Пять уколов

Нет, с этим точно нужно что-то делать! Я мерила шагами комнату, проводя вычисления и разрабатывая планы. Мои верные умертвия — гоблин Гобби и паук Пауль — вышагивали комнату вместе со мной, напряженно думая. Особенно забавные вышагивания получались у Пауля — он смешно семенил лапками, напуская на себя серьёзный вид. Пока из рассмотренных вариантов имелись: 1) Переодеться в гоблина и при помощи Ыгырха сбежать из Некроса в Империю гоблинов — на этом плане настаивал Гобби; 2) Подкараулить Норта, Эдвина и Дана, обмотать их пряжей, паутиной, цепями и магией, закинуть в вены Некроса и оставить до полного истощения — предлагал Пауль; 3) Просто закрываться в своей комнате женского общежития и не впускать в неё никого из парней — казалось самым разумным мне. Ну серьезно, придут, постучат и перестанут. А мы можем затаиться внутри, будто нас нет. И пусть ищут нас по всему Некросу. Да, точно, план выглядел надежно. По правде говоря, я не видела смысла в дальнейшем лечении. После первого укола симптомы лихорадки значительно снизились, после второго — будто пропали совсем. Зачем нужны остальные три укола, я решительно не понимала. Однако помнила, что Норт назначил пять. Завтрак я пропустила, не желая попадаться на глаза парням. Пауль с Гобби мой отказ от завтрака не принимали, и отправились в столовую сами, чтобы добыть мне еды. Пауль принес несколько кусочков хлеба, а Гобби — тарелку каши, на которой красиво таяло сливочное масло. Вот они, настоящие друзья. Жаль, не живые. Но ничего, на Королевских Мёртвых играх будет столько магической энергии, что у Гобби просто не будет шанса не воскреснуть. А Пауля все устраивает и так. Едва я расправилась с едой, как в дверь постучали. Удивленно переглянувшись с умертвиями, я пошла ее открывать, не представляя, кто мог заявиться в такую рань, да еще и прямо перед началом занятий. — Доброго утречка, Сокровище, — с широкой улыбкой в комнату вошел Дан, держа в руках три кусочка хлеба. Я едва успела отшатнуться от двери, как в комнате показался Норт с тарелкой каши и Эдвин со стаканом чая. — Моё Сокровище, почему ты отказываешься от еды? — строго, но с огоньками в глазах спросил Норт. — Нет аппетита? На восстановление нужна энергия. Я просчиталась, но где? Они вот так запросто явились в мою комнату, и я сама открыла им! В моем плане есть гигантская уязвимость, и имя ей — моя собственная беспечность! — Я ела, — коротко возразила я и махнула рукой на стол, где, как я помнила, оставалась грязная тарелка… Но тарелки там уже не было. Мои умненькие, чересчур усердные умертвия уже отнесли посуду обратно в столовую. Все трое парней приподняли бровь, никак не комментируя. — Здесь была тарелка! — возмутилась я. — Хм-м-м, — промычал Норт, поставил полную тарелку на стол и приложил ладонь к моему лбу. — Вроде жара нет. Бреда и галлюцинаций быть не должно. Говоришь, здесь была тарелка? Мне хотелось реветь и топать ногами. Всё выглядело так, будто я в лучшем случае не в себе, в худшем — нагло вру. — Как бы то ни было, позавтракай, пожалуйста, — попросил Дан и положил хлеб на стол, рядом с полной тарелкой каши. Эдвин молча поставил стакан туда же. — А после занятий приходи ко мне, — проинструктировал Норт. — Нужно сделать укол. Ты ведь не забудешь? Забудешь такое, ага. — Норт, я уже хорошо себя чувствую, — попыталась поторговаться я. — Двух уколов оказалось вполне достаточно, чтобы я встала на ноги. Зачем еще три? — Риа, это снадобье обязательно нужно принимать курсом, минимум пять дней, — развел руками Норт. — Когда кажется, что хворь прошла, она всего лишь притаилась, чтобы в самый неожиданный момент вспыхнуть с новой силой, поэтому её нужно добить. Обиженно засопела и с досады пнула ножку кровати. — Ну хоть тренироваться мне уже можно? — с ворчанием в голосе спросила я. Это странно. Еще вчера я была уверена, что меня слишком много и тяжело тренируют, без жалости, сострадания и права на отдых. Но сегодня я чувствовала недостаток физнагрузки и желание размяться. Ребята переглянулись. Кажется, Эдвина ответ на этот вопрос тоже интересовал. — Сегодня — нет, — отрезал Норт. — Завтра и дальше — по самочувствию, по облегченной программе. И чтобы скорее вернуться к тренировкам, нужно скорее долечиться. Что возвращает меня к вопросу: ты придёшь сама? — Обязательно, — натянула улыбку я. Сомневаюсь, что они мне поверили. Все трое оглядели меня с подозрительным прищуром, пожелали трупов и покинули комнату. А я, попросив умертвий избавиться от излишков еды на моем столе, поплелась на лекции.

***

Лекции сегодня тянулись до самого вечера. За окном сгустилась темнота, а на небе рассыпались звёзды. На последней лекции меня вновь начало знобить. И я поняла, что имел в виду Норт, когда говорил, что хворь притаилась, чтобы ударить по мне с новой силой. Норт. Осознание того, что уже в ближайший час мне предстоит очередной укол, чуть было не заставило меня взвыть в голос. Укола не хотелось совершенно. Хотелось принять теплую ванну, лечь в теплую кровать, замотаться в теплое одеяло — что угодно, только не укол. После лекций я задержалась в учебном корпусе. Болтала с одногруппниками, потом сходила в библиотеку, максимально оттягивая момент возвращения и молясь, чтобы команда не пришла искать меня сюда. Однако как ни оттягивай, возвращаться домой придётся, и я устало поплелась в женское общежитие. Проходя мимо толпы адептов, краем глаза заметила, что от нее отделились три человека и направились ко мне. Почему-то сомнений в том, что это Норт, Дан и Эдвин, у меня не было. Я ускорила шаг, а когда поняла, что этого недостаточно, — побежала. В который раз жалея, что не живу на первом этаже, тяжело дышала, пока бегом поднималась по лестнице. За один этаж до нужного, вдруг поняла, что парни знают номер моей комнаты, а значит, туда мне сейчас нельзя. План рождался на ходу: нужно выбежать с лестницы на другом этаже, пробежать по коридору до запасной лестницы, по ней спуститься вниз, выбежать из общежития, дальше скрыться в лесу и затаиться, а когда три адепта покинут общежитие, не найдя меня в нем, быстро вернуться и закрыться в комнате. Великолепный план! Ай да я! Я выскочила на чужом этаже, пробежала по узкому коридору, до запасной лестницы оставался один поворот… Как вдруг с лестничной площадки запасной лестницы в коридор вышел Эдвин. О, я чуть не поседела в этот момент. Он сразу увидел меня и не спеша, вразвалочку направился ко мне. Развернувшись, я рванула в обратную сторону коридора… Откуда уже навстречу шёл Норт. Тоже медленно, чуть ли не присвистывая. На губах обоих некромантов была легкая улыбка — они окружали жертву. Я оказалась зажата в узком коридоре меж двух сокомандников, без возможности спрятаться, исчезнуть, куда-то провалиться, вырваться или сбежать. Горячая влага потекла по моим щекам. Было обидно. Очень обидно. Буквально разочарование в жизни. Услышав громкий всхлип в коридоре, не сразу поняла, что он принадлежит мне. Улыбки мгновенно стерлись с лиц некромантов, и они ускорили шаг по направлению ко мне. — Э-э-эй, ну что тут у нас такое, мое Сокровище? — ласково подошел Норт, приобнимая за плечи. Эдвин молча подошел и вопросительно уставился на мои слёзы. Они не понимали. Нет, правда не понимали. Для них эта погоня была разновидностью озорной игры в кошки-мышки, где на кону не стоит ничего ценного — просто игра, в которой они победили. А я… Я… Изнутри меня съедала обида. Не просто из-за проигрыша, а из-за того, что мне сейчас предстоит. — Как? — пробормотала я. — Как вы узнали, где я? Норт укоризненно посмотрел на меня: — Если бы ты слышала, как хрипишь во время одышки, ты бы сразу поняла, что определить твое местоположение для людей с хорошим слухом не составило бы труда. А еще тысячу раз подумала бы, прежде чем бежать. Риа, я не просто так сказал, что тренировки для тебя пока под запретом: в твоем состоянии они только дают дополнительную стрессовую нагрузку на организм. Твое сердце, легкие, мышцы сейчас не готовы к высокоскоростным пробежкам вверх по лестнице. Ты вредишь себе. Говоря всё это, Норт поднял меня на руки и закинул к себе на плечо. Я ойкнула, а он понёс меня к лестнице, на ходу делая моральные наставления по поводу моего безответственного отношения к собственному здоровью. Всё поплыло перед глазами. Голос Норта, читающий нотации, звучал приглушённо, будто из-под воды. Я перестала чувствовать свое тело, висящее на его плече. Было только странное, пустое спокойствие. Всё кончено. Бороться бесполезно. На выходе из общежития нас встретил Дан, который, видимо, остался стоять здесь на случай, если я сбегу от Норта и Эдвина и попытаюсь скрыться. С горечью осознала, что парни мой план раскусили еще до того, как он пришёл мне в голову, и осуществить его у меня не было ни малейшей возможности. — Поймали? — улыбаясь, спросил рыжий. — Угу, — промычал Норт, перехватив меня покрепче. Этой странной процессией — Дан, Эдвин, Норт и я, болтающаяся на плече Норта, мы прошли до мужского общежития и поднялись в комнату капитана нашей команды. Дана оставили караулить в коридоре на случай очередного моего побега, а в комнате Норт передал меня Эдвину из рук в руки и стал готовить инъекцию. Эдвин крепко обнял меня, прижав к себе. На кровать он садиться не спешил. — Что ж ты делаешь, маленькая? — вздохнув, прошептал он мне. И в его голосе слышалось не столько обвинение, сколько беспокойство. Оставила его вопрос без ответа. Когда Норт подошел ближе, объятия Эдвина моментально превратились в железные оковы. Ему хватало сил держать меня на весу и блокировать любое мое сопротивление. Я дышала в грудь Эдвина и чувствовала, как подол моего платья поднимается, бельё спускается, обнажая ягодицы, следом идет привычный холодок, а за ним резкий укол, болезненное впрыскивание снадобья, успокаивающее «Тшшшш» от Норта, а затем легкий массаж места укола, чтобы жидкость распространилась по мышце. Я зажмурилась, вжавшись в грудь Эдвина. Не плакать. Не показывать слёз. Если я заплачу, они будут утешать, а их утешения теперь горчат ложью. Лучше молчать. Лучше стать камнем, деревом, пустым местом. Пусть делают, что хотят. Меня здесь нет. Как только бельё вернулось на место, а подол платья опустился, железные оковы мощных рук Эдвина снова превратились в теплые утешающие объятия. Теперь его руки скорее напоминали колыбель, в которой хорошо, а не алтарь для жертвоприношения. — Риа, пообещай, что больше не будешь бегать в таком состоянии, — попросил Эдвин. Кивнула. Эдвина я странным образом привыкла слушаться. — Его просьбы ты исполняешь, — насупился Норт. — А мои — нет. — Он строгий, — пробормотала объяснение я. — И заставляет отжиматься, если его не слушаться. Уголок рта Эдвина приподнялся в усмешке, а Норт воскликнул: «Ну теперь понятно, как с тобой надо», а после оба обняли меня.

***

Когда я наконец оказалась в своей комнате, я молча повернулась и закрыла дверь. Не захлопнула, а именно закрыла. Тихим, чётким щелчком. Я прислонилась спиной к дереву и долго стояла так, не двигаясь, глядя в пустоту. За дверью затихли их шаги. Комната была тёплой. А мне было холодно. Холодно от понимания, что завтра всё повторится снова.