямляется, становясь выше, и я вижу, что его тянет напомнить, как я вчера красиво навернулся после удара брата, но вместо этого он выдаёт другое: — Рад, что ты чувствуешь силу, чтобы сделать это, Джейк. — Ты тоже будешь рад. Мы победим. И, чёрт возьми, сейчас я действительно в это верю. — Всё будет хорошо, — говорит Феликс. О, блин. Эта его улыбка… просто ослепительна. Он подмигивает мне, выходя из спальни, и я кричу ему вслед: — Я не соглашался на эту татуировку! Отвожу Феликса в салон, а потом еду через полгорода на встречу в какую-то убогую методистскую церковь. И даже при том, что я настроен доказать брату, что он не прав, делать это, блядь, всё равно тяжело. Быть здесь. Сидеть на жёстком стуле. Общаться с чёртовыми незнакомцами. Я никого тут не знаю, никто не здоровается, даже не смотрит в мою сторону. А закуски? Ха. Какая еда? Тут даже стола нет. Это просто смешно. Но я сижу все девяносто минут, и к концу становится легче — только благодаря Феликсу и его сообщениям. Феликс: Если у вас есть одна морская свинка в Швейцарии, вас могут арестовать. Феликс: АРЕСТОВАН ДЖЕЙК. Феликс: Это считается жестоким обращением, потому что морские свинки — социальные животные и могут чувствовать себя одиноко. Феликс: О боже, мне это нравится. Феликс: Как прошла встреча? Феликс: Вкусные закуски? Феликс: Как дела? Феликс: Я скучаю по тебе <3 Феликс: Дин передает привет. Феликс: Интересно, знает ли мой парень, какой он милый. Давай я его спрошу. Феликс: Джейк. Феликс: Ты знаешь, какой ты милый? Прикрепил фото. Феликс стоит перед зеркалом — похоже, в ванной тату-салона. Я вижу кусок раковины, изогнутый латунный смеситель. И в этот раз он совсем не закрывает лицо телефоном, так что я вижу всю его улыбку, приподнятые щеки, оба глаза, смотрящие прямо на меня. И я смотрю. Чёрт возьми. Это мой парень. Какой же я счастливый. Телефон он держит где-то у груди, а другая ладонь спрятана за той грёбаной шапкой, которую он не носил утром, когда я его подвозил. Но я рад, что он надел её сейчас. Она идеально подходит к его улыбке и моей старой толстовке, за которой он рванул обратно в дом — выбежал в октябрьский холод в своей рубашке без рукавов и завопил, что у него замерзли соски. Я смеюсь, вспоминая это, и сохраняю фотографию в альбом Феликса. И ставлю её на экран блокировки, прежде чем начать печатать ответ. Я: Привет <3 Я: Швейцария звучит интересно. Я: Встреча прошла нормально, но ни хрена не было закусок. Я: Сюда я больше не вернусь, и тебе точно не стоит. Я: Кто, чёрт возьми, не выкладывает закуски? Я: Я в порядке. Я: Я скучаю по тебе. Я: Мне очень нравится твоя фотография. Я: Передавай привет Дину или кому там, мне пофиг. Я: Можно я заскочу? У меня есть время до следующей встречи. Закрываю чат и открываю инфу о другом месте, куда собираюсь сегодня, — о последней встрече, куда я иду без Феликса. Надеюсь, она не окажется такой же отстойной, как эта. Кстати говоря. Я поднимаю глаза, когда произносятся заключительные слова, и как только женщина, которая ведёт это дерьмо, отпускает всех, встаю и выхожу. Никаких закусок. Серьёзно. Прохожу метров двадцать от церкви, не больше, когда мимо идёт парень, которого я заметил, когда заходил. — Эй, чувак. Как дела? — спрашивает он, чуть поднимая подбородок, когда я подхожу. Он прислонился к зданию, будто у него весь грёбаный день свободен, чтобы так стоять. Выглядит расслабленным. Непринуждённым. Руки в карманах пальто. — Ничего, — бормочу и продолжаю идти. — Эй. Тебе что‑нибудь нужно? Я оглядываюсь, потому что не верю, что он говорит со мной, хочу убедиться, но он отходит от стены, разворачивается и смотрит прямо на меня. Вокруг никого. Останавливаюсь. — Что? — Я спросил, что тебе нужно, чувак. Подойди, посмотри. Он вытаскивает руки из карманов, и я вижу маленькие пакетики — таблетки, порошок, трава. Прямо перед моим носом. И сердце будто проваливается. — У меня точно есть то, что тебе нужно, раз ты здесь. Понимаешь, о чём я? Он улыбается, и у него коричневые, сломанные зубы. Зрение плывёт. — Ты это серьёзно? — рычу я и налетаю на него, хватаю за пальто и швыряю об каменную стену. Он хрюкает, пытается вывернуться, но я прижимаю его всем весом и ору в лицо. — Ты тут дерьмо продаёшь? Ты ебанулся? Люди пытаются выбраться из зависимости! — Да? А зачем, по‑твоему, я здесь, чувак? И он кашляет, а потом начинает смеяться — сухо, надсадно. Я отталкиваю мудака и отхожу, увеличивая расстояние между нами, потому что становится тесно. Его руки полны, и я хочу всё, что он держит. — Блядь, — выдыхаю, дёргая себя за волосы. — Блядь! За спиной слышен шёпот, и я резко оборачиваюсь. Несколько участников встречи собрались вокруг. Смотрят на меня и на него. Большинство, похоже, не понимают, что происходит, но некоторые знают. Они знают его. Они трезвы не по собственной воле, и, судя по виду, скоро перестанут быть трезвыми снова. — Всё нормально, чувак, — говорит дилер, снова притягивая мой взгляд. — Всё в порядке. Может, в следующий раз. А? Он снова прячет руки в карманы и так же небрежно прислоняется к зданию. Он собирается сорвать куш. И знает это. Я отступаю, достаю телефон дрожащей рукой, и на экране появляется Феликс. Улыбается. Счастлив. Трезв. И сообщения под фото: Феликс: Ты всегда можешь зайти. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя! <3 Феликс: НЕТ ЗАКУСОК?!?! Феликс: УБИРАЙСЯ ОТТУДА, ДЖЕЙК Я смеюсь. Громко, криво, неприятно. Наверное, выгляжу как псих. Потом показываю средний палец этому придурку и всем, кто ещё стоит там, ожидая возможности купить у него. И ухожу.