Grammar of the Heart (Грамматика сердца)

Февраль плавно перетекал в март, на улицах лежал рыхлый, подтаявший снег, а световой день заметно прибавил. Их занятия продолжались в теплой, почти дружеской атмосфере. Чайльд все реже позволял себе откровенно дурацкие шутки, но его флирт стал более тонким, почти инстинктивным. В одну из суббот Скарамучча предложил зайти в большой книжный магазин на Литейном. - Тебе нужно поработать над навыками чтения. - пояснил он, ведя Чайльда между высоких стеллажей. - Выбери что-нибудь современное, что тебе может быть интересно. Скарамучча сам выглядел особенно изысканно. На нем была легкая бежевая рубашка с мягко ниспадающими рукавами, заправленная в узкие темно-синие джинсы. Его волосы были убраны с лица новой заколкой, на этот раз это была изящная шпилька с темно-зеленым камнем, который переливался при свете ламп. Он казался одновременно небрежным и безупречным. Чайльд, в своем привычном худи и потрепанной куртке, чувствовал себя рядом с ним немного неуклюжим великаном. Особенно когда они подошли к высоким полкам с современной литературой. - Вот эта, наверное, ничего. - Чайльд ткнул пальцем в книгу где-то на уровне своих глаз. Скарамучча подошел ближе и встал на цыпочки, пытаясь разглядеть название. Он едва доставал. Не думая, Чайльд легко дотянулся и снял книгу. - Держите. - он протянул ее учителю, намеренно опуская руку чуть ниже, чтобы тому не пришлось тянуться. Их пальцы снова встретились на корешке. - Вам, наверное, часто не везет с верхними полками. Скарамучча принял книгу и на его губах играла легкая, смущенная улыбка. - Это компенсируется другими преимуществами. Например, я никогда не ударяюсь головой о низкие дверные проемы. - Зато я могу быть вашим личным помощником по верхним полкам. - парировал Чайльд, чувствуя, как учащается пульс от этой близости и от того, как свет играет на его новой заколке. - Я приму это к сведению. - Скарамучча потянулся за другой книгой и рукав его рубашки отъехал, обнажая тонкое, изящное запястье. Они провели в магазине почти час, выбирая книги. Чайльд наблюдал, как учитель оживлялся, рассказывая о том или ином авторе и ловил себя на том, что слушает, затаив дыхание. Он покупал не книгу, а возможность еще немного побыть в этом мире, который Скарамучча создавал вокруг себя. Вечером на дополнительном занятии атмосфера была особенно теплой. Скарамучча, сняв пиджак и оставшись в одной рубашке, разбирал с Чайльдом тексты из новых книг. Иногда он смеялся над каким-нибудь удачным словом Чайльда и этот смех, тихий и искренний, заставлял того сиять. - Ты сегодня хорошо работаешь. - заметил Скарамучча, когда занятие подошло к концу. - Стараюсь, - Чайльд улыбнулся. - Хочется, чтобы вы продолжали мной гордиться. Учитель посмотрел на него и в его глазах было что-то сложное, теплое и тревожное одновременно. - Я и так горжусь. - тихо сказал он. - Иди, отдыхай. Чайльд вышел, унося с собой образ учителя в изящной рубашке, с новой заколкой в волосах и с тем взглядом, который он теперь ловил на себе все чаще. Он понимал, что балансирует на острие, но мысль о том, чтобы отступить, даже не приходила ему в голову.