Трагедия Феликса И Джейка

КОНЕЧНО, МЫ КРОВОТОЧИМ

ДЖЕЙК

ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ

Я стою у окна с Беллой, прижавшейся ко мне, целую её в макушку и наблюдаю, как мой брат съезжает с подъездной дорожки и паркуется перед домом Феликса. Машина Райли катится следом. И хотя он написал мне, когда выехал, и я ответил, что готов и жду, Си-Джей всё равно три раза длинно и навязчиво сигналит, а когда замечает меня, машет руками, как маленький ребёнок, обеими, будто я его, блядь, не вижу. — Придурок, — бурчу, показывая ему средний палец. И, конечно, он лыбится. Я отворачиваюсь, иду с Беллой к двери и кричу наверх: — Он здесь! — Сейчас спущусь! — кричит Феликс. Белла мурлычет и трётся мордочкой о мою шею. — Я тоже буду скучать по тебе, — говорю ей. — Но если ты не будешь с ним мила, пока меня нет, я больше тебя не заберу. Поняла? Хватит быть такой сукой. Она демонстративно показывает мне задницу, а потом спрыгивает, когда Феликс появляется на лестнице с пакетом “Cчастливой пенсии”. В нём снова что‑то есть. — Окей. Я готов, — говорит он. На нём та же шапка, что и в первый день, когда я его встретил, и ещё одна моя толстовка с капюшоном. Он вообще-то половину моего гардероба уже конфисковал. Прощания — дерьмо. — Думаю, тебе стоит завести собаку, — говорю я, пытаясь отогнать надвигающееся одиночество, которое вот-вот накроет. — И не начинай мне — но, Джейк, я Козерог. Просто заведи собаку. Настоящую. Которая лает и заранее сообщает, когда какие-то придурки подъезжают к дому. Феликс наклоняет голову. — Большую собаку? — Я бы не взял маленькую. Белла её точно прибьёт. — О, правда? Я думал, моя кошка “такая милая и вообще не стерва, Феликс”. Что случилось? — Его глаза прищуриваются. — О, нет. Только не это. Она показала тебе свою задницу… Я смотрю на Беллу, которая лежит в двух метрах от нас, и бурчу: — Она, уверен, ничего не имела в виду. — Как же, — смеётся Феликс. — О, чёрт. Теперь она нас обоих ненавидит. — Она меня не ненавидит. Я приседаю, протягиваю руку, свищу сквозь зубы — обычно её это приманивает, но Белла даже не шелохнётся. И, блядь, она что, косо на меня посмотрела? Я встаю. — Да, ладно. Заведи собаку. Феликс сдерживает смешок. — Ладно, Джейк. Я куплю нам собаку. Нам. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Борюсь за это так же, как борюсь за себя. Боже. Не могу поверить, что чуть не купил кольцо для Кэти. Надо будет позвонить моему старому соседу по комнате и поблагодарить за то, что он переспал с ней и полностью испортил мой план. Я действительно думал, что у меня есть всё. В других отношениях жизнь была проще, но несколько месяцев назад у меня не было такой поддержки, как сейчас — с Феликсом, с моим братом, со встречами, которые я нашёл… И с соседом по комнате или без него — я бы в конце концов сорвался. Могу это гарантировать. И не уверен, что Кэти осталась бы со мной. Но это не её вина. Я просто засранец. И это когда трезвый. Когда не трезвый — ещё хуже. И такая жизнь подходит не всем. — Готов идти? — спрашивает Феликс, перекладывая пакет в другую руку. Он подходит ближе, берёт меня за щёку и проводит пальцами по щетине, которую меня попросили не сбривать с тех пор, как я вышел из больницы. Феликсу это нравится. — Ещё подарки? — спрашиваю я, глядя на пакет. Не могу понять, что в нём. — Или мои вещи? Думал, я уже всё упаковал. — Нет. И не подглядывай. Я сохраню этот сюрприз в тайне все шесть часов. — Он опускает руку и обходит меня, чтобы открыть дверь. — Пойдем, пока мой старший брат не разозлился и снова не загудел клаксоном. Я ухмыляюсь. Да, именно так Феликс теперь называет моего брата. Это единственный способ, которым он его называет. Сомневаюсь, что он когда-нибудь снова произнесёт его имя. Беру сумку и иду за Феликсом на улицу, где он стоит перед грузовиком Си-Джея вместе с моим братом и Райли. Все трое внимательно следят за мной, осторожно, будто боятся, что я передумаю и убегу в любом направлении. И я понимаю их беспокойство. И я его ненавижу. — Классный шарф, — говорю брату, пытаясь перевести внимание на него. Си-Джей смотрит на меня, а Райли завязывает синий узел под его подбородком. — Разве он не чудесный? — спрашивает она. — Идеально подходит к форме. — Да, точно, — отвечаю я. — Не могу дождаться своего, — добавляет она. Феликс улыбается с другой стороны брата и говорит ей: — Я над ним работаю. Скоро закончу. — Как ты себя сегодня чувствуешь? — спрашивает Си-Джей, всё ещё внимательно наблюдая за мной и игнорируя всех остальных. Его ничто не отвлекает. По крайней мере, когда дело касается меня. И мне нравится, что мой брат так заботлив, что реально беспокоится. Жаль только, что я даю ему повод для этого. — Я в порядке, — говорю. — Готов идти. Райли подходит, протягивая руки, с мягкой, грустной улыбкой: — Иди сюда, Джейк. Я наклоняюсь и обнимаю её свободной рукой. — Ты сможешь, — говорит она. — Я знаю, что сможешь. — Спасибо. Она обнимает меня за шею, целует в щеку, а потом отстраняется и опускает голову, чтобы я не увидел слёз в её глазах. Но я знаю, что они там. Си-Джей обнимает её и притягивает к себе, а Райли тихо вытирает глаза. Я понимаю, как мне повезло: у меня есть настоящая семья. Родители, брат и невестка, которые не бросят меня. И Феликс — часть этой семьи. Он понимает эту жизнь лучше всех. Я смотрю на него, пока мой брат прощается с Райли, и Феликс улыбается, когда наши взгляды встречаются. Вспоминаю первый день встречи с Маком: я нервничал, смотрел вниз по ряду стульев, думал, что могу уйти, и привлек внимание этого случайного парня. Он смотрел на меня так, будто рад, что я там, и улыбался, как и сейчас. Он удержал меня на этом чертовом стуле. — Готов? — спрашивает мой брат, прерывая воспоминания. Холодный воздух щиплет нос, когда я делаю глубокий вдох, и киваю: — Да. Давай сделаем это. Си-Джей закрепляет мою сумку на платформе своего пикапа, а я обхожу Феликса с пассажирской стороны. И тут понимаю, в чём вся привлекательность старинных машин и как чертовски круто на них ездить. Но у старого Шевроле моего брата нет заднего сиденья. Это значит, что мы все сядем впереди, плечом к плечу на скамейке. Мне бы хотелось побыть наедине с Феликсом во время этой шестичасовой поездки. Чувствую, как моё беспокойство растёт, несколько раз прочищаю горло, надеясь сбросить давление в груди. — Ты в порядке? — спрашивает Феликс, когда я забираюсь в машину и устраиваюсь рядом с ним. Я киваю и наблюдаю, как он умудряется запихнуть подарочную сумку под сиденье и прижать её ногами. Когда он поворачивается в мою сторону, поднимаю брови. — Ты раздавишь мои пончики, — говорю я. И, черт возьми, он так быстро краснеет. Сначала бледный, потом вся его морда — красная. Я просто догадываюсь, что там пончики, хотя, зная Феликса, это вполне очевидно. Вот почему я и сказал это вслух. — Я, действительно, прав? — Кто сказал, что это пончики, — быстро отвечает он и больше не смотрит на меня. — Или что-то съедобное. Я никогда не говорил, что твой сюрприз съедобный. Ты подсмотрел, Джейк? — Нет. — Я тебе не верю. Как ты мог догадаться? — Так это пончики? — улыбаюсь я. — Нет! Хватит гадать. Наклоняюсь и целую его в щеку, пока мой брат забирается в машину. — Спасибо за пончики, — говорю я. — О боже, заткнись, — ворчит Феликс. — Это не пончики. — Я думаю, это они. — Мы будем так спорить все шесть часов? — спрашивает Си-Джей, включая задний ход. — Потому что если меня попросят выбрать сторону, я буду на стороне младшего брата. Каждый раз. — Что? — Кладу руку на приборную панель и наклоняюсь вперед, пока мы сдаём назад, чтобы развернуться. — Ты ни в чем не поддерживаешь меня? Я только что вышел из больницы, придурок. — Извини, Джейк. — Си-Джей пожимает плечами, не выглядя ни капельки сожалеющим. — Он милее тебя. И, насколько я помню, ты никогда не вязал мне шарф. Си-Джей ухмыляется Феликсу (который никогда не выглядел так счастливо), затем включает первую передачу, трогается с места и сигналит Райли, прежде чем свернуть с подъездной дорожки. Откидываюсь на сиденье и сердито смотрю в лобовое стекло. Хотя я рад, что мой брат и Феликс сблизились (особенно потому, что меня не будет рядом), я должен прояснить одну вещь. — Феликс — мой лучший друг, — бурчу недовольно. — Не твой, Си-Джей. Так что даже не думай забирать моё место, пока меня нет, или я тебе задницу надеру. Знаю. Звучит чертовски смешно. Ни за что не смогу избить своего брата. Я наконец-то смирился с этой правдой. Но всё остальное, что я только что сказал? Имею в виду каждое слово. Феликс шевелится рядом со мной, а тихий смех Си-Джея наполняет кабину. — Заткнись, черт возьми, — ворчу я. — Просто подыграй. Мне это нужно. — Без проблем, братишка. Я не буду лезть в твои дела. Это всё твоё. — Ещё бы, — улыбаюсь. — Это всё я. Мой телефон вибрирует в кармане, вытаскиваю его и открываю сообщение, которое только что прислал Феликс. Феликс: Ты всегда будешь моим лучшим другом <3 Я смотрю на его профиль и улыбаюсь — в тот самый момент, когда телефон снова вибрирует в моей руке. Поворачиваюсь, читаю следующее. Феликс: Боже, я буду скучать по этому члену :) — Боже мой, — бормочу я, прижимая ладонь к промежности. — Ты с ума сошёл? — Что такое? — спрашивает Си-Джей. — Ничего. Я быстро набираю ответ. Я: Не присылай мне сейчас такое дерьмо! Феликс: Извини, лол Феликс: Эй, сейчас 11:11 Я: И что? Феликс: Загадай желание Я: Почему Феликс: потому что сейчас 11:11. ну конечно Я: ?? Я: Я не понимаю. Что я упускаю? Феликс: поторопись, пока время не изменилось! Феликс: Загадай желание, Джейк! Я: Боже, ладно Я: Я бы хотел, чтобы прошло четыре года и мы не прощались сегодня. Я чувствую взгляд, поднимаю голову — Феликс хмурится. — Ты сказал загадать желание, — пожимаю плечами. — Это единственное желание, которое у меня есть. — Но это не прощание, — он старается говорить тихо, чтобы притвориться, что в разговоре только двое. — Мы не прощаемся. Это просто... увидимся скоро. Потому что ты увидишься со мной в первый же день посещений и в каждый последующий. Я буду видеться с тобой при каждой возможности. Буду приезжать, и, кстати, могу это делать, потому что мой парень одолжил мне машину, пока не вернётся. Я буду приезжать, когда ты захочешь, Джейк. — А что, если я буду хотеть, чтобы ты приезжал всегда? — так же тихо спрашиваю я. — А что, если это затянется, и я не буду приезжать домой месяцами? Ты работаешь, Феликс. Ты правда будешь ехать шесть часов в одну сторону, чтобы провести со мной день? — Я бы ехал шесть часов в одну сторону, чтобы провести с тобой час. Я закрываю рот, закрываю глаза, делаю глубокий вдох и позволяю теплу, которое распирает грудь, разливаться дальше. — Мне нужно было услышать это от тебя. Спасибо, — говорю я. И снова смотрю ему в глаза. — Ты об этом беспокоился, да? — спрашивает он. — Да, среди прочего. Я сейчас чертовски нервничаю. — Я знаю. Но всё будет хорошо, помнишь? Он закатывает рукав и показывает мне свою руку. Делаю то же самое, показываю ему свою. Феликс наклоняется, быстро целует меня и кладет голову мне на плечо, поднимает телефон, снова открывает наши сообщения. Я вижу, как он делает скриншот нашей последней переписки, а затем загружает изображения в папку на своём Гугл Диске. — Черт возьми, — смеюсь я. Феликс поднимает голову, смотрит на меня: — Ты видел, как я это сделал? — Да. — Ладно. Позволь мне объяснить. Знаю, это немного странно, но я боюсь потерять всё, что у нас когда-либо было... Он замолкает, уставившись на экран моего телефона, когда показываю ему свой Диск и единственную папку, которую создал до сих пор — с его именем. — Ты думаешь, я рискну потерять все селфи, которые ты мне прислал? — спрашиваю. — Я всегда делаю резервные копии. Ну, важных штук, во всяком случае. — Мы оба так делаем. — Похоже на то. — Видишь. Вот почему мы, блядь, родственные души, Джейк. И лучшие друзья. Он быстро поворачивает голову, затем добавляет: — Прости, старший брат. Это место никогда не было твоим. Я наклоняюсь и улыбаюсь брату: — Слышал? Никогда не было твоим, как я и говорил. Си-Джей, не отрывая взгляда от дороги, бормочет что-то о самых длинных шести часах в его жизни, а потом включает радио. Kings of Leon заполняют салон. Смотрю на Феликса и вижу, что он уже наблюдает за мной и улыбается. — Всё будет хорошо, — говорит он, зная, что мне нужно услышать это ещё раз. Затем кладет голову на плечо, а я смотрю в лобовое стекло, надеясь, что до конца поездки буду чувствовать себя так же хорошо. Спойлер: не чувствую. В течение следующих четырёх часов тревога накрывает меня волнами, и это чертовски раздражает. В одну минуту я улыбаюсь и смеюсь с Феликсом, в следующую — с трудом дышу, грудь в спазме, руки сжаты, прячу лицо, чтобы никто не увидел слез. В одну минуту мне хорошо, в следующую — плохо, кружится голова. В какой-то момент я чуть не блюю. И хотя у меня не получается скрывать, что происходит, всё равно пытаюсь. Когда Феликс смотрит на меня и задает вопросы словами или без слов, делаю вид, что всё нормально. Я в порядке. Мне нужно было что-то съесть утром. Иногда меня тошнит в машине. Может, часть того, что я чувствую, — это лекарства, которые выходят из моего организма. А может, и нет. Знаю одно. Я хочу этого и нуждаюсь в этом, но мне чертовски страшно. Что, если я не смогу пройти реабилитацию снова? Мы едем уже пять часов, когда мой брат съезжает с шоссе заправиться, я остаюсь в машине, пока Си-Джей следит за колонкой, а Феликс идет в туалет. Я один, и паника накрывает снова. Тру руками лицо, откидываю голову на сиденье и закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на дыхании. Длинные, глубокие вдохи через нос. Ничего не помогает. Ничто не помогает. Не могу избавиться от этого, и знаю, что чем ближе подъезжаем, тем хуже будет. Что делать? Си-Джей открывает дверь со стороны водителя и засовывает голову: — Пойду за чем-нибудь попить. Тебе что-то нужно? Моя улыбка фальшивая. — Нет, спасибо. Дверь закрывается, и телефон в кармане снова вибрирует. Вытаскиваю его, стискивая пальцами, и вижу сообщение от Феликса. Я не верю в судьбу или всякую романтическую хрень, так что объясни, откуда он знает, что я сейчас нуждаюсь в нем: Феликс: Можешь прийти сюда, пожалуйста? Выскакиваю из машины и бегу через парковку к небольшому магазинчику, где Си-Джей уже стоит в очереди. Он поднимает подбородок, замечая меня. Я киваю, а сам ищу Феликса, прохожу три прохода, но не нахожу. Отправляю сообщение: Я: Где ты? Феликс: В туалете Я иду к задней части магазина, по указателю короткого коридора. Поворачивая, сталкиваюсь с кем-то, выходящим из женского туалета, извиняюсь и открываю дверь мужского. Захожу. Парень за писсуаром уже заканчивает. И… всё. — Феликс? Открывается дверь средней кабинки, и он выглядывает, улыбаясь. — Привет. Почему я уже чувствую себя лучше? Подхожу, он хватает меня за запястье и тянет в кабинку. Мне приходится обнять его и почти поднять нас над унитазом, чтобы он смог закрыть дверь. Мы оба смеемся. — В чем дело? — сцепляю руки на его талии. Феликс смотрит на меня, облизывая свои красивые губы. Его глаза блестят, он стесняется, как будто собирается раскрыть секрет. Я счастлив, что он снял шапку пару часов назад — беспорядочные локоны идеально лежат на его голове. Один только его вид делает меня счастливым. Потом он просовывает руку между нами, трется о мой пах, лаская через джинсы. И теперь я действительно счастлив. — Хочу тебя, — шепчет он. Я стону, прижимаясь к его руке. — У тебя что, фетиш на общественные туалеты? — Как будто ты не хочешь, — отвечает он, не отрывая рук. — Хочу, просто… — наклоняю голову к стене. — Ты же знаешь, что мы не одни, да? Феликс продолжает, словно зрителей не существует. Ласкает меня и лижет шею. И я перестаю думать о чем-либо, кроме этого момента. Он прижимает меня спиной к стене, и мы быстро расстегиваем джинсы, пока он целует мою шею. — Мне это нужно, — говорю я. Он знает. Спускаю штаны и боксеры, обеими руками беру его лицо и поднимаю голову, чтобы поцеловать в губы. — Я люблю целовать тебя, — говорю, и когда он улыбается, провожу языком по его губам. Феликс стонет и открывает рот. Мы целуемся страстно и глубоко, я теряю дыхание, когда его рука обхватывает мой член. — Да, блядь, — задыхаюсь, глядя в потолок, а он гладит меня и играет с моими яйцами, делая пару засосов. Его губы покрывают поцелуями всю мою шею. — Трахни меня в рот, ладно? — говорит он, опускаясь на колени. — Не щади, Джейк. Заставь меня давиться. Я смотрю на него с открытым ртом, пока он дрочит меня языком. Пропускаю его пряди между пальцами. — Да… — задыхаюсь. Он слизывает предсеменную жидкость с члена. — Скажи, что любишь меня, — шепчет он. — Я люблю тебя. Слова даются легко, как никогда прежде. Феликс облизывает нижнюю часть моего члена до кончика, затем заглатывает его целиком. — Блядь. Я держу его голову на месте и двигаюсь в его влажном, теплом рту. Каждый раз упираюсь в горло. Когда его темные глаза наполняются слезами, он давится, слюна капает на член, я улыбаюсь сквозь стон. — Я люблю тебя, — повторяю, тяжело дыша. Он не отрывает от меня глаз. — Я не могу это потерять. Не могу потерять тебя, и мне чертовски страшно. Вытаскиваю член из его рта, затем медленно вставляю обратно. — Я действительно боюсь, Феликс. Он отстраняется, продолжая гладить меня. — Знаю, ты сходил с ума всю поездку. — Я стараюсь не паниковать. — Думаешь, тебе станет лучше, когда кончишь мне в рот? — Он стонет, обхватывая головку, будто это лучшее, что ему когда-либо попадало в рот. Я немного шатаюсь. — Боже, ты слишком хорош в этом. — Не могу дождаться, когда проглочу твою сперму. Мне чертовски нравится твой вкус, Джейк. — Да? — откидываю локоны с его глаз и смотрю на него с открытым ртом. — Ты чертовски красив. Он смеется. — Красив на коленях, да. — Заткнись. — Беру член в руку и смазываю его губы слюной. — Ты всегда прекрасен. И я никогда так не думал о парнях. Но ты такой, Феликс… Боже, я хочу тебя. — Я тоже хочу тебя. — Он облизывает мои пальцы и член. — Убери руку. Позволь мне доставить тебе удовольствие, детка. Я могу доставить тебе чертовски приятные ощущения. Детка. Черт, мне это нравится. Я совсем забыл, что называл его так, и как сильно он этого хотел. Снова кладу обе руки ему на волосы и направляю к своему члену. — Открой рот пошире, детка. Его щеки краснеют, он приподнимается на носках. — Посмотри, как ты улыбаешься с полным ртом, — говорю я, покачивая бедрами. Стону, когда он берет мои яйца в ладонь. — Да, блядь. Поиграй с ними немного. Он дрочит мой член, облизывая яйца, делая их влажными и приятными. — Соси их, — говорю я, отклоняясь от стены, когда он берет одно в рот. — Вот так, малыш. Черт. — Раздвинь ноги немного. Я расширяю стойку на несколько сантиметров. — Это все, что могу. Зачем? Феликс смотрит мне в глаза, продолжая дрочить, подносит другую руку ко рту, сосет средний палец, а затем проталкивает его между моими ягодицами, обводя анус. — О, черт, — задыхаюсь я, чувствуя, как бедра горят от натяжения. — Черт возьми. Еще раз. Он трется о мою дырочку. Мы никогда этого не делали, не так, и почему, блядь, нет? Я ругаюсь, стону его имя, пытаясь трахнуть лицо и отталкиваясь от пальца, и это чертовски приятно. — Я почти кончил, — говорю, раскачиваясь в его рту. Его другая рука присоединяется, он гладит и сосет меня, создавая давление, влажную теплоту… Боже, Феликс. Он смотрит, будто я даю ему все, что он хочет, и готов продолжать бесконечно. — Я так тебя люблю, — задыхаюсь. — Не могу тебя потерять. Он качает головой, продолжая сосать. — О боже. Это невероятно. — Ты же однажды позволишь мне взять эту попку, да? — спрашивает он, отрываясь, чтобы снова проглотить меня, прежде чем я успеваю ответить. — Все что угодно. Я позволю тебе делать все что угодно. Ты так чертовски хорош, блядь. — Я сгибаюсь, когда его палец проникает в меня, опираясь на противоположную стену. — Трахни меня, блядь. Трахни. Я кончаю. Феликс ласкает мой зад и давится моим членом. Я закрываю глаза, хотя и не хочу, когда оргазм накрывает меня с неожиданной силой. Стону, когда первая струя спермы брызгает ему в горло, и дергаю его за волосы, когда он глотает. Открываю глаза, смотрю вниз и вижу, как он принимает это со слезами на глазах, а его палец продолжает работать со мной. Когда он проглатывает остатки, стонет и отрывается от меня. — Так чертовски хорошо, — задыхается он, облизывая губы. Он вытаскивает палец и улыбается, еще раз потянув губами мой член, пока я оседаю на стену. — Иди сюда, — бормочу. Феликс встает и говорит: — Ты звучишь мило и расслабленно. — Я не думаю, что могу двигаться. Поднимаю глаза, когда он целует меня по всей шее, а мои руки всё ещё в его волосах. — Мм, — стону я, и глаза становятся тяжелыми. — Тебе понравилось? — спрашивает он. — Мне кажется, ты высосал мозг через член. Его смех теплый и сладкий. — А твой палец в моей заднице? Боже. Феликс откидывается назад и смотрит прямо на меня. — Теперь ты знаешь, почему я так это люблю. А когда дело дойдет до моего члена, я действительно сведу тебя с ума. — Я уверен, что так и будет. — Обнимаю его покрасневшие щеки. — Ты в этом хорош. — Делать минет? — Он ухмыляется. — Я знаю. Я смеюсь и притягиваю его к себе для поцелуя, и мой член дергается, когда я ощущаю свой вкус на его языке. — Ты умеешь отвлекать меня, — шепчу на ухо. — И заставлять чувствовать себя лучше. — Я всегда буду стараться, Джейк. — Будешь, да? Он мягко кивает и целует меня еще раз, прежде чем мы наконец разъединяемся настолько, чтобы я мог подтянуть боксеры и джинсы. — Серьезно, ты теперь чувствуешь себя лучше? — спрашивает он. — Да. — Давление в груди исчезло, руки больше не дрожат. — Чувствую себя отлично. Спасибо. — Не за что. — Нам лучше уйти, пока мой брат не пришел нас искать, — говорю я, застегивая молнию. — Хорошо. — Феликс открывает дверь и оглядывается на меня, прежде чем выйти. — Я очень хорошо сосу член, правда? — спрашивает он, как будто не уверен. Я закатываю глаза. — Да, Феликс. Ты лучший в этом. — Ой, ты такой милый, Джейк. Расскажи всем, кого знаешь, ладно? Мы оба смеемся, когда я отталкиваю его, чтобы он мог выйти, а затем следую за ним. И тут мы замечаем парня, который, казалось бы, не должен до сих пор стоять у писсуара, но он все еще там. Стоит лицом к кабинкам, одной рукой гладит себя, другой — под водолазкой играет с соском. — Чувак, — бурчу я. — Что за хрень! — Что за хрень, чувак. Убери свой член! — говорит Феликс. Парень старше, наверное, за шестьдесят, с большим животом и седыми волосами по всему торсу. Борода длинная и неопрятная, на одежде жирные пятна. И, да, его член торчит наружу. Я понимаю, что мы шумели, но все равно… что за хрень. Парень смотрит то на меня, то на Феликса и вдруг издает стон. — Я следующий, — рычит он, тряся своим членом перед Феликсом. — Иди отсоси мне, парень. — О, черт, — бормочет Феликс. — Что ты только что сказал? — рычу я, наступая на этого психа. Хотелось вдавить его головой в писсуар, но он продолжает дрочить и смотреть на Феликса, словно может кончить, просто глядя на него. Когда же он бьет меня левым кроссом, продолжая качать свой член, это, блядь, неожиданно. Я заваливаюсь набок и стону, ощущая вкус крови во рту. Феликс смотрит широко открытыми глазами, а потом летит через туалет. — Никогда его не трогай, слышишь! — рычит он, замахиваясь, и бьет этого придурка по щеке. Придурок отшатывается на шаг, наконец отпускает свой уродливый член, и хватает Феликса за капюшон. Он дергает его на себя, и кулак летит Феликсу в скулу. Тот вскрикивает от боли, а когда ублюдок замахивается снова, я вмешиваюсь: бью его в бок прямо по ребрам. Он морщится и скулит, и я снова ударяю в то же место, заставляя его согнуться. Феликс вырывается, а я встаю перед парнем и ударяю кулаком по плечу, затем резким ударом в нос. — Ааа! — кричит он, падая на колени, на лице льется кровь. — Больной ублюдок, — плюю на него и смотрю на Феликса. Он тяжело дышит, вытирает рукой рот, размазывая кровь, у него кровоточит губа. — Черт… — шепчет. — Я вызову полицию, — рычит парень, прикрыв лицо руками. — Нам пора, — говорит Феликс, и впервые выглядит испуганным. Не могу сдержать смех. — Что за херня, — говорю я. — Ты и твоя причуда с общественными туалетами. Феликс тоже смеется. Хватаю его за рукав худи и притягиваю к себе. — Иди сюда. — Ласково провожу рукой по его покрасневшей щеке. Он улыбается, когда я наклоняюсь к его губам. Наш поцелуй длится всего пару секунд и имеет металлический привкус, потом придурок снова начинает вставать и бормотать что-то про полицию. А нам нужно ехать в реабилитационный центр. Я хватаю Феликса за руку, и мы выбегаем из туалета, мчась через магазин, оба смеемся — ведь, конечно же, это случается именно с нами. Когда вылетаем наружу, мой брат как раз вылезает наполовину из грузовика, крича через парковку: — Что за черт! Я как раз собирался вас искать! — Его глаза сужаются, когда мы подходим. — Вы оба истекаете кровью? — Нам нужно уезжать! — кричит Феликс, хватая меня за руку. — Он прав. Залезай в машину, — говорю я, открывая дверь пассажира. Забираюсь за Феликсом, отодвигая его, чтобы освободить место. — Что, блядь, случилось? — спрашивает Си-Джей. Этот придурок выходит на улицу, судорожно оглядывая территорию, штаны всё еще расстегнуты. — Отвратительно, — бормочет Феликс. — Что за хрень, Джейк? — мой брат наклоняется вперед, сердито смотрит на меня. — Что? — я делаю вид, что ничего не знаю. — Клянусь Богом, это он начал. — Что случилось? — Может, просто уедем? Я всё объясню, когда уедем отсюда. Си-Джей наконец отсоединяется от колонки и выезжает с парковки. Я беру несколько салфеток из бардачка, даю пару Феликсу, и мы оба прижимаем их к кровоточащим ртам. Снова на шоссе, Феликс тихо смеётся рядом, и когда я смотрю на него, его улыбка с кровью на зубах. Прижимаю голову к его голове, и мы вместе хохочем. — Знаешь что? — говорит мой брат. — Я даже не хочу знать. — Он тоже смеётся. — Боже, Джейк. Давай просто отвезём тебя в реабилитационный центр. Я не могу перестать улыбаться. Мне это очень нравится. Наконец мы прибываем в Центр лечения и реабилитации Теннесси. Несмотря на то что в дороге я чувствовал себя отлично (хотя лицо болело), настроение вдруг меняется, и ничего с этим не поделать. Время истекло. Думаю, это прощание будет самым тяжёлым в моей жизни. Вылезаю из грузовика, и кажется, что лёгкие сжимаются, не давая полноценно дышать. Пока не могу смотреть на Феликса и брата. Стараюсь избегать их взглядов, чтобы достать из багажника сумку, которую Си-Джей положил туда, прежде чем перейти к капоту грузовика. Стою один, смотрю на вход, через который собираюсь пройти. Порыв ветра бьёт в лицо. — Джейк, — говорит Феликс за моей спиной. Я закрываю глаза, сдерживая слёзы, затем поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. На нём снова шапка, низко надвинутая на глаза, так что кудри выглядывают из-под неё. Он кусает сторону губы, которая не опухла, изо всех сил стараясь не плакать. Он качает головой и поднимает подарочную сумку между нами, словно что-то в ней может отвлечь нас от того, что вот-вот произойдет. — Готов к сюрпризу? — спрашивает он, и голос звучит так чертовски несчастно. Ставлю сумку на землю, беру у него пакет и, не глядя, засовываю руку внутрь. Моя ладонь обхватывает мягкую, плотную ткань. Я вытаскиваю шапку. Она связана крючком и такого же синего цвета, как шарф Си-Джея. Смотрю на Феликса и улыбаюсь. Он пожимает плечами и вытирает слезу со щеки. — Я ни черта не знаю о погоде здесь, и не хотел, чтобы твоя голова мерзла. Надеваю шапку и спрашиваю: — Ты об этом позаботился, да? — одновременно доставая из пакета остальное. Феликс натягивает шапку поглубже, чтобы она закрывала уши, а я достаю небольшой контейнер с едой из нашего любимого кафе. — Тебе нужно съесть это, прежде чем войти. Они могут конфисковать, — говорит он, фыркая, когда я открываю крышку. — Не могу поверить, что ты догадался. Я ухмыляюсь. — Только радужные посыпки, верно? — Конечно. Попробуй, черт возьми. Я кладу контейнер обратно в сумку и отставляю в сторону, затем разламываю пончик пополам, чтобы мы могли разделить его. Феликс заглатывает свою половину, моя исчезает за два укуса. Когда мы заканчиваем, Феликс смотрит на меня, я смотрю на него, и мы оба пытаемся улыбнуться, но мы плачем. На его губе осталась глазурь, потому что, конечно же, так и должно быть. Хватаю его за капюшон, притягиваю к себе, обнимая за плечи и опуская голову рядом с его. Вдыхаю запах его волос. Он пахнет домом. — Я горжусь тобой за то, что ты это делаешь, — говорит он, крепче прижимаясь ко мне. — Ты мой самый любимый человек в мире. Ничто этого не изменит, ладно? — Хорошо, — выдавливаю я из себя. — Где ты будешь через четыре года, Джейк? — Трезвым. С тобой. Он кивает, потом наклоняется, чтобы поцеловать меня. Наши потрепанные губы соприкасаются, и никогда ничего не казалось мне таким правильным. — Я люблю тебя, — говорю, обнимая его лицо, наши лбы соприкасаются. — Я тоже тебя люблю. Я вытираю его слезы большими пальцами. — Буду звонить при каждой возможности, — говорю я. — А я буду навещать тебя постоянно, — обещает он. — Продолжай ходить на встречи. И говори с Дином и моим братом, если почувствуешь, что… просто, пожалуйста, оставайся в живых. Хорошо? — Мой голос дрожит. — Ты должен, Феликс. Пожалуйста. — Я буду. — Он всхлипывает и ловит несколько моих слез. — Четыре года, Джейк. — Четыре года. — Мы скоро увидимся, да? Я еще раз целую его, растягивая момент. Потом отстраняюсь и говорю: — Скоро увидимся. Мы расстаемся, и когда я оглядываюсь через плечо, мой брат уже ждёт меня. Обхожу сумки и бросаюсь ему в объятия. — Привет, братишка, — говорит он и сразу тянет к себе, ладонью закрывая мне половину спины. — Мы уже были здесь, да? Я киваю и прижимаюсь к нему ещё крепче, будто пытаюсь выжать из этого момента всё, что можно. — На этот раз легче. Хотя, может, так и не должно быть, — выдыхает он. — Но сейчас легче оставить тебя здесь, потому что знаю: ты справишься, Джейк. В этом вообще нет сомнений. Ладно? — Мне стрёмно, — бормочу, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я знаю. — Присмотри за Феликсом, ладно? Он не… — Он со мной, Джейк. И голос Си-Джея не дрожит, в отличие от моего — ровный, уверенный, как будто он и правда держит весь мир на плечах. Закрываю глаза, ещё несколько секунд держусь за брата, цепляясь за тепло, за привычную силу его рук, а потом говорю: — Ладно. Я готов. Мы отпускаем друг друга. Я хватаю сумку, а Си-Джей подходит к Феликсу и становится рядом. Когда оглядываюсь, мой брат уже обнимает Феликса за плечи. Они стоят вместе непринуждённо, по‑домашнему, будто знакомы тысячу лет, будто всегда так и стояли — плечом к плечу. И это позволяет мне развернуться и уйти, зная, что они поддержат друг друга, пока меня не будет. Си-Джей орёт: — Мы тебя любим, придурок! — когда я уже почти дошёл до лестницы. Я фыркаю, смеюсь и показываю ему средний палец через плечо. Смех брата заполняет воздух: лёгкий, громкий, родной. Поднимаюсь ко входу — двойным дверям, через которые уже проходил когда-то. Вот и всё. И Феликс кричит: — Ты сможешь, Джейк! Он звучит уверенно — потому что он и правда уверен. Я делал это раньше, я сделаю это снова. Я смогу. Открываю дверь и захожу внутрь. -- Больше интересных переводов собрано у меня на ТГ канале - https://t.me/+B7aGq-j-Ko1lMzY0