Штормовой декабрь

Маленький демон и представить себе не мог, что в мире может существовать хоть один храбрец, способный называть Хуа Чэна старым. И этим храбрецом оказался человек. Город был пуст. Казалось, будто он погрузился в сон, из которого все никак не мог выбраться. За окнами не было видно теней, не было слышно шороха живущих в домах существ. От пустынных улиц по спине Се Ляня пробежался холодок по коже. Его охватывало неприятное ощущение, словно он попал в постапокалиптический мир. Юноша и представить себе не мог, какого это жить в таком месте уже восемьсот лет, а потому слова Лин Ю о попытках Хуа Чэна внести в этот мир хоть что-то новое, отзывались ещё большим теплом и уважением в его душе. Да и незнание лиса о том, кто такие айдолы и прочие современные тренды, теперь не казалось странным и смешным. Главная дорога, по которой в молчании шли Се Лянь и Лин Ю, вела к самому большому и высокому знанию. И чем ближе они подходили к нему, тем сильнее загоралось в человеческом сердце любопытство, ведь оттуда доносился шум разных голосов. Там царила жизнь, пока весь город замер в забвении. В глазах, что успели обрести тусклый свет грусти, загорелся огонек жизни, и на губах вновь появилась улыбка, которая не укрылась от зоркого глаза мальчишки. – Все не так плохо, господин, – бодрый голос Лин Ю прервал тишину между ними, когда они остановились у самого входа в дом, над которым висела громогласная вывеска тем самым ужасным почерком «Дом веселья». – Мы бессмертные существа. Время над нами не властно. А ещё, мы умеем ждать и надеяться, так же как люди. Мы верили Хуа Чэну, а он верил в то, что рано или поздно вы придете, чтобы спасти нас. – Я? – в изумленном смущении переспросил Се Лянь. – Но… Почему именно я? – Не я должен ответить на ваш вопрос, господин, – загадочно улыбнувшись, Лин Ю кивнул в сторону входа. – Он уже знает, что мы пришли. Идемте. Се Лянь кивнул, но не сразу смог заставить себя сделать первый шаг на большую ступеньку лестницы, которая вела к высоким расписным дверям и где были слышны голоса и смех. Сердце юноши затрепетало от волнения. Он – самый обычный человек. Хуже, Се Лянь был одним из тех, кто уже давно потерял смысл жизни и держался лишь потому, что не хотел расстраивать друзей, подтверждая их опасения на его счет. Как такой человек мог быть тем, кого искал столько лет Хуа Чэн? Как он должен был спасти столько запертых в забвении душ? Се Лянь опустил взгляд на идущего впереди него юношу, довольно навострившего свои маленькие округлые ушки, и ощутил тяжелый груз ответственности, который это милое создание только что опустило на его плечи. Они уже были на самом верху. И стоило только Се Ляню сделать ещё один шаг вперед, как величественные двери пришли в движение, медленно открываясь перед гостями. По мере того, как проход увеличивался, шум из огромного, ярко освещенного зала начал стихать, пока в помещении вовсе не повисла неловкая тишина. Щеки Се Ляня залились румянцем, а он сам неловко опустил взгляд, ощущая на себе взор нескольких десятков любопытных глаз. Впервые за свою жизнь юноша был в центре такого внимания. Сердце Се Ляня гулко стучало в груди. Дыхание сбилось, а волнение грозилось побить все рекорды, когда в оглушающей тишине послышался тихий звон. Не в силах совладать с любопытством, замерший у дверей Се Лянь поднял взгляд, и его дыхание сперло. Картина, представшая глазам юноши, была поистине невообразимой. Десятки разнообразных существ расходились в стороны, образуя живой коридор, и склоняли головы в почтительном поклоне. Полулюди и звери без лишних слов пропускали высокого человека, чья лисья улыбка приковала к себе взгляд Се Ляня. Юноша на несколько невероятно долгих секунд разучился дышать, чувствуя исходящую мощную ауру от мужчины, идущего к нему уверенным шагом. В его лице Се Лянь узнавал того самого гостя, который пришел к нему вечером отогреться, но вместо дутой красной куртки на нем было одето яркое красное ханьфу с разнообразными серебряными украшениями, большая часть из которых имела форму или орнамент бабочек. Эта длинная одежда, опоясанная черным шелковым поясом, выгодно подчеркивала его подтянутое тело, придавала облику поистине лисье обаяние. Черные высокие ботинки так же имели серебряные цепочки с бабочками, которые издавали тот самый тихий звон при каждом шаге. Из серебра были сделаны и наручи. Лицо Хуа Чэна практически не изменилось с момента их последней встречи, если не учитывать черной повязки, что закрывала его правый глаз. Его некогда короткая стильная прическа современного мира сменилась каскадом черных, шелковистых волос, концы которых спускались ниже пояса. Красная нить, что все это время вела Се Ляня, нашла свой конец на безымянном пальце Хуа Чэна в виде причудливого бантика. Белая же в зале начала уходить куда-то в сторону. Юноша осторожно повернулся и попытался глазами найти того самого белого лиса, о котором рассказывало ему отражение, но среди густой разношерстной толпы это было практически невозможно сделать, чтобы не вызвать подозрений. – Я могу принять тот облик, в котором явился к тебе вчера, – в голосе Хуа Чэна неожиданно зазвучали нотки неуверенности. – Что ты, что ты, – поспешил успокоить лиса Се Лянь и, тут же вспоминая слова Лин Ю о том, как грозный и опасный хули-цзин переживает о своей внешности, не смог сдержаться от беззлобного смешка. – Мне все нравится. – Уверен? – не сдавался лис, со всей серьезностью смотря в глаза юноши, словно пытался найти там подтверждение обратного. – Уверен, – с улыбкой ответил Се Лянь и для пущей уверенности кивнул. – Так значит, здесь живет самый сильнейший демон? – Это моя скромная обитель. Для тебя она всегда открыта. Приходи, когда захочешь, и бери все, что захочешь. – С чего вдруг такая щедрость? – с игривым прищуром спросил юноша, но, заметив изумленные взгляды демонов, которые робко поднимали головы, не в силах сдержать своего любопытства, тихо кашлянул и поспешил перевести тему. – Сегодня какой-то праздник? – Да, – Хуа Чэн расправил плечи и взмахнул рукой. Словно по команде, все собравшиеся демоны выпрямились и радостными овациями принялись приветствовать Се Ляня. – Этот праздник в твою честь. Впервые за последние восемьсот лет к нам в гости пришел человек. Щеки юноши, который до этого времени и так чувствовал себя неловко от пристально внимания, стали пылать ещё ярче. Се Лянь втянул голову в плечи и подумал о том, что ещё никогда не находился в столь смущающем положении. Но стоило этой мысли промелькнуть в его голове, как шуме бурных оваций прозвучал призывный вой в животе. Глаза Се Ляня широко распахнулись от непередаваемого чувства неловкости и… Он был готов поклясться, что всего на мгновение на голове Хуа Чэна заметил лисьи ушки, которые тот быстро спрятал. – Ты голоден! – воскликнул лис, тут же оборачиваясь и отдавая команду. – Немедленно накрыть столы! Да будет пир! – Хуа Чэн, – жалобно простонал Се Лянь, ощущая всю беспомощность своего положения, – мне бы хватило и одного маньтоу, чтобы утолить голод. Не так уж я сильно и голоден. – Одного маньтоу? Как глава этого города, разве могу я накормить долгожданного гостя только одним маньтоу? – Но ведь я угостил тебя одним дешевым горячим шоколадом, – напомнил Се Лянь. – Но я не был долгожданным, – быстро нашелся Хуа Чэн, на что юноша не нашел, что ответить. Демон-лис чуть отошел в сторону и открытым жестом руки пригласил своего гостя пройти к огромному столу, что стоял в другом конце зала на небольшой возвышенности. Скромно улыбнувшись, Се Лянь признал свое  бессилие в этой ситуации и покачал головой. Вместе с Хуа Чэном они поднялись наверх и сели за стол, ломящийся разнообразными яствами, которые Се Лянь в своей жизни никогда не пробовал. Здесь было все: от тушеных больших мясных тефтелей до приготовленных на пару кусочков свинины с рисовой мукой в листьях лотоса. Даже огромная тарелка с маньтоу, от которых ещё шел пар, стояла на столе. Глядя на все это великолепие, Се Лянь два успевал сглатывать слюну, но держался. И этот искренний голодный взгляд не укрылся от внимательного демона-лиса. – Ты можешь не ждать, пока я приступлю к еде, – тихо сказал Хуа Чэн. – Без тебя не начну, – наиграно капризно заявил юноша, чем вызвал смех хули-цзин. Мужчина взял палочки и демонстративно поднял их перед глазами Се Ляня, после чего подхватил ими маньтоу и положил на свою тарелку. Он кивнул головой в сторону стола, намекая юноше, что теперь настал его черед, и, как только Се Лянь так же потянулся к маньтоу, отодвинул тарелку дальше, не прикасаясь к ней. Новоиспеченный заклинатель почувствовал едва ощутимую вспышку темной энергии и быстро догадался, от кого она исходила и кто ему помешал. – Хуа Чэн, – Се Лянь попытался придать своему голосу строгости, борясь с внутренними смешинками. – Разве тебя не учили, что играть с едой это плохо. Красный глаз Хуа Чэна опасно блеснул, и уже в следующую секунду улыбка на его лице стала ещё шире. Чуть склонившись, он уперся локтем о стол, а на запястье опустил подбородок. – Как давно я не слышал, чтобы кто-то меня отчитывал. Давай ещё. Едва не подавившись воздухом от подобной наглости, Се Ляню пришлось приложить усилие над собой, чтобы сдержаться от шальной мысли щелкнуть Хуа Чэна по лбу. Не будь здесь так много любопытных глаз, он бы не посмотрел на то, что перед ним сидит глава Лисьего города, демон, которому уже идет девятый век. Однако юноша был не менее изворотлив, а потом он демонстративно закрыл рот и отвернулся, являя свой немой протест. Либо демон будет вести себя хорошо, либо его гость не будет есть. От такой несправедливости демон чуть не явил за спиной свои хвосты, но поспешил принять поражение и выпрямился, убрав руки со стола. Его главной целью было накормить человека. А проявить свою хитрость он всегда успеет. – Хорошо-хорошо, твоя взяла. Больше не буду тебя провоцировать. Се Лянь улыбнулся, удовлетворенно кивнул и большим аппетитом принялся за еду. Кто бы мог подумать, что демоны так искусны в приготовлении человеческой пищи? Юноша даже жалел, что не обладал бездонным желудком, так как хотел попробовать все, но из-за привычки мало есть, быстро насытился, вкусив всего-то два блюда. Только тогда, когда желудок плотно набился, Се Лянь опустил взгляд ниже. Он видел, как радостно пируют жители Лисьего города, и сам неосознанно улыбался этому. Смотрел, как Лин Ю что-то оживленно рассказывал лисятам, которые, подняв свои острые моськи, внимательно слушали его, порой дергая своими хвостиками. Наблюдал за тем, как за одним из столов белки дрались за последний орех, ругая друг друга человеческой речью. Или как явно охмелевший мужчина лис спорил с невероятной красоты женщиной лисицей о том, что может выпить ещё, а та недовольно цокала. Царящая здесь атмосфера дарила чувство тепла и радости. Ничем не отличалась от больших пиров, которые и по сей день устраивали люди, имеющие толстые кошельки. И Се Лянь был удивлен этому. Во всех сказках демоны выставлялись ужасными созданиями, а их места обитания – проклятыми и мертвыми. Так почему же здесь все было не так? – Я пытаюсь сохранить их человечность, – словно бы прочитав мысли юноши, ответил Хуа Чэн. – Темная энергия, что наполняет наши тела, сводит с ума, усиливает негативные эмоции. Те, кто не в силах справиться с ней, превращаются в безумных монстров. Я помогаю им, но… Мои силы истончаются. Если печать не разрушить, все жители Лисьего города медленно потеряют свое человеческое обличие и разум. – И тогда… – почти одними губами прошептал Се Лянь. – Мне придется их остановить. – Под остановить, ты имеешь в виду… Се Лянь повернулся на Хуа Чэна и заметил его молчаливый кивок. Они оба понимали, что он имел в виду, но не желали озвучивать это вслух. – Тебе пора отдохнуть, – прервал повисшую между ними тишину мужчина. – Пойдем, я отведу тебя в спальню. Словно по волшебству после слов Хуа Чэна, юноша почувствовал невыносимую усталость. Его веки потяжелели, а разум начал слишком туго соображать. Се Лянь устало кивнул и поднялся из-за стола. Все собравшиеся в зале демоны вмиг замерли, устремляя свои разноцветные глаза в сторону главы и человека, но стоило Хуа Чэну махнуть рукой, как те тут же вернулись к праздному веселью. Только один демон все это время не сводил своих голубых глаз с юноши, одетого в белые одежды. Он не принимал участия в общем веселье и подслушивал разговор Се Ляня и Хуа Чэна, умело игнорируя царящий в зале шум и недовольно кривя губы. Как только юноша и демон-лис скрылись из виду, фигура в белом плаще поднялась и покинула зал. Он спустился по лестнице вниз и, убедившись, что за ним не наблюдает слишком любопытная пара глаз ласки, вмиг исчез со своего места, появляясь на изгибе крыши третьего этажа пагоды. Там, где находились спальни «Дома веселья». *** Се Лянь лежал на огромной мягкой кровати, в которой помимо него могли уместиться ещё три взрослых человека, и смотрел в потолок. Сон никак не приходил к нему. Причиной тому была тревога и огромная ответственность, которую на него возлагали. Он не считал себя ни избранным, ни уже тем более сильным. Да, он пробудил в себе духовную энергию, которую чувствовал, стоило ему немного сосредоточиться, но не умел управлять ею. Не знал ее границ и возможностей. Се Лянь несколько раз призывал снежный вихрь, заставляя красную полупрозрачную вуаль колыхаться от легкого порыва ветра, игрался с ним, придавал разные формы или притягивал к себе небольшие предметы. Но это не дотягивало до того, что должен был уметь «герой», «мастер», способный разрушить печать. В разгар своих практик и сомнений Се Лянь услышал тихий шорох со стороны окна, словно кто-то осторожно скреб его. Молодой заклинатель сразу же подумал о том, что это мог быть Хуа Чэн, но быстро отмел эту мысль. Зачем ему было скрестись в окно, когда он мог войти через дверь? Тогда кто это был? Лин Ю? Но что-то подсказывало Се Ляню, что мальчик тоже бы вошел через дверь. Когда скрежет повторился, юноша поднялся из теплой постели, плотнее запахнул свое нижнее ханьфу и подошел к окну, которое прямо на его глазах начало полностью покрываться инеем, словно бы за него набросился сильнейший мороз. Се Лянь уже было хотел склониться к стеклу и подуть своим горячим дыханием, чтобы хоть немного растопить иней и посмотреть, кем же был его ночной нарушитель, когда на нем стали вырисовываться каллиграфическим почерком слова. «Погрузись в медитацию». Се Лянь растерянно отошел на несколько шагов назад, а после задумчиво нахмурился. Он вспомнил, с кем встретился в момент своей первой медитации, и быстро догадался, кем же был его новый ночной гость. Сохраняя молчание, юноша кивнул, уверенный в том, что его видят, и вернулся на кровать. Поджав под себя ноги, Се Лянь опустил ладони на колени, тихо и протяжно выдохнул, успокаивая свой разум и сердце, и через несколько секунд погрузился в медитацию. Какое-то время вокруг него царила тишина, которая сменилась сильным штормовым ветром и снежной бурей, но Се Лянь не чувствовал ни холода, ни дискомфорта. Прошло ещё немного времени, снег улегся, и юноша обнаружил себя на вершине горы. Он осмотрелся по сторонам, но не нашел ни монаха, похожего как две капли на него, ни белого лиса, о котором ему говорили. Се Лянь вновь хмуро свел брови и опустил голову. Он уже подумал, что сделал что-то не так, когда прямо перед глазами маленькие снежинки начали собираться в слова. «Иди вперед. Поднимайся в гору. Когда найдешь пещеру, спрячься за большим камнем и наблюдай. Не вмешивайся. Только наблюдай». Се Лянь поджал губы и кивнул. Он не понимал почему, но в груди в него неприятно засосало. Словно дурное предчувствие, которое хотело его заранее к чему-то подготовить. Или же он просто накручивал себя, ещё не привыкнув к волшебству нового мира. Однако сделав первый шаг, Се Лянь все-таки резко остановился. Он обернулся к тем буквам, что сейчас были чуть правее от него, и тихо спросил: – Кто ты? Секунда. Вторая. Третья. Снежинки не шевелились. Четвертая. Пятая. Шестая. Тихо вздохнув, Се Лянь подумал, что ответа уже не последует и занес ногу, чтобы сделать второй шаг, но боковым зрением заметил новое шевеление и замер на месте. «Мое имя Шоу-ван, что означает Стерегущий. Я тот, кто вынесет окончательный вердикт». – Вердикт? Ты тот, кто наложил эту печать, верно? Ты Владыка Неба? Но ответа не последовало. Убедившись в том, что лимит ответов исчерпан, Се Лянь тяжело вздохнул и начал свое движение вверх по горе. Чем выше он поднимался, тем сильнее становился шторм. Теперь ветер терзал его одежды, безжалостно путал волосы, заставляя их метаться в разные стороны. Се Лянь даже успел несколько раз посетовать на то, что длина их изменилась, и удивиться, как в былые времена люди справлялись с такими длинными волосами: что мужчины, что женщины. Это ведь было очень неудобно. Он поднимался все выше и выше. Се Ляню казалось, что в пути находится уже целую вечность, когда впереди замаячили знакомые красные одежды, а за ними небольшая пещера. На мгновение юноша почувствовал душевный подъем, узнав в склонившейся фигуре Хуа Чэна, и хотел было подбежать к нему, но резко остановил себя. Он посмотрел в сторону, находя лежащий огромный камень, и вновь почувствовал неприятное волнение, душащее его изнутри. «Я должен спрятаться. Но… Там ведь Хуа Чэн». Се Лянь мешкал. Не знал, стоило ли ему прислушаться к тому Владыке Неба. Быть может, он хотел ему что-то показать? Доказать свои слова о том, что Хуа Чэн не тот, кем кажется? Может, желал предупредить об опасности? Се Лянь мешкал, пока не услышал душераздирающий крик, полный боли и отчаяния, что прорвался сквозь рев ветра. Испуганно вздрогнув, юноша тут же убежал и спрятался за валун. Его сердце сорвалось в галоп, душа обливалась кровью. Он слышал отчаянный крик Хуа Чэна, но какое-то время не решался выглянуть из-за камня. – Я не оставлю тебя, слышишь! Не оставлю! – надрывно кричал Хуа Чэн, держа кого-то в руках. – Позволь мне наполнить твое тело демонической энергией. Прошу тебя. Ты станешь демоном и тогда… – Хуа Чэн… – хрипло прошептал кто-то. И сердце Се Ляня дрогнуло. Голос этого человека был похож на его собственный. Теперь сдержаться было невозможно, и юноша  осторожно выглянул. Ужасная видимость из-за сильного ветра со снегом заставила его прищурить и приглядеться. Се Ляньь увидел человека в точно таких же одеждах, в каких он был сам. То же белое ханьфу, тот же белый плащ с пушистым мехом. Вот только… Они были испачканы чем-то красным. Чем-то, что, болезненно поморщившись, сплюнул человек. – Молчи! Ты и так стремительно теряешь силы. Прошу тебя, дай мне разрешение! Просто кивни! Обещаю, все будет хорошо. Быть демоном не так страшно. Я помогу пройти… – Хуа Чэн, – дрожащая рука медленно попыталась подняться, но через пару секунд безвольно упала, и с окровавленных губ раздался хриплый, булькающий звук. – Мои внутренние органы повреждены, меридианы разорваны. В моем теле практически не осталось сил. Оставь меня… Позволь моей душе переродиться. – Нет! Я не могу так! Ты спас меня, а я… я… я не смог. – Ты защищал меня достаточно долго… Кашель вновь забил горло человека, не дав ему договорить. – Я убью его! – срываясь, злобно прорычал Хуа Чэн. Его тяжелая аура придавила Се Ляня, едва не лишив юношу возможности дышать. Ноги молодого заклинателя подкосились. Мир перед глазами поплыл. Тяжело дыша, юноша попробовал сопротивляться, осторожно пустив по телу светлую энергию. И это помогло. Тяжелая, злобная сила демона-лиса стала не просто осязаемой, но и приобрела видимость. Черные всполохи энергии витали вокруг Хуа Чэна, хлестали снег, оставляя в ней глубокие борозды, а за его спиной опасным и одновременно красивым веером явились все девять хвостов. – Хуа Чэн… – слабо прошептал монах. – Остановись… Ярость сведет тебя с ума… И тогда… – Думаешь, мне есть до себя дело? Я отомщу! Даже если мы оба умрем. Мне этого будет достаточно! Окровавленные губы монаха растянулись в беспомощной улыбке. В его лежащей на снегу руке появился цветок пиона, который светился все ярче по мере роста темной энергии, что испускал Хуа Чэн. Под телами двух созданий по земле расползлись белые нити, которые, соединяясь, образовывали печать. Демон-лис, охваченный яростью и болью, не видел, как монах, умирающий в его руках, создавал ее. «Так вот, кто запечатал Хуа Чэна. Это был не Владыка Неба! Это был…» – Хуа Чэн! – Се Лянь выскочил из своего укрытия и бросился в сторону фигуры в красном. – Хуа Чэн, остановись. Это… – юноша сбился, пока его тело обливалось потом от тяжелой ауры демона. – Я не знаю, что это. Сон или иллюзия, но… Хуа Чэн, это все в прошлом. Слышишь меня? Се Лянь, не видя реакции хули-цзин, отчаянно вскинул руку и направил в нее мощный поток светлой энергии, создавая вихрь и невольно подчиняя шторм, царящий вокруг. Хаотичный ветер обрел направление и двинулся по приказу заклинателя, мощным ударом обрушиваясь на Хуа Чэна и монаха. Растерянный лис смотрел на бегущего к нему юношу, точную копию того, кого он только что держал в своих руках. Его тяжелая аура мгновенно испарилась, и Се Лянь, обретший внезапную легкость, спотыкнулся об свои же ноги и упал на колени прямо рядом с хули-цзин. Весь в снегу, растрепанный Хуа Чэн опустил взгляд на руки и ничего в них не обнаружил. Пустота и снег. Вокруг был только снег и запыхавшийся Се Лянь, который смотрел на него тревожным взглядом, но продолжал улыбаться. – Прости, – тихо сказал лис, опуская уши. – Как ты… мы… – Я не знаю, – на выдохе прошептал Се Лянь и тут же закашлялся от сухости во рту. Но стоило ему заметить испуганный взгляд Хуа Чэна, он поспешно похлопал того по плечу. – Со мной все хорошо. Просто запыхался, пока в гору поднимался. Хуа Чэн, это было твое прошлое? Демон-лис коротко кивнул. Он поднял голову и устремил пустой взгляд в звездное ночное небо. Шторм стих, облака исчезли. На небесном черном покрывале засияли мириады звезд и яркая большая луна, что отражалась блеском в глазах демона, в которых застыли слезы. Хуа Чэн молчал, а Се Лянь не спешил нарушать повисшую между ними тишину. Каждый из них сейчас пребывал в своих мыслях. Демон-лис вновь проживал в воспоминаниях прошлое. Юноша обдумывал его в настоящем. Монах сам наложил печать на Хуа Чэна. Но почему? Возможно, потому что демон-лис позволил темной энергии взять над собой власть, затуманить разум и… Он мог действительно совершить ужасные вещи. – Хуа Чэн… – тихо позвал Се Лянь, но тут же оказался перебит. – Кто ты?! – хули-цзин резко вскочил на ноги, закрывая собой юношу. – А ну вылезай! Иначе я… Прямо на глазах Се Ляня пальцы Хуа Чэна обзавелись длинными когтями. Вокруг его кистей вновь завихрилась темная энергия. Но не успел он дать ей ход, как мощный импульс светлой силы ударил демона прямо в грудь, заставив его раствориться в воздухе, словно он сам были иллюзией в этом мире. Се Лянь оказался настолько поражен происходящим, что не успел произнести ни слова. Только широко распахнул глаза и прижал к груди задрожавшие руки. Хуа Чэн исчез. Он не чувствовал его присутствия. Но как? Куда? Кто это был? Кто смог заставить такого сильного демона испариться? Шквал мыслей хаотично метался в голове. Паника охватила юношу, рассеянно оглядывающегося по сторонам. Се Лянь был готов к тому, что будет следующим. Ожидал удара, который ему нанесут. Но ничего не происходило. Никто не атаковал. Се Лянь на вершине горы у пещеры был совершенно один. Или нет? Мелкий снег начал падать с небес, но не все снежинки достигали земли. Некоторые из них зависли в воздухе, вновь образуя слова. «Восемьсот лет он шел за мной, но не вперед, а по кругу. Хотел отомстить за меня, положив на кон свою жизнь, но я не просил его умирать ни вместе со мной, ни за меня. Прошло восемьсот лет… И только сегодня он смог отпустить. Вырываться из этой ловушки ненависти». – Прости, ты сказал мне не вмешиваться, но я не смог. «Если бы ты позволил печати обновиться, то никакая сила не смогла бы ее разрушить в ближайший год». – Ты хочешь сказать… Что все эти восемьсот лет… Каждый год он… «Выбирал месть и обновлял печать». – Выходит, Хуа Чэн мог бы выбраться сам, если бы отказался от мести? «И да, и нет». – Не понимаю, – нахмурился Се Лянь и тяжело вздохнул. «Поймешь. Всему свое время. Теперь пора и тебе, Се Лянь. Возвращайся». – Подожди. В отражении там на озере… Это был… Яркая вспышка ударила в грудь юноши. Широко распахнув глаза, он резко вздрогнул и шумно распахнул глаза, словно пробуждаясь от кошмара. В этот же миг дверь с шумом открылась, и в комнату ворвался растрепанный Хуа Чэн. Пион, сокрытый под тканью белого нижнего ханьфу, окрасился в бледно-красный цвет. Первое испытание пройдено.