Крест в подсобке.

      — Мина, говоришь… — Дин перевел взгляд с машины на их сумку с оружием. — На такие «особые» случаи у нас всегда есть план действий.       — И какой он? — за дверью стихли голоса. Похоже, перестали ссориться, либо услышали их разговор. Сэм думает что второе. Так резко перестать ссориться когда ссора уже переходила в финальную стадию? Они точно услышали их.       — Сначала обезвреживаем мину. — он максимально бесшумно пошел к сумке с оружием. — А потом смотрим кто ее заложил. — револьвер заряжен, спусковой крючок всегда взведен. Безрассудно, но действенно. Он кинул второй пистолет Сэму. За дверью послышался тихий, но отчетливый лязг металла. До боли знакомый. Звук взводимого курка.       Слова отца в дневнике крутились у Сэма в голове, складываясь в тревожные узоры. «Прямой потомок Деуса». «Демоническое оружие». «Мор у Калашниковых». Он смотрел на дверь, за которой скрывалась четырнадцатилетняя девочка с лицом ангела и шрамами солдата. Его теория о «сосуде» уже не казалась ему паранойей. Она казалась единственным логичным выводом. Но логика в их мире редко приводила к хорошему. Она приводила к таким местам, как Уикенбург, и к таким вечерам, как эта.       Тишина, наступившая в соседней комнате, была хуже любой ссоры. Напряжение между Эммой и Гипносом росло с каждой секундой.       Гипнос направлял курок на дверь, за которой стояли Дин и Сэм, почти единственные люди которые попытались ей по-настоящему помочь. Эммануэль стояла перед ним, закрывая дверь собой. Молчание в комнате было громче любых других слов.

«Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лёд и пламень».

      — Отойди. — почти прорычал Гипнос.       — Только через мой труп. — парировала Эмма. Они еще немного пометали молнии в друг друга, как дверь медленно приоткрылась и в ее затылок уперлось дуло пистолета. Дин.       Дин сомневался. Девчонка доверия у него не вызывает. Дин всегда больше доверял нутру, чем мозгу. А его нутро сейчас орало сиреной. Эта Эмма… Слишком гладкая. Слишком спокойная. Настоящие жертвы либо истерили, либо впадали в ступор. Они не вели переговоры о «нетрадиционной ориентации» с демоническим близнецом. Они не смотрели на тебя взглядом, в котором читался опыт, не по годам. Нет, с ней что-то не так. И этот Гипнос… Он не выглядел парнем, который только что отыскал пропавшую сестру. Он знает какое облегчение испытывает почти каждый старший брат, нашедший пропавшего младшего брата или сестру. Он выглядит человеком, приехавшим на точку сбора.       Эмма медленно подняла руки, судорожно пытаясь придумать что делать. Сестры ее накажут если узнают, что ее убил обычный человек. Они из под земли ее достанут, когда Гипнос прибежит к ним с рапортом.       Гипнос молился чтобы после их убийства на него не сбежались Менеджеры. В этой Санте Барбаре только их не хватает.       Сэм проводил холодный рассчет в уме. Если сейчас убить их обоих, то к выходу они не придут. Что-то точно прийдет в Уикенбург. И они с этим точно не смогут справиться.       — Дин, опусти дуло. — Сэм опустил пистолет первым.       — Пускай он для начала снимет тебя с мушки. — Дин кивнул в сторону Гипноза. Тот сжал пистолет сильнее.       — Ага, щас прям, дуло от Эммы убрал. — беловолосый хмурился, пытался понять смысл в действиях Сэма. Они полминуты назад говорили о том, что убьют их обоих. А сейчас «опусти дуло». Хотят воткнуть нож в спину?       — Бросьте пистолеты одновременно, — Эмма напомнила о себе. — Камон, в чем проблема? —       После ее предложения они думали долго. Напряжение росло. Дин и Гипнос, молча, смотря друг другу в глаза, медленно и без резких движений положили пистолеты на пол. Сэм положил пушку на ближайшую тумбочку.       Эммануэль, Гипнос, Дин и Сэм вот уже пять минут сидят в полной тишине. Тишину разорвал Дин. Он не любил когда его планы рушатся. Особенно из-за подростков с оружием.       — Пять минут — мой лимит на молчаливые посиделки. — он откинулся на спинку дивана, оставаясь напряженным, как пружина. — У нас пат. Вы нам не доверяете, мы вам не верим. Классика жанра. — он выдержал паузу. — Предлагаю сыграть в игру: «Правда за правду». Правила просты: вы нам вопрос, мы отвечаем честно, мы вам вопрос, вы отвечаете честно. Без лжи по мелочи. — он метнул взгляд на Эмму, как бы намекая что она явно им что-то недоговорила в самом начале. — Или вы думаете что у нас много времени для семейных посиделок, пока какая-то тварь, что вырвалась из этого Дениса готовит тут новые американские горки?       — Умилительно. — мгновенно отреагировал Гипнос. — «А судьи кто?» Ты? — он кивнул на Сэма. — Или твой пистолет?       Сэм медленно моргает, его пальцы чуть разжимается, почти выпуская из рук ручку, которой он приготовился делать заметки. Он узнал цитату. И в этом узнавании было что-то шокирующее, почти кощунственное. Этот… существо не просто говорило на человеческом языке, оно мыслило человеческими категориями — иронией, сарказмом, культурным кодом. Это делало его в тысячу раз опаснее.       — Судьи — взаимная выгода, — наконец говорит он, и его голос звучит чуть тише, но твёрже. — И это наше общее желание не дать этому городу стать скотобойней. Если у вас есть лучшее предложение — мы слушаем.       — Перестаньте цитировать мертвых мужиков. — Дин закатил глаза, злясь что он не понимает на что была отсылка.       Гипнос посмотрел в сторону Эммануэль, которая в свою очередь обдумывала слова Дина. Так-то, он был прав, намекая что она им кое-что недоговорила. Но она им не врала. Она перевела взгляд на второго беловолосого в комнате. Беззвучная дискуссия продлилась пару секунд.       — Гип, они правы. — тяжелую тишину на этот раз разрезала Эммануэль, отворачиваясь к окну. — Мы не можем теперь просто так уйти. Не теперь. — Гипнос фыркнул, щуря глаза от возмущения.       — «Не теперь»? — пародировал он. — А когда? Когда сюда ворвутся Менеджеры, которые пронюхали что я здесь, а ты в ослабленном состоянии, возможно, убила семейку Ленских? Или когда ты в этом же состоянии попытаешься спасти этот город от открытого «Зверя»? Или когда тварь, поселившееся в их Денисе, доберется и до нас? — на эти вопросы она так и не удосужилась ответить. Сэм воспользовался паузой.       — Так вы согласны? — Гипнос все ожидал ответа от беловолосой. Но его он так и не дождался.       — По рукам. — мрачно кивнул Гипнос, не смотря на братьев. И в этом кивке, в этом холодном, расчётливом согласии, Сэму вдруг вспомнились строчки, прочитанные когда-то в колледже. «Но дружбы нет и той меж нами… Все предрассудки истребя, мы почитаем всех нулями, а единицами — себя». Вот он, их договор. Четыре единицы, четыре острова, объединённые лишь общей бурей. И стоило ей утихнуть, как они снова станут друг для друга нулями.       — Наш вопрос первый, — Дин мигом воспользовался моментом. — Что за «открытый Зверь»? И причем тут Уикенбург?       — Не «что», — поправил Гипнос. — А «кто».       — Вернее, «что» он охранял. — продолжила Эмма ровным лекторским тоном. — Уикенбург — не город. А темница. И этот «Зверь» был заключен здесь.       — До поры, до времени. — Гипнос разглядывал одежду в которой приехал сюда. Обычные черные брюки, свободная черная шелковая рубашка, расстегнутая наполовину, поверх нее ярко красная кожанка. Вот это комбо он из сумки достал в порыве эмоций.       — Помалкивай сиди, Чацкий. — быстро осадила его Эмма. — Два столетия назад здесь было совершено что-то настолько ужасное, что Деусу пришлось запечатать это место на долгие века и вместо стража темницы, он наложил на «Зверя» часть своей собственной силы. Ту, что связана с яростью и возмездием. И сейчас кто-то сломал печать, наложенную на «Зверя». И теперь «Зверь» вылез в свет. Следовательно скоро грядет что-то большее, чем убийство ваших Ленских.       — А тогда, двести лет назад, «Зверя» убили? — уточнил Сэм, записывая.       — Не убили, — поправил Гипнос. — Усмирили. Деус почти лично ставил печать. А сейчас…       — А сейчас кто-то использовал «антенну» — вашего Дениса — чтобы провести через его желание демонический импульс и… сломать печать изнутри. «Зверь» не мёртв. Он свободен. И теперь он пьёт страхи этого городка, чтобы восстановить силу.       Стало тихо. За окном проехала машина, луч фар скользнул по потолку.       — Ваш ход, — сказал Дин, делая вид, что эта информация для него — будничная новость. — Спрашивайте.       Гипнос наклонился вперёд, его игривость исчезла без следа.       — Вы охотники. И вы ищете своего отца, Джона Винчестера. Почему он интересовался Деусом? Что он хотел найти?       Прямой удар. Сэм почувствовал, как Дин напрягся. Раскрывать карты было опасно. Но правила игры установили они сами.       — Он искал оружие, — честно сказал Сэм. — Демонические клинки. Он считал, что один из них может помочь в… нашей главной охоте. В дневнике есть запись о Калашниковых и мече «Мор». Мы думали, это ключ.       Эмма тихо фыркнула. Звук был сухим и безрадостным.       — «Мор» — не ключ. Это костыль. — она прищурила глаза, в улыбке без рта. — Им нельзя убить то, что вы ищете, — она посмотрела прямо на Дину, и в её взгляде было что-то похожее на жалость. — Отец ваш искал не оружие. Он искал кузнеца. Деуса, который эти мечи создал. И Джон, должно быть, сильно напугал Фортуновских ребят, раз они выдали ему почти все подчистую.       — Наш вопрос, — Дин перехватил инициативу, не дав копнуть глубже в тему отца. — Вы — Калашниковы. Почему вы здесь? Не для семейной прогулки же. — при упоминании семейной прогулки Гипнос закатил глаза.       — Мы здесь, — Гипнос отчеканил каждое слово, — Чтобы найти ошибку моей семьи. — Дина смутило последнее словосочетание. Они что не родственники? — И для этого нам нужен «ключ», который использовали для открытия. Ваш Денис.       — Он не «наш». — буркнул Дин.       — Теперь он ваш. — парировала Эмма. — Вы взялись за дело. Вы в нём. И у вас есть доступ к нему, а следовательно и к информационном коде в нем. А у нас… — она указала на окно слева от себя. — Есть только подозрения и необходимость скрываться от Менеджеров.       Сэм отложил блокнот. Картинка складывалась в пугающий пазл.       — Значит, план такой, — сказал он. — Объединим усилия. Мы получаем доступ к Денису, выясняем, какой именно ритуал был проведён и что за сила теперь в нём или рядом с ним. Вы помогаете нам со своей… специфической экспертизой. А потом мы все вместе пытаемся загнать этого «Зверя» обратно.       — И найти того, кто его выпустил, — добавил Дин. — Потому что если кто-то знал, как это сделать, то он знает и как сделать это снова.       Эмма и Гипнос снова переглянулись. На этот раз их молчаливое совещание длилось короче.       — Не уверен. — Винчестеры уперлись в него взглядом. — Сейчас его можно загнать обратно в темницу, но действовать надо очень быстро. Потому что если не успеем — придется возрождать Деуса чтобы тот снова ставил печати.       — В каком смысле. — не понял Сэм.       — Сейчас он как вулкан после первого толчка. — ответила Эмма. — У нас есть пару дней пока лава людского страха не заполнит весь его кратер и она не хлынет через край. И действовать нам надо очень и очень быстро, ведь даже сейчас мы ему не ровня. Мама долго разгребала последствия той ночи. И, если мы не успеем, даже если мы привлечём самого Бога к этому делу — мы его не одолеем. Что Деус, что Деаболус, — Сэм быстро записал новое имя в блокнот, намереваясь найти его в интернете или в дневнике отца. — Что «Зверь» — не наш уровень. Если бы печати сняли лет через пятьсот — тогда у нас, с натяжечкой, был бы шанс, если бы кратер заполнился и лава хлынула через край. Но сейчас это сражение будет смехотворным: 4 придурка с одним демоническим оружием, у которого даже нет истинного владельца, против «Зверя», у которого все козыри.       — А что на счет того кто снял печать?       — Такие как он не оставляют следы. Мы его уже не найдем, надо было действовать когда вы двое шли ко мне в том лесу. — Эмма потерла рукой свой браслет. Гипнос за соседним креслом немного помотал головой, сбивая длинную челку на глаза. Эмма, похоже, заметила этот маленький жест. — Но сейчас его цель уже точно ясна: он натравил «Зверя» на Гипноса, чтобы мы отвлеклись на его спасение и не заметили чего-то масштабнее.       — Откуда ты это знаешь? — Дин перестал что-либо понимать ещё на объяснении сил «Зверя». У него уже голова болела от такого наплыва информации. — И почему только на него? Ты же тоже потомок этого Деуса. — Эммануэль внимательно посмотрела ему в глаза.       — Просто знаю. А еще читай записи отца внимательнее. — она немного улыбнулась. Дин сталь чуть более раздраженным.       — Та-ак, хорошо… — Сэм поднялся с дивана. — Скоро приступим к реализации.       Теперь они были связаны не только обстоятельствами, но и секретом. И тикать эта мина начинала уже вчетвером.

***

      Комната пахнет воском, дезинфекцией и тоской. Денис сидит за столом, скрючившись, как будто стараясь занять как можно меньше места. Он выглядит ещё более измождённым, чем на видео — тени под глазами стали фиолетовыми и он приобрел несвойственную для людей бледность. Напротив него — Дин и Сэм. Эмма стоит у стены, в тени, неподвижно, как статуя, наблюдая. Гипнос прислонился к косяку двери, его поза кричит о скуке, но взгляд — острый, сканирующий, как у хищника. Он небрежно вертит в пальцах своё серебряное кольцо с красным камнем. «Подарок от Силены» — прямая его цитата.       — Привет, Денис, меня зовут Оскар, — Сэм, как обычно, ппредставился другим именем. Не впервой уже. Он положил на стол папку с отыщенной информацией. — Это мой брат Джек. Как мы уже говорили мы не из полиции и мы не из спецслужб. Мы расследуем необычные обстоятельства… того, что произошло у тебя дома. — его голос был мягким. Денис смотрел на папку, не отрывая взгляд.       — Мы здесь, потому что твоя история — лишь верхушка айсберга. И этот айсберг плывёт прямиком на весь город. Нам нужна правда. Вся. — зрачки Дениса расширились. От слов Дина по его коже пробежал мороз. Он ясно ощутил разницу между братьями. Дин был резче, громче. Не такой как та психолог которой он и выдал почти всю информацию. А вот Сэм похож на психолога. Он мягкий.       — Я уже всё сказал. — ложь, которой он просто прикрывался. Ему не поверят если он скажет что именно он чувствовал в тот вечер. — Всем. Мне нечего добавить.       — Мы посмотрели запись твоего разговора с доктором Стоун. Ты говорил о «желании». — Сэм смотрел прямо на Дениса. Оценивал его состояние. — О том, чтобы они замолчали. Это желание — оно пришло как твоя собственная мысль? Или… это было похоже на команду? На физическую потребность, как зуд?       Денис медленно поднимает взгляд. В его глазах на секунду вспыхивает что-то живое — страх, смешанный с ненавистью.       — Это было моё желание. Они орали. Они всегда орали. Я хотел тишины. — тон у него был будничный. Будто не о смерти говорит, а о погоде. — И я её получил. Теперь у меня есть тишина. — он выдержал паузу. — Гробовая.       В углу комнаты Эмма чуть заметно поворачивает голову в сторону Дениса, будто принюхиваясь. Гипнос перестаёт вертеть кольцо и теперь, похоже, слушает внимательнее.       — Перед тем как всё случилось. — Дин пошел в лобовую атаку. Сейчас им нужно вытянуть из пацана как можно больше. — Запахи. Звуки. Что-то необычное. Кровь. Молоко. Лязг металла. Шёпот? Может какие-то конкретные предметы будто шептали тебе что-то?       Денис морщится, дотрагиваясь до виска.       — Головная боль… — в голове Эммы вспыхнуло воспоминание о дне, когда Сэм и Дин только подобрали ее. Тогда у нее тоже болела голова. Сломанные ребра опять напомнили о себе. Еще болят, но уже меньше. — За пару дней до этого началась. Как сверло. А в тот вечер… в ушах звенело. Высоко, противно. — у нее в тот день было почти тоже самое. Только еще глаза болели. Денис задумался, вспоминая еще кое-что. — И… да. Запах. Появился перед ужином. Кислый и сладкий одновременно. Как прокисшее молоко, смешанное с… железом. Как старая монета, которую лизнёшь.       Сэм и Дин переглядываются. Кровь и молоко.       — Ты видел кого-то? — Сэм помягчел, насколько это возможно. — Не белую фигуру потом, а до? Тень? Отражение в окне, которое не должно было там быть?       — Ворон. Одноглазый ворон на сосне. Я тогда уже был в комнате и разглядывал сосну. — он раздумывал над кое-чем. — Я долго его не замечал. Только недавно понял что ворон был там долго. С утра, наверное. — он прикрыл глаза. — Я… я подумал, что он слишком много видит. Что его нужно убрать. — он резко распахнул глаза, в котором читался неподдельный ужас. — Но это была не моя мысль! Звучало она… громче. Твёрже. Как будто кто-то вставил её мне в голову, а я её просто прочитал.       В воздухе повисает тяжёлая пауза. Температура в комнате, кажется, падает на градус.       — Любопытно. — Денис дернулся от нового голоса. Гипнос. — «Убрать свидетеля». Классический инстинкт параноика. Или… тюремщика. — он больше говорит не с ведущими беседу, а с молчаливой Эммой, которая принюхивалась к его запаху. Он пах сыростью и плесенью. В нем точно что-то сидит. И это «что-то» точно не Джинн, как они думали до этого. И оно точно не желает Гипносу добра. Черт бы побрал его родство с Деусом.       — На видео, в конце, ты сказал слово. «Töte». Ты учил немецкий?       — Нет! Я не знаю, откуда оно взялось! Оно просто… вырвалось. Будто кто-то сказал это слово моим голосом. Простите.       В этот момент Эмма делает едва заметный шаг вперёд из тени. Её голос тихий, но режет тишину, как лезвие.       — Денис. — он опять дернулся. Он давно заметил ее, (в отличии от Гипноса), но не был уверен что она была реальна. После того вечера он часто видел и говорил со своими галлюцинациями. — Ты можешь дать мне то, что было на тебе в тот вечер? Любую вещь.       Денис, ошеломлённый, смотрит на неё. Он не ожидал такого вопроса. Он думал, что сейчас она как и все те галлюцинации просто будет винить его в смерти семьи. Это что-то новенькое. Денис медленно снимает с шеи простой шнурок с ключом от старого дома. Он ожидал что на него будут смотреть как на сумасшедшего, но таких взглядов не последовало.       — Всё остальное… увезли. Остался только ключ. Я его… я его сжал в кармане, когда спускался. Держал, пока не приехали. — признание вызывало у Эммануэль только жалость.       Эмма приняла ключ. Она не надела его, а просто зажала в кулаке, закрывая глаза. Все смотрят на неё. Через несколько секунд её веки подрагивают и она резко открывает глаза. Её лицо стало на оттенок бледнее. В комнате повисла короткая пауза за которую Эмма осознала себя в пространстве.       — Там не только его страх. — выдала она, возвращая ключ законному владельцу. — Там есть… отпечаток. Чужой восторг. И голос, который шептал ритм. На немецком. — она пристально посмотрела в глаза Дениса своим леденящим взглядом. — Ритуал не проводили в доме. Его провели на нём. Он был живым алтарём.       Денис смотрит на неё, и он начинает задыхаться.       — Я… я не… — он хватается за горло, зрачки почти полностью сужаются. Эмма напряглась как пружина, надеясь что их пронесет. Его голос срывается, становится на октаву ниже, механическим и безжизненным. — ТИШИНА — ЭТО ДАРОК. — последнее слово исказили, но все понял про что речь. Он подарил ему его тишину. — КЛЮЧ — ЭТО ДВЕРЬ. КРОВЬ СТРАЖА — ЭТО ЦЕПЬ. — под конец Денис перешёл на крик.       Комната леденеет. По стеклу расходится иней. Кольцо на пальце Гипноса вспыхивает тусклым красным светом. Дин вскакивает, рука тянется к пояснице, где находится их железный оберег. Сэм кладёт на стол увесистую книгу в кожаном переплёте — дневник Джона.       — Денис! — Сэм говорил громко, пытаясь перекрикивать Дениса. — Чьи это слова? Кто тебе их сказал?!       Лицо Дениса искажается в мучительной гримасе. Он бьёт кулаком по своему бедру, пытаясь вернуть контроль.       — В… в лесу… Парень в синем плаще… Он там… нарисовал на земле… и деревьях… круг… и заставил меня… СТОЯТЬ В ЦЕНТРЕ… — в конце его голос снова начинает искажаться и он выгинается дугой, царапая свою шею. — ОН ГОЛОДЕН. ОН ИЩЕТ ТОГО, КТО ЕГО СВЯЗАЛ…       — Так вот она какая, «ошибка бати». — он хмыкнул, сжимая сильнее свой пистолет. — Не просто, походу, выпустили. Натравили.       Денис издаёт хриплый звук и обрушивается головой на стол, теряя сознание. Ледяной холод в комнате тут же рассеивается.       Наступила мёртвая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием мальчика.       — «Он ищет того, кто его связал». — повторил Дин, усаживаясь обратно. — То есть, Деуса. Или…       — …или его кровь. — Сэм посмотрел в сторону Гипноса и Эммы. — Его потомков.       Эмма молча смотрит на потерявшего сознание Дениса, а потом переводит этот пустой, ледяной взгляд на Гипноса. В её взгляде нет страха. Есть лишь признание неминуемого. И решение.       — Теперь все встало на свои места. — она перевела взгляд на вибрирующий светло-серый камень в руках. Сильнейшая ловушка для Джиннов, которую она при побеге успела прихватить из их поместья. Не пригодилась. — А я гадала: когда же вулкан извергнется. — она сжала его в последний раз и кинула его Гипносу. — У нас нет «пары дней». — она развернулась к братьям. — У нас есть время до заката. Потому что сейчас он знает не только где искать. Он знает кого.       Тяжелое молчание после визита к Денису висело в салоне «Импалы» плотнее дорожной пыли. Гипнос на заднем сиденье не ёрзал — он был неподвижен, как хищник в засаде, но его пальцы непрерывно перебирали то серебряное кольцо, то лезвие скрытого ножа. Его взгляд был прикован к окну, но видел он явно не аризонский пейзаж.       Эмма, сидевшая рядом, разглядывала свой браслет, её лицо было бесстрастной маской. Но Сэм, бросивший на неё беглый взгляд через зеркало, заметил лёгкую дрожь в её пальцах, когда она касалась кожи. Она не боялась. Она считала. Как шахматист, оценивающий проигранную позицию.       Первым нарушил тишину Дин, его голос прозвучал грубовато, но без обычной язвительности.       — Ладно, проглотили информацию. Теперь пережёвываем. Пацан — живой алтарь. Из него торчит какая-то древняя мантра про «цепь» и «кровь стража». — он метнул взгляд в зеркало заднего вида на беловолосых пассажиров. — Вы двое, кажется, поняли, о чём речь, ещё до того, как он это выкрикнул. Делитесь.       Эмма медленно подняла глаза. Она смотрела не на Дина, а на Сэма, как будто видя в нём более восприимчивого собеседника. Дин оценил это как камень в свой огород.       — «Кровь стража» — это не метафора. Это компонент печати. Часть силы Деуса, вложенная в того, кто должен был стеречь темницу. Потомка. — её взгляд скользнул к Гипносу. — В его случае — буквально.       Гипнос не отреагировал. Он лишь глубже ушёл в воротник кожанки, но его плечи напряглись. Челка сильнее опустилась на его глаза.       — «Он ищет того, кто его связал», — тихо, больше для себя, проговорил Сэм, листая блокнот. — То есть, источник этой «крови стража». Если стражем был Деус… он пойдёт по его крови. По его линии.       — Значит, он уже в пути, — заключил Дин, и его руки крепче сжали руль. — И у него есть точный запах. Гипнос.       На этот раз беловолосый полукровка оторвался от окна. В его глазах не было страха. Было холодное, почти математическое принятие.       — Вероятность — 97,3%, — сказал он с странной, безличной точностью. — Моё присутствие здесь действует как маяк. Ритуал с Денисом не просто сломал печать. Он настроил «Зверя» на определённую частоту. Мою.       — Почему тебя? — спросил Сэм, откладывая блокнот. — Почему не Эмму? Она же тоже причастна ко всему этому.       Эмма и Гипнос переглянулись. Это был не взгляд ссорящихся родственников, а мгновенный, безмолвный обмен данными между двумя агентами, оценивающими, сколько можно раскрыть.       — Потому что я — прямое наследие, — наконец произнёс Гипнос. — Плоть и кровь. Эмма… — он сделал едва заметную паузу, — …агент по договору. Её связь с силой Деуса опосредована. Ритуально чистая кровь родственника — более сильный призыв. Особенно если тот, кто проводил ритуал, знал, кого ищет.       — Тот, в синем плаще, — сказала Эмма, и её голос стал твёрже. — Он не просто открыл темницу. Он направил "Зверя". Он знал о Гипносе. Возможно, знал, что он приедет. Это ловушка.       В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь рокотом двигателя. Теперь это молчание было другого рода — не недоверие, а совместное осознание масштаба катастрофы.       — Значит, у нас два врага, — подвёл черту Дин. — Сам "Зверь", которого надо загнать обратно до заката, пока он не набрал полную силу на страхах города. И кукловод в синем, который уже расставил сети. И он явно не на нашей стороне.

***

      В номере царила рабочая атмосфера. Дневник Джона лежал раскрытым рядом с ноутбуком Сэма. Гипнос, скинув кожанку, склонился над листом бумаги, быстро набрасывая сложные геометрические фигуры, перемешанные с рунами. Эмма сидела на широком подоконнике, её глаза были закрыты, а пальцы слегка двигались, будто она перебирала невидимые нити памяти.       — Ладно, — начал Сэм, опираясь на спинку стула. Эммануэль дернулась от резкого и громкого голоса Сэма, но глаза не открыла. — Давайте структурируем. Из дневника отца: Деус, демон-мятежник. Его оружие. Потомки или наследники. — он посмотрел на Гипноса. — Ты назвал его отцом. В дневнике же о «прямом потомке» говорится в единственном числе. Но здесь вы двое. Объясните эту нестыковку. Кто вы друг другу?       Гипнос не отрывался от рисунка, его голос прозвучал отстранённо, как если бы он диктовал справочные данные.       — Деус — мой биологический отец. Танатос был моим братом-близнецом. Эмма — не кровная родственница. Её мать, Силена Калашникова, была союзником Деуса. После его исчезновения семья Калашниковых стала хранителями знаний и… охотниками за его наследием. В дневнике вашего отца, скорее всего, указан статус «потомка» как преемника дела, а не генетики. Эмма — преемник по договору. Я — по крови. Танатос… — он замялся на упоминании брата. - … возможно настоящий «преемник».       Эмма открыла глаза и повернулась к ним. Её выражение было серьёзным, без следов недавней иронии.       — Мама искала Деуса и его артефакты, чтобы завершить его работу — навечно запечатать врата в Аду, которые он когда-то заблокировал. Мой… — она, замолкла на полуслове. «Отец». Может, не у одних Винчестеров есть проблемы с пропащим отцом. — Александр Калашников пропал, расследуя деятельность приспешников Деаболуса — того, против кого восстал Деус. Теперь эта угроза активизировалась.       Дин свистнул.       — И наш «Зверь» — это что, петарда по сравнению с войной демонов, которую вы тут ведёте?       — «Зверь» — это заряженное ружьё, оставленное на столе, — поправила Эмма. — А тот, в синем плаще, похоже, решил из него пострелять. Вопрос — почему именно сейчас, а не полгода назад? — она бросила многозначительный взгляд на Гипноса. — И почему цель — именно Гипнос, а не мама?       Гипнос наконец отложил карандаш. Он посмотрел на свой рисунок — сложную мандалу, в центре которой был стилизованный глаз с пси-символом.       — Есть ритуальная логика, — сказал он. — Чтобы полностью контролировать или поглотить силу, запечатанную в «Звере», нужен ключ. Ключ — кровь того, кто её запечатал. Моя кровь. Но просто убить меня и взять кровь — слишком просто и… неэффективно для высокоуровневого ритуала. Нужно особое состояние, особая смерть. Страх. Отчаяние. — он посмотрел на Эмму. — Тот, кто это задумал, знает нашу историю. Знает про Танатоса.       Эмма кивнула, достраивая мысль.       — Гипнос прав. Нападение «Зверя» — не просто убийство. Это ритуальное жертвоприношение. Стража — потомка. Чтобы разорвать последние цепи или, наоборот, присвоить себе силу печати. — она прикинула — смогла бы сама провернуть что-то подобное? Вопрос так и остался висеть в ее голове. Она не ответила даже себе. — Но для этого нужно не просто натравить монстра. Нужно… настроить его. Как настроили через Дениса. Значит, кукловод не только знает о Гипносе. Он знает его природу. Знает, что его напугает, а что выведет из равновесия.       Сэм провёл рукой по лицу, собирая мысли в кучу.       — Выдвигаем рабочую теорию. «Синий плащ» — либо приспешник Деаболуса, который хочет использовать силу Деуса против его же наследников, либо… — он сделал паузу, глядя на внезапно побледневшего Гипноса, — …кто-то из вашего прошлого, кто считает, что имеет право на это наследие. Или мстит за него.       Гипнос встал и подошёл к окну с сидевшей на нем Эммой, спиной к комнате. Его голос, когда он заговорил, был приглушённым, но чётким.       — Танатос мёртв. Я… был там. Но тела я не видел. Только слышал… — он замолчал, сжав кулаки. — Деус мог регенерировать почти из ничего. Если бы Танатос унаследовал хоть часть этой силы… Если бы он выжил и все эти годы… И если бы он считал, что я его предал, оставил умирать… — он обернулся, и в его глазах бушевала буря из вины, надежды и ужаса. — Он бы именно так и поступил. Не убил бы сразу. Он бы устроил спектакль. Натравил бы на меня чудовище отца, чтобы я пал как страж, недостойный своего наследия.       Теория повисла в воздухе, страшная и логически безупречная в их искорёженном мире.       — Тогда наш план не меняется, но мотивация уточняется, — сказал Дин, вставая. — Приманка — Гипнос. Ловушка — место старого ритуала в лесу. Цель — выманить «Зверя» и попытаться поставить контр-печать до заката, используя всё, что мы знаем. А если появится «синий плащ»… — Дин внимательно посмотрел на Гипноса. — …это твоя дуэль. Но если он вмешается в нашу охоту, он становится нашей мишенью. Всё ясно? Готовимся. Час на сборы.       Эмма молча кивнула, её взгляд снова стал аналитичным и холодным. Гипнос, встретившись с ней взглядом, увидел не упрёк, а понимание. Они оба были пешками в этой игре, но пешками, которые знали правила и намеревались перейти в ферзи.