время трапезничать
26 декабря 2025 г., 19:34
— В баньку не хотите? — Федя сдвигает бандану повыше на лоб, втыкает лопату в землю и оборачивается.
Дед стоит рядом с Фимом и курит, и Андрей тоже курит. Сидит на перевернутом ведре, и сквозь рваную штанину торчит белая его коленка, в ногах валяется обтесанная ботва. Федя на мгновение чувствует себя преданным. Он тут, понимаете ли, упахивается, как негр на плантациях, а эти стоят. Воистину верна человеческая мудрость, что прекраснее огня, воды и работающего человека ничего нет.
— Федь, пить будешь? — предлагает Андрей и трясет над головой бутылкой кваса.
Федя топает по вскопанным грядкам в резиновых сапогах. Они больше, чем Федин размер, и хлюпают на ноге при каждом шаге. Федя оборачивается, с удовольствием осматривая объем проделанной работы. Еще полчаса и участок будет полностью готов к зимовке, ну просто кайф. Спина, плечи и руки приятно ноют, как после тренировки в зале, к потной спине прилипает футболка, и Федя передергивает плечами, чувствуя, как ветер пробирается под рабочую ветровку.
— А веники есть? — уточняет Федя на всякий случай, когда Андрей подкуривает сигарету. Их взгляды в этот момент пересекаются, и Андрей мягко улыбается, между делом стирая с щеки Феди землянистый след.
— Веники? Какие веники? — переспрашивает дед.
— Для баньки, — напоминает Федя, чуть повысив голос.
— А, — тянет дед и кивает, — есть. Мы в этом году березовые навязали. Хорошие. Пойду, погляжу, че там. Бабке скажу, чтобы пожрать вам туда приготовила. Самогоночки? Настоечки? — предлагает он, подмигнув Фиму, и тот по-доброму смеется и отказывается. Дед машет рукой на них и шлепает по плиточной дорожке к бане. Федя провожает его взглядом и смотрит на Фима и Андрея по очереди.
Потеряв из виду деда, Андрей ловит взгляд Феди, поднимает руки вверх, ладонями к Феде, капризно выпячивает губу и машет.
— У меня мозоли! Я устал, — жалуется он, и Фим закатывает глаза и бьет ногой по ведру под Андреем. Андрей дергается, нелепо взмахивает руками и заваливается набок, на холодную плитку. Раздраженно смотрит на Фима, отряхивая песок с кофты.
— Давай поменяемся, — предлагает Федя, прекрасно зная, что Андрей и лопата не то что в одном предложении, в одном пространстве не должны пересекаться. Вот вроде тоже детство у бабушки с дедушкой провел, а та еще императрица.
— Ладно. Я свое доделаю, — покладисто тянет Андрей и поджимает левый угол рта. Федя стягивает одну из перчаток, пальцы под ней пыльные, но не так сильно, как могли бы быть без нее, и треплет Андрея по волосам. Андрей, как приласканная собака, прижимается к бедру и трется ухом о рабочие штаны. Даже не ворчит. «Он реально упахался», — с нежностью думает Федя, смотрит на Фима и пустую тачку.
— Ты как?
— Нормальное кардио, — быстро отзывает Фим и хлопает Федю по плечу, чуть дольше задерживая руку на бицепсе. Выражение его лица слегка меняется, Федя узнает его. Это не удивление. Это огонек, который появляется у Фима, прежде чем он хлопает Федю по заднице или засасывает Андрея, зажав на кухне. Федя смотрит на чужую ладонь, и какое-то смутное еще неоформившееся желание зарождается у него в области желудка. Возможно, голод. Федя делает жадный глоток из бутылки.
— Давайте. Еще чуть-чуть. — Фим воодушевленно хлопает в ладоши и начинает грузить другую партию выполотой травы в тачку. Федя возвращается к лопате. Из беседки слышатся романсы по радио, пахнет осенним холодком, вялой листвой и сырой землей. Федя слышит, как на соседнем участке дети кричат. И чувствует какой-то приятный душевный подъем.
***
Приятный душевный подъем превращается в медленный болезненный спуск в ад, когда спустя два часа весь огород оказывается вылизан с тщательностью человека, страдающего от ОКР. Деревья покрыты побелкой, компостная яма прикопана, земля под грядки на следующий год вспахана быком, имя которому Федя. Фим обрезает под руководством бабушки все сухие ветки у малины и ежевики, а Андрей помогает таскать поддоны с луком в сарай. К шести баня готова. Феде вручают три комплекта чистого белья, три полотенца, банку компота и целую кастрюлю плова. — Заебись, — растягивая гласные, отозвался Фим, потягиваясь в дверях. Андрей отпихнул его с прохода и в носках прошлепал до кастрюли, открыл, наполняя предбанник вкусным запахом риса, мяса и специй. Сунул пальцы в горячее и, запрокинув голову, закинул горсть в рот. — Свинья, — прокомментировал Фим. Федя только вздохнул, всовывая Андрею в руки ложку. Потянул свою грязную футболку за ворот, кинул под ноги. — Много не жри. Плохо будет, — посоветовал Федя и щипнул Андрея за бок. Отобрал набранную ложку. Вкусно было пиздец. Живот одобрительно заурчал. Андрей смотрел цветными глазами, и зрачки у него были широкие, лицо какое-то уставшее, а еще блестящие от масла губы. Федя не удержался, положил пальцы на подбородок и легонько поцеловал несколько раз. Андрей лениво шевельнул губами, погладил Федю по щеке и оторвался, скидывая с себя одежду. — Пойдем, попаримся. Венички, а! — Фим шлепнул Федю по бедру, проходя мимо, и Федя обернулся, машинально заглядываясь на чужую голую спину, на лопатке шевельнулась черная звездочка. Она манила оставить на себе быстрый поцелуй или укус, и Федя, привлеченный этим спонтанным желанием и еще более сильным желанием посадить свою задницу, стянул штаны, отшвырнул в кучу грязного шмотья и помчался следом. — Андрей, давай резче, — кинул напоследок, прикрыв за собой дверь. В основном помещении было жарко, а внутри парилки еще жарче: Федю обдало сухим колючим теплом. Пахло смолянисто-вкусно: пыльными камнями, сладкими березовым веником, хвойными шишками. Фим сидел на верхней полке, натянув на башку шапку с красной звездой и надписью «СССР». Он выглядел умиротворенно. Его грудь спокойно вздымалась, и по ней текла капелька пота, оставляя на коже чистую дорожку. Федя уселся рядом, на ощупь достал вторую шляпу и нахлобучил на себя. Жар расслаблял забитые мышцы, тело окутало тепло, как будто завернулся в одеяло, и замершие пальцы на руках и ногах приятно защипало. Федя почувствовал себя невероятно счастливым. — Хорошо, — выдохнув носом, объявил Фим, и пальцами нащупал бедро Феди, поглаживая от коленки к складочкам на животе. Федя слегка сполз, умещая башку на плече Фима, и прикрыл глаза, наслаждаясь минутами спокойствия. Минуты спокойствия закончились вместе с Андреем, который, замерев на пороге, упер руки в бока и страдальчески поморщился. — Кошмар! Сколько здесь градусов? Двести? — Восемьдесят, — лениво отозвался Федя, у которого градусник висел прямо перед глазами. Андрей недоверчиво проследил за взглядом, но убежденным выглядеть не стал. — Иди к нам. Андрей уселся с другой стороны от Фима, жарко выдохнул ему в щеку и стащил шапку с его волос. Фим поворчал, но забрал последнюю, самую кринжовую. — И чем тебе «царевна в пятом поколении» не понравилась? — указав на надпись, поинтересовался Фим и потом повернулся к Феде, перестав его трогать. — Кто ее вообще притащил? — Не ебу, — Федя царапнул Фима бородой по руке и поцеловал в острую вершинку плеча, губами пополз выше и вцепился в шею. Фим выдохнул, раскрыв рот, и посмотрел на Андрея. Андрей, радостный, что на него обратили внимание, тут же с жадностью ткнулся в губы. На вкус его рот оказался как плов, который он ел, и Фим вылизывал вкусный мясной привкус. Печка пыхнула, вода закипела в баке. Андрей оторвался, утираясь от слюны. Он уже был весь блестящий от пота, кожа в районе груди, плеч и шеи у него порозовела неровными пятнами. — Душно. — Сходи умойся. Не терпи. Андрей кивнул, но никуда не двинулся, наблюдая за взаимодействием между этими двумя. Это было интересно. Как будто два человека общаются телепатически. Федя пощелкал пальцам — Фим наклонился, доставая заваренный веник из тазика, и похлопал Федю по бедру. — Ложись. — Ух ты, легкий БДСМ, — хмыкнул он, бодренько разворачиваясь и подтягивая шапку. Андрей фыркнул, когда подтянутый Федин зад мелькнул перед его носом. На ребрах справа перекатывается маленькая солнечная спираль, и Андрей тут же по инерции смотрит на спину Фима, чувствуя себя спокойнее и увереннее при виде такой же маленькой звездочки. Правда, уверенность в своих силах иссякла быстрее, чем Фим примерился веником к чужой спине. Андрей почувствовал, как мир у него закрутился, словно в стиральной машине, и поспешно спрыгнул вниз. Он вывалился в основное помещение вместе с паром, облил голову из ковша, хлебнул воды с противным медным привкусом. Деревянный пол остудил нагретые стопы. Андрей выпрямился и прислушался. Федя, судя по звукам, классно проводил время, указывая Фиму, куда его еще поколотить и где посильнее. Звук бьющейся мокрой листвы разносился влажно по всей бане вместе с протяжными гортанными стонами Феди. «Слишком порнографично», — подумал Андрей, поглаживая себя по члену. Он мог представить, как Федя раскрывает покусанные губы, слегка выгибается и вцепляется в подстеленное полотенце. В постели он был таким покладистым и мягким. Андрей покачал головой, смаргивая наваждение. Намылил мочалку, растирая грязь по липкой коже. — Андрей, все норм? — Заебись, — отозвался Андрей, торопливо вычищая песок из ушей. — А у тебя? — опустив взгляд на красные пятна на спине Феди, спросил Фима. Федя расползся по верхней полке, уложив щеку на сложенные руки, и не шевелился, дышал размеренно. Фим не удержался, провел пальцами по выпирающим лопаткам ладонью, провел по шее и вплелся во влажные густые волосы. По коже у Феди побежали мурашки, и он слегка втянул голову в плечи. — Поменяться хочешь? — выдохнув, спросил Федя, пока Фим почесывал кожу на макушке и затылке. — Да не. Меня устраивает вид. — Федя приподнялся на локтях и сел. Фима положил руку ему на щеку, поглаживая пальцем область под глазом. Борода на пальцах кололась, между бровей к кончику носа текла капелька пота, и Фим, не удержавшись, смахнул ее. Пальцы Феди цепко впились в кожу на бедрах, и взгляд опустился вниз. — Не сдерживайся, — хмыкнул Фим. Федя сполз вниз, опустился на коленки и посмотрел снизу вверх. Шапка забавно наползла ему на глаза, и Фим стянул ее, вместо нее вплетаясь пальцами в волосы, притягивая к себе. Федя распахнул рот, послушно пропустил за щеку, и Фим шумно выдохнул, откинув голову. Федин рот всегда был мокрым и горячим, любезно предоставленным для доставления удовольствия. Федя сосал жадно и с полной самоотдачей, впрочем, он относился так ко всему: к работе, к творчеству, к любви. Фим тронул щеку, ощущая, как под ней шевелится его член, надавил большим пальцем на уголок губ, оттягивая в сторону. Вниз потекла ниточка слюны, и Федя заломил брови и жалобно запыхтел, лицо у него покраснело, волосы окончательно скатались от пота и налипли по бокам. Он попытался отстраниться, но Фим не позволил, с намеком опустив ладонь на горло. Кадык шевельнулся, Федя вздохнул, слегка переступив коленками по полу. — Хочешь, чтобы я похвалил тебя? — Фим оттянул Федину голову чуть назад, и Федя выдохнул, облизываясь. Губы у него припухли и покраснели. Очень чувственно. Фим не удержался, проводя по ним пальцем. На ощупь они были горячими и мягкими. Федя быстро закивал, распахнув повлажневшие глаза. Иногда Фиму казалось, что в Феде запрятана блядища похуже Андрея. — Тогда старайся лучше. Со стороны Фима это, конечно же, было нечестно. Федя итак прекрасно справлялся, но желание покомандовать возникло спонтанно и было сильнее доводов разума. Федя распахнул рот, и Фим въехал одним движением до конца. Ткнулся в горло, и Федя сжался, зажмурился и выдохнул в лобок. По спине тек пот, приторно пахло березовыми ветками, и от влажного пара жутко кружилась голова, но Фим не мог оторваться от вида втянутых щек, от ощущения тугого ощущения вокруг члена. Но, несмотря на весь непотребный Федин вид, его хотелось подхватить под руки и, навалившись, беспорядочно целовать. Фим приметил для себя складочку на лбу, в которую он хотел ткнуться после, и, почувствовав особенно острый прилив возбуждения, отстранился. — Язык! — быстро скомандовал он, и Федя вывалил язык, жадно уставившись на кончик члена. Фим поспешно додрочил и с громким стоном спустил, пачкая язык и губы. Федя послушно облизался, пальцами собрал последние капли и обхватил губами нежную чувствительную головку, бережно счистив остатки. Фим задрожал и, порывисто наклонившись, поцеловал сначала в складочку на лбу, а затем — в висок. Разомлевший Федя зафыркал, пытаясь увернуться. — Какой же ты молодец! Послушный соблазнительный мальчик! Ты точно заслужил награду, — пощекотав дыханием висок, Фим выдохнул в ухо и ущипнул: оно было соблазнительно красным. — Охуительно милый. — Пиздец, я щас от жары подохну, — признался Федя, и Фим быстро подтянул его на ноги и выволок в основное помещение, усадил на лавку и окатил теплой водой. Закрыл дверь в парилку и удивленно осмотрелся. — Андрей? — окликнул Фим. — Я тут, — отозвался он из предбанника. Из предбанника же доносились звуки тик-тока. — Ты уже помылся, что ли? — Фим повернул кран, наливая воду в тазы. Пришлось перекрикивать. Андрей невнятно что-то промяукал в ответ, и Фим повернулся к Феде, хмыкнул. — Скорострел. — И че, и спинку тебе не потереть? — очухавшись, рявкнул Федя. — Пусть Фим тебе че-нибудь еще потрет, — стервозно отозвался Андрей и прибавил звук на телефоне. Фим с Федей переглянулись. Наскоро обмывшись от пота и грязи, они вывались из дверей в предбанник. Андрей валялся на узком клетчатом диване, забросив ноги на подлокотник. Золотистые волоски на ногах торчали во все стороны, стопа беспорядочно дергалась вверх-вниз, и Федя, приблизившись, ухватился за пятку, пощекотал мягкую розовую подушечку под пальцами. Андрей дернулся, но от телефона не оторвался. Влажные волосы падали ему на лоб, лезли в глаза, и Андрей постоянно сдувал их в сторону. Фима плюхнулся на диван возле головы Андрея, деловито заглянул в телефон. Андрей залипал на видосы с котятами. — Это тебе не понадобится, дорогуша, — фыркнул Фим, ловко выхватывая айфон из рук. Андрей подался следом, поджал губы и, кажется, только сейчас обратил внимание, что оба: и Фим, и Федя — были абсолютно голыми. У Феди с волос капала вода, стекала на плечи и грудь, скользила по животу, теряясь в паху. Андрей залип и сглотнул набежавшие слюни: Федя был возбужден, притом явно и давно, не обкатать такой хорошенький хуй было бы кощунством. Кажется, Андрей прерывисто выдохнул, потому что пальцы Фима обхватили Андрея под подбородком, и Андрей поднял глаза вверх. Фим опустился поцелуем на приоткрытые губы и перекрыл весь обзор. Андрей только почувствовал горячие пальцы Феди, которые скользнули по лодыжкам выше, сжали угловатые острые коленки. Поднырнули под полотенце. На секунду одна из рук Фима исчезла с лица, и бедрам стало холоднее. Андрей поерзал, и полотенце окончательно упало на пол. Рука Фима поползла по коже, щипнула за сосок и легла на шею, оставшись на прежнем месте. Федя прижался губами к ногам, оставил влажные мелкие поцелуи от колена и выше, и Андрей деланно скромно развел коленки в стороны. Его щеки и уши потеплели от томного возбуждения, плеснувшегося в голову. Федя подхватил ногу под коленом, отвел вбок и прикусил кожу возле маленькой татуировки полумесяца на внутренней стороне бедра. Андрей громко застонал и задрожал. И Федя еще раз втянул кожу в рот, притираясь щекой. — Отстань, — жалобно протянул Андрей и заерзал. Он только притворялся, делая вид, что все в мире плотское ему опостылело. Ни для кого в комнате это, впрочем, не было секретом. Фим снова притянул Андрея для поцелуя, агрессивно переплетаясь языками. Андрей из вредности попытался укусить, и Федя, тонко чувствующий характер Андрея, хлопнул его сбоку по бедру и сжал жирок между пальцами. — Не дуйся, — шепнул Фим Андрею на ухо и лизнул по щеке. — Попроси у Феди, что хочешь. Ласково. Ну же. Фим опустил голову Андрея себе на бедро и погладил по волосам, перебирая сухие пряди между пальцами. Андрей вздернул подбородок, рассматривая Федю, который подбородком умостился рядом с членом. Его дыхание холодило кожу. Он смотрел так, что пальцы поджимались. Хотелось забросить ноги на широкие плечи, чтобы Федя трахал, провозя спиной по дивану, и сладенько стонать, не сдерживая себя, как это было по ночам в доме Фединых бабушки и дедушки. — Федя, родной, — Андрей позвал, и его голос задрожал от эмоций: квинтэссенция нежности и похоти. Хотелось всего сразу. Андрей задумался только на секунду. — Кончи в меня. — А волшебное слово? — спрашивает Фим, пока Федя игриво прикусывает косточки на бедрах. Андрею хочется подразниться, хочется упрямо помолчать или прикрикнуть «быстрее» и «сейчас же», но Фим предостерегающе дергает за прядь на затылке. Андрей послушно делает лицо глупой лани. Он знает, что Федя спустит многие вольности, Федю это умиляет, а вот Фим может и по заднице надавать, и оставить без оргазма. Андрей тоже хочет быть послушным славным мальчиком. — Пожалуйста, трахни меня. Кончи в меня. На меня. Можно? Андрей откидывается, смотрит на челюсть Фима, и Федя смотрит на Фима. — Можно, — кивает, и Федя тут же подхватывает ноги под коленками, забрасывает себе на плечи, согнувшись над Андреем. Тянется к дырке, разглядывая между ног. Андрей возбужденный, потекший, гладенький. Федя мажет пальцами между ягодиц, поднимает растерянный взгляд на Андрея и видит, как блестят его бесстыжие, хитрющие глаза. — Че случилось? — Фим шевелится. Андрей копается рукой под собой и достает крем. Федя смотрит на синюю упаковку с котенком, думает в моменте про оставленных на общую подругу котов и трясет башкой. — Ты его где нашел? — Фим перехватил тюбик, разглядывая этикетку и дату изготовления. — Еще какую хуйню в задницу засунешь? — Не слышал возмущений, когда ты ебал меня, — огрызается Андрей обиженно. Федя игнорирует перепалку, забирает крем, размазывает по рукам. Пахнет ромашкой. Андрей удовлетворенно мычит, когда Федя двумя пальцами проникает внутрь, разводит их, давит вниз кончиками. Температура тела Феди всегда выше, и Андрей ощущает, как горят места, где они соприкасаются: снаружи и внутри. Под поясницу неудобно давит валик дивана, и, кажется, колени готовы достать до ушей. Андрей скулит и вздрагивает, когда сухая ладонь Фима гладит по лбу, убирая волосы назад. Он ни на секунду не дает забыть о своем присутствии здесь. Федя проводит по члену пару раз, приставляет головку и проталкивается вперед. Андрей полностью расслабляется, его ноги дрожат и пытаются сползти с плеч. Федя перехватывает за лодыжки, целует в косточку на ноге. — Пожалуйста, двигайся, — умоляет Андрей, который чувствует себя заведенным еще с момента, когда заглянул за дверь парилки и увидел, как Фим тягает Федю за кудри, натягивая до основания на член. У Андрея все тело чешется от сохнущей воды, тоненькой пленки пота, но больше — от болезненного желания. Ощущение, что хочется стянуть кожу, вывернуться наизнанку, почесать нутро ногтями, чтобы унять этот тактильный голод. — Какой вежливый! — Фим усмехается и оттягивает вниз губу, разглядывая нижний ряд зубов. — Кто-то не умеет терпеть. Андрей кидает рассерженный взгляд на него. Это Федя с Фимом баловались без него и даже не вспомнили, пока не закончили. Андрей открывает рот для претензии и вместо нее громко вскрикивает. Федя не из тех парней, которые долго миндальничают, когда желанное у них в руках. Он трахает глубоко и безжалостно, по-животному трясет башкой. Волосы у него подсохли, завиваются возле его лица, делают его похожим на себя помоложе, когда у него еще была эта дурацкая карэха. Андрей чувствует, как слова щекотно ворочаются на языке. — Солнышко мое, — зовет Андрей. Это вырывается откуда-то из сердца. Из правого желудочка и левого предсердия. Он тянет руки вперед, вцепляется повыше локтей, — поцелуй меня, родной. Федя резво подается вперед, но целует очень бережно, обхватив лицо обеими ладонями. Между их носами теплое влажное дыхание. Ладонь Андрея безошибочно находит маленькую завитушку татуировки под ребрами, пальцы скользят выше и трут красный привставший сосок. Федя отвлекается, жмурится от удовольствия и хватает Андрея за пальцы, чтобы быстро их поцеловать. — Липучка, — бормочет и целует Андрея в щеку. Отталкивает в грудь. И Андрей падает обратно на коленки Фиму, демонстративно невинно склоняет голову к плечу, за цепочку тянет Фима к себе, перемешивает вкусы обоих своих мужчин. Фим не агрессивный, но настойчивый, и Андрей послушно уступает ему, подрагивает от щекотки, когда Фим гладит по ребрам кончиками пальцев. А потом Фим приподнимается, и Андрей соскальзывает затылком на диван. В одно мгновение перед глазами разворачивается невероятная картина: Фим хватает Федю сзади за шею, притягивает к себе, и их языки мелькают между губ. Федя даже останавливается, растворившись в моменте. Андрей пялится, ощущая, как у него горит лицо. Фим и Федя восхитительные. Андрей хочет, чтобы это горячее зрелище навсегда отпечаталось у него под веками. Когда он пытается подрочить на это, Фим больно бьет по пальцам. Фим облизывает влажные губы, на подбородок ему падает нить слюны. Федя помутневшим взглядом смотрит вниз, ухватившись за Андреевскую коленку. Кажется, заранее сочувствует. Андрей осознает, что проебался, мгновенно, заискивающе посматривает на чужой привставший член рядом с лицом, но Фим не реагирует. — Я больше не буду, — испуганно обещает Андрей. Ищет поддержку в лице Феди. — Переворачивай его, — отрывисто командует Фим, и Андрей жалобно хнычет, когда Федя отстраняется. Бедра отлипают, его укладывают животом на подлокотник дивана, теперь зад с отпечатком рисунка в квадратик выставлен и Феде, и Фиму на обозрение. Фим легонько шлепает по розовой коже, и Андрей выдыхает, раскрыв рот, зубами цепляет жесткую обивку. Мается от неизвестности, пока время течет без единого прикосновения. Только шорохи над головой. Федя шумно выдыхает, и Андрей понимает, что они опять лижутся без него, и слезливо воет вниз, скребет ногтями по дивану. Он готов зарыдать в голос, если это вернет прежний статус-кво. А потом Фим скользит пальцем от позвонков на шее, гладит ямочку на спине. Вторая ладонь давит на лопатки, и Андрей послушно поспешно прогибается. Приходится приподняться на мысках: это неудобно, но это меньшее зло. Андрей почти плачет от облегчения, когда Федя возвращается. Он резок, Андрея провозит вперед, и он непроизвольно сжимается и жмурится, но одобрительный выдох над головой — лучшая награда. Федя безжалостен, он впивается пальцами в ягодицы и дерет с оттяжкой, с громкими хлопками кожи по коже. Андрей извивается и скулит, когда Федя наваливается всем весом, как-то так удачно подстраивается и его идеальный член давит на простату. Пальцы подбираются к дырке, и Андрей чувствует, как увеличивается давление. Его выгибает, глаза закатываются, и Фим опускает вторую ладонь на макушку, придавливает, и Андрей хрипит. — Еще, еще, еще, — Андрей просит в полубреду и вскидывает бедра. Растяжение ощущается болезненным, но Андрею нужно еще сильнее и еще глубже. Больше. В два раза. — Фимочка… — Не сегодня, — понятливо тянет Фим, и Андрей разочарованно ворчит. Дергается, поднимаясь на локти, Федя с нажимом гладит по лопаткам. Андрей подставляется, сжимается, отзывается. Его нежат со всех сторон в четыре руки, и он готов взмолиться о пощаде. Фим тянет губу Андрея вниз, и Андрей, прикусив подушечку пальца, высовывает язык, лижет по бедру. Вдыхает приторный запах пота и мыла, оттягивает губами крайнюю плоть и насаживается неглубоко. Фим откидывается на спинку дивана. Андрей делает минеты лениво, на отъебись. Пускает слюни, пропускает не дальше чем за щеку и под язык, царапается иногда. Но сейчас пытается стараться. Подлизывается. Смотрит исподлобья, и Фим кладет ему на глаза ладонь, чувствуя изнанкой острые кончики ресниц. Федя начинает двигаться беспорядочно. То тянет Андрея за талию, то сам порывисто подается вперед. Фим смотрит на Федино влажное от пота лицо, на мышцы на шее. У Феди дрожат губы, и он сжимает их в линию. — Федор, — зовет Фим, и тот сразу же реагирует, фокусируется. Фим на грани: у него веки с запозданием закрываются и чуть закатываются глаза, пока Андрей издает жадные чавкающие звуки снизу. Услышав чужое имя Андрей, усерднее двигает головой, и Фим раздвигает ноги, удерживая себя от того, чтобы сунуться Андрею в тугую глотку — нельзя, Андрей обижается, не любит. Поэтому Фим только оставляет расслабленную тяжелую ладонь на макушке. И Федя наблюдает, затаив дыхание. — Серафим, — в тон ему отзывается Федя. — Кончай в него. — Федя кивает быстро-быстро и, накрыв собой Андрея, вцепляется ему в лопатку зубами. Андрей от неожиданности паникует, едва не давится и пытается вывернуться, однако почти сразу Федя отпускает, нежно вылизывает плечи, целует в позвонок на шее и прихватывает загривок. Внутри становится скользко, мокро и горячо. Федя выскальзывает, и его пальцы ныряют внутрь: все чувствительное — не тронь. Андрей сопит. Фим снимает его со своего члена, Андрей успевает только перевести дух и смочить губы, когда Федя языком лезет в дырку, и Андрей не по-мужски взвизгивает, дергается, как лягушка на секционном столе. — Не надо! — Андрей пытается руками отпихнуть Федю от себя, и Фим хватает его и стискивает запястья. — Федя! Фим! — Тихо! Ноги разведи, давай-давай. Андрей слушается. Федя прикусывает ягодицу и напоследок лижет по расслабленным растраханным мышцам. Приятно. Андрей чувствует, как его почти бесцеремонно роняют коленками на пол и запрокидывают голову. Федя обхватывает пальцами щеки возле уголков, давит с намеком, и Андрей раскрывает рот. Федя целует, и Андрей удивленно вскидывает брови, чувствуя, как горько становится во рту. Федя размазывает по языку свою же сперму, вытащенную из… Андрей стыдится думать, но, подумав, ощущает разряд электричества, потрескивающего за ушами. Нежно-похотливо. Федя отстраняется, похлопав по щеке. — Не глотай, — строго предупреждает и отходит на шаг назад. Андрей держит рот открытым, чувствуя, как во рту собирается собственная слюна. Фим проводит членом по губам, пачкает в вязкой смазке и, додрочив, кончает на лицо. Капли попадают на щеки, на губы и язык. У Фима дергается желвак на скуле. — Как и хотел. А теперь дрочи. — Пол не запачкай. Андрей чувствует себя униженным, когда под прицелом двух взглядов и камеры телефона хватается за хуй, трет головку, поспешно сжимает яйца и кончает в подставленную ладошку. Его плечи вздрагивают, из горла рвутся всхлипы. Он понятливый парень. Он вздергивает подбородок и слизывает с пальцев кончу. Все это мешается противным месивом во рту, проглотить выходит через силу. Андрей несколько раз моргает, высовывает язык, и Фим, оттянув кончик, внимательно осматривает, потом большим пальцем стирает капельку с уголка, слизывает и чешет Андрея за ухом. Как собаку. Андрей восхищенно пялится Фиму в лицо, словно впервые увидел. Взглядом оглаживат скулы, разглядывает красивые светлые глаза, татуировки на щеках, завитки высохших волос, за которые хочется подергать, которые хочется накрутить на пальцы. Андрей мечтает зарыться в них носом и втянуть запах. Серафим похож на ангела. На темного ангела. Притягательного, неземного ангела. Лицо Фима смягчается, он помогает встать Андрею на его тощие трясущиеся ноги. — Душа моя, — зовет Федя, откладывая телефон Андрея на столик, и Андрей куксится, позволяя уложить себя обратно на диван и обнять. Ему здорово. Тепло и уютно между двух обнаженных тел. Спокойно. Андрей притирается к груди Фима, слушая стук сердца. Быстрый, громкий, эхом в уши. Федя гладит по волосам и спине, предлагает компотика. — Андрюшенька, ты такой хороший, такой славный! — Фим нахваливает мягко-мягко, как перышко. — Только вот мыться опять нужно. Пидоры вы несчастные. — Он вздыхает. — Люблю вас, пиздец! Они валяются недолго, потом тела остывают, становится неприятно-холодно. Фим дожирает свою порцию плова и идет споласкиваться. Федя и Андрей остаются на диване вдвоем. Андрей пьет компот прямо из банки, а Федя смотрит, как дергается его кадык и красно-розовые капли сползают вниз по груди. — Андрей, — зовет серьезно. Звучит обеспокоенно. Андрей отвлекается, шмыгает носом. У него такое счастливое выражение на лице, что Феде делается неловко спрашивать. — Я не перегнул? Между нами все ок? — Конечно, — быстро уверяет он и перекидывает ноги через Федины коленки. Федя обхватывает лодыжки. У него горячие пальцы, и Андрей греется. Тянет руку и вплетает в волосы Феде, и Федя подается назад за пальцами, — я же тебе доверяю. — Я знаю. Я тоже, вам обоим, — после небольшой паузы говорит Федя. Андрей целует первым. Гладит по щеке и встает, тянет Федю за собой. — Идем. Спинку потрешь мне.
