Штормовой декабрь

– Се Лянь, – надрывно произнес Хуа Чэн. Прежде чем юноша успел хоть что-то ответить, демон-лис в считанные секунды пересек комнату и заключил его в настолько крепкие объятия, что Се Лянь услышал, как захрустели его позвонки. Он осторожно приобнял Хуа Чэна в ответ и легонько похлопал по спине, словно успокаивал ребенка. – Се Лянь, я боялся, что найду тебя без сознания, – тихо шептал демон-лис. Юноша хотел сказать типичную фразу, что с ним все хорошо, что ему ничего не угрожало, но передумал, почувствовав мелкую дрожь, которая била тело хули-цзин. Он улыбнулся и обнял демона чуть крепче, словно этим действием желал передать ему человеческое тело и успокоить.  – Мне не грозила там опасность, – так же тихо начал говорить юноша, мягко отстраняя от себя Хуа Чэна. Се Лянь крепко сжал его плечи и бодро улыбнулся. – Я мог навредить тебе, – продолжал упираться лис. – Ты не ведаешь, как может быть опасно искажение энергии. К каким последствиям оно может привести. – Возможно. Но это неведение придает мне сил. Хуа Чэн удивленно вскинул брови. Он не понимал, о чем говорил юноша, но его улыбка и уверенность каким-то странным образом успокаивали темную душу. Демон-лис вздохнул. Уголки его губ приподнялись, а во взгляде вернулся былой хитрый блеск. – Хорошо. Но больше так не делай. – Как? – удивленно хлопая глазами, переспросил Се Лянь. – Я просто погрузился в медитацию. – Ты проник в мой внутренний мир! – изумленно воскликну Хуа Чэн. – На такое в мое то время были способны не все заклинатели, а в твое и вовсе единицы. И ты хочешь сказать, что проник случайно? Просто погрузившись в медитацию? – Я… Эм… Се Лянь был растерян. Он помнил, что тренировался перед тем, как увидел письмена на окне. Но его практические занятия были связаны с усилением контроля над вихрем, более осознанным его управлением. Это никак не касалось погружений в чужой разум или… внутренний мир. – Что-то здесь не так, – прошептал Хуа Чэн, в задумчивости опуская голову. – Конечно, не так. Как минимум, ты сам говорил, что здесь слишком долго не было человеческой души. Ко всему прочему, я первый, кто начал взлом печати. Или нет? – Первый, – после недолгой паузы ответил лис. – Первый, кто добрался до Лисьего города живым. – А что было с другими? – не удержался от вопроса Се Лянь, хоть и понимал, каков будет ответ. – Отказывались, уходили или погибали. – Погибали от чьих рук? Се Лянь старался задавать вопросы как можно менее навязчиво. Он не желал давить на Хуа Чэна, но и молчать не мог. Его мучило чувство, будто бы они что-то упускают. Что-то не видят перед своим носом. Недаром говорится, хочешь что-то спрятать, положи перед глазами. – Владыки Неба, – прошипел лис, едва сдерживая ярость и сжимая кулаки. – Странно, – на этот пробормотал Се Лянь. – Что именно? Подняв левую бровь, демон-лис с легким прищуром посмотрел на юношу, предчувствуя что-то неладное.  – Белая нить… Только сейчас я заметил, что она ведет не вниз, а прямо. – Какая ещё белая нить? – напряженно уточнил Хуа Чэн. В комнате повисла тишина. Се Лянь растерянно опустил взгляд, чувствуя, как от стыда его мочки ушей начали краснеть. От сильного волнения мысли в голове юноши хаотично начали метаться в голове, пальцы задрожали и, чтобы хоть как-то их унять, Се Лянь сжал ткань нижнего ханьфу. Окинув человека подозрительным взглядом, хули-цзин вздрогнул, а после и вовсе соскочил с кровати, поспешно отворачиваясь, чем сбил юношу и вызвал недоумение его глазах. Оглядев себя насколько это было возможно, Се Лянь не мог понять, что в нем было такого, что заставило демона отскочить, как от прокаженного. Неужели он так проявлял свою обиду? – Хуа Чэн, – осторожно позвал Се Лянь и пополз по кровати к ее краю. – Оденься! – фыркнул лис, сбив юношу с толку ещё больше. Ведь он был одет. На нем был нижний слой ханьфу. Верхний он снял, так как спать в двух слоях одежды было просто неудобно. Его тело было полностью сокрыто от посторонних глаз. Так во что должен был он ещё одеться? В теплый дорожный плащ? Пока юноша обдумывал слова демона-лиса, из-под нижнего ханьфу выскочила спрятанная цепочка с бутоном пиона, который, раскачиваясь, замелькал перед глазами юноши. – Хуа Чэн! Громкий вскрик юноши заставил лиса обернуться, игнорируя неловкое чувство, что съедало его изнутри. Растерянно осматривая Се Ляня, Хуа Чэн пытался найти какое-нибудь ранение, которое он мог упустить. Осторожно прощупывал своей темной энергией тело, изучая течение светлой силы по духовным каналам. И ничего не нашел. Юноша был в полном порядке. Да. Се Лянь был в полном порядке, но вот пион, что словно маятник качался на цепочке, окрасился в бледно-красный цвет. Глаз демона-лиса широко распахнулся. Забыв о чувстве тревоги и неловкости, он быстро вернулся к кровати и, с громким стуком упав на колени, протянул подрагивающие пальцы к артефакту. Ключу его свободы и свободы Лисьего города. – Когда? – тихо спросил Хуа Чэн. – Когда он поменял свой цвет? – Я… Я не знаю, – ошарашено шептал в ответ Се Лянь. – Все это время я прятал его под одеждой. И… Хуа Чэн. Ты знаешь, что печать наложил не Владыка Неба. – Что? – демон-лис резко перевел взгляд от пиона в глаза юноши. – А кто же ещё? – Монах. Это сделал он. – Вздор! – фыркнул Хуа Чэн и резко вскочил на ноги. – Хуа Чэн, пожалуйста, послушай меня, – не поддаваясь тревожным эмоциям, что расползались ядом по телу, Се Лянь старался в голосе сохранить прежнее спокойствие и уверенность. – В твой разум я не мог проникнуть сам. Это он меня направил к тебе. Я видел, нет, общался с ним. Он сказал мне идти к пещере, сказал не мешать и тихо смотреть. Но я не смог… Думал, что все испортил, но он сказал… – Се Лянь, ты слышишь, что говоришь? – в полутьме комнаты глаз хули-цзин засиял ярко красным цветом, а от его тела вновь начала распространяться тяжелая аура. – Он умер восемьсот лет назад. Как мог он с тобой общаться? За это время даже мои силы истончились. Тебя одурачили! – Нет, Хуа Чэн. Я уверен, что разговаривал именно с ним. В твоих воспоминаниях. В твоем мире. Возможно, часть своей силы он запечатал вместе с твоей. – Зачем? Зачем ему запечатывать меня?! Хуа Чэн перешел на крик. Крик боли и отрицания. Все восемьсот лет демон-лис был уверен в том, что его запечатал Владыка Неба. Его злейший враг. А сейчас юноша, который и одной человеческой жизни не успел прожить, утверждал, что монах, которого он так отчаянно защищал, который когда-то спас его жизнь, был тем самым, кто нанес самый болезненный удар? – Вздор! – Ты говорил мне, что темная энергия опасна. Она искажает эмоции, усиливая негативное воздействие. И если демон поддается, он теряет разум и человеческое обличие. Хуа Чэн, я видел тебя со стороны. Твоя энергия... Ты сам… Наложив печать, монах спас тебя. – Ложь! – отчаянно отбивался Хуа Чэн, отступая назад от Се Ляня. – Скажи, что это ложь. Се Лянь. Он не мог так поступить. Я… Юноша поджал губы и промолчал. Он понимал Хуа Чэна, видел боль в его взгляде, растерянность на лице, но не хотел врать во благо. Иначе в чем был смысл его пути? Зачем ему нужно было это показывать? Проводить это странное испытание? Он не мог ошибаться. Ведь так? – Что за белая нить, о которой ты говорил? – голос демона-лиса прорезал повисшую тишину. Он резко изменился, и теперь в нем сквозила холодная опасность. – Куда она ведет? Се Лянь, что ты скрываешь от меня? Юноша испуганно вздрогнул. Повинуясь инстинктам, он отполз от Хуа Чэна, чем спровоцировал его. В мгновение демон сократил между ними расстояние, с силой вжав слабое человеческое тело в мягкую кровать. Его пальцы с силой впились в плечи юноши, от чего тот болезненно поморщился, но сопротивляться не стал. Чувствуя ярость, что переполняла Хуа Чэна, Се Лянь боялся ему рассказать правду о встрече со своим отражением. Не потому, что тот мог убить его, а потому, что юноша был уверен: лис совершит ошибку. В своей слепой ярости, нежеланием примириться с врагом Хуа Чэн обновит печать, уничтожив тот маленький шаг, который они сделали, ради ее открытия. – Се Лянь, отвечай! Слышишь? Это, скорее всего, он! Владыка Неба! Он пытается обмануть тебя, сбить с пути. Куда ведет нить? Прошу, ответь мне. – Прости, – Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна и виновато улыбнулся. – Что? – откровенный испуг отразился на лице лиса, который тут же отпустил юношу и отсел в сторону. Взгляд, с которым посмотрел на него Се Лянь, улыбка, которую он увидел на его лице – все это слишком сильно напоминало тот день, когда… Демон-лис растерянно поднял руки, с ужасом смотрел на них, словно они были испачканы в крови, а после резко схватился за голову, как будто собирался вырвать у себя клок волос в наказание. – Я не… Это ты прости, Се Лянь. Прости… Я не хотел причинить тебе боль. Я… – Все хорошо, – усаживаясь на кровати и разминая ещё немного ноющие плечи, мягким тоном успокаивал демона Се Лянь. – Хуа Чэн, доверься мне. Демон вздрогнул. Теплые ладони человека коснулись его рук и осторожно потянули вниз, заставляя отпустить сжатые волосы. – Ты столько лет боролся один. Искал возможность сорвать печать и освободиться. Позволь мне помочь, не как инструмент в твоих руках, а как равный тебе. Се Лянь протянул руку ладонью вверх. В нерешительности от стыда и вины за содеянное, Хуа Чэн посмотрел на юношу, но не находил его глазах ни страха, ни осуждения. В них сохранилось тепло и искреннее желание помочь. Се Лянь не понимал, почему так доверял демону, которого знает чуть больше суток, но почему-то чувствовал в нем родственную душу. Пусть Хуа Чэн сорвался, пусть накинулся, но в этом порыве он не чувствовал ярости, направленной именно на него. Рядом с ним Се Лянь чувствовал себя свободно. Рядом с ним он ощущал себя живым. Хуа Чэн сидел в молчании. Он не дышал и не моргал, словно обратился в искусную статую. И после несколько долгих секунд тихо вздохнул и кивнул. Он явил Се Ляньу свои острые ушки, а за спиной раскрыл веер из девяти лисьих хвостов, показывая свой истинный облик. В его пристальном взгляде юноша видел сомнения и внутреннюю борьбу. Чего ожидал хули-цзин, так прямо и пронзительно глядя в его глаза? Боялся, что увидев его истинную сущность, Се Лянь ужаснется? Или же наоборот посчитает его смешным и несуразным? Кто бы мог помочь ставшему вновь неуверенному в своей внешности лису узреть, каким загадочным и сказочным выглядит он в глазах обычного человека, влачащего свою скучную жизнь для того, чтобы не разочаровать друзей? Верно, только сам Се Лянь. Со временем. Не сейчас. Рука Хуа Чэна опустилась поверх ладони юноши, и только тогда молодой заклинатель смог увидеть, как изменились его пальцы. Их кончики почернели, а вместо человеческих ногтей находились длинные, острые когти. – Хуа Чэн, я не могу объяснить тебе, почему в этом уверен, но направь свою силу в мое тело. Совсем чуть-чуть. Демону-лису даже не нужно было произносить вслух свои сомнения по поводу этой затеи. Все откровенно читалось на его лице. Он нахмурил брови и что-то нечленораздельное пробормотал под нос, заставляя Се Ляня повторить свою просьбу. Хуа Чэн мог долго сопротивляться, но, возможно, из-за чувства вины, что терзало его до сих пор, с тяжелым вздохом и яркой тревогой на лице согласился. Демон-лис призвал темную энергию и медленно направил ее в меридианы Се Ляня. Холод. Вот что испытал юноша, как только чужая сила коснулась его тела. Неприятный холод, что заставил дыхание сбиться. Се Лянь закрыл глаза и попытался сконцентрироваться. Он плотно сжал губы, и осторожно направил теплый свет навстречу тьме. Две энергии встретились в одном теле. И в следующий миг юношу пронзила удушающая боль, сопровождающаяся яркой вспышкой. Где-то вдалеке Се Лянь слышал, как испуганно Хуа Чэн вскрикнул его имя. Почувствовал, как упало его тело на кровать. Но уже ничего не мог сделать. Его сознание отдалялось. Тело налилось свинцом, отказываясь шевелиться. Он умирает? Неужели ошибся? Переоценил себя и свои силы? Возможно, соединять две энергии было опасно. Возможно… «Вы прошли второе испытание», – раздался голос, звучащий разом со всех сторон. В нем не было ни эмоций радости, ни грусти. Обычная констатация факта. – Мы… должны были объединить силы? «Не совсем». – Почему ты отвечаешь загадками? Разве не хочешь помочь ему? Зачем тогда вообще спасал его? – Се Лянь начинал злиться, то ли от боли, то ли от усталости, то ли от чувства своей беспомощности. «Потому что я хочу, чтобы все твои действия, каждый твой выбор был сделан именно тобой, а не мной. Ты ведь уже догадался, кто ты, а кто я?» – Я – твое перерождение? «Верно. Моя душа, что возродилась в очередной раз. Прошло так много лет, прежде чем тело и душа смогли обрести гармонию вместе. И именно потому, что мы едины, я хочу, чтобы свой выбор сделал ты сам. В мире нет абсолютного зла и добра. Владыка Неба может быть мудр и справедлив для одних, но глуп и эгоистичен для других. Хуа Чэн может быть жертвой, а может быть хищником. Тебе нужно самому решить, кто из них кто для тебя». – Я боюсь, что не справлюсь, – тихо прошептал Се Лянь. – Боялся с самого начала. «Но решил ответить на его зов. Верно?» – впервые юноша уловил в голосе нотки улыбки. – Скажи, там, на озере, был ты? Ты сказал мне встретиться с белым лисом? «Нет. Это был не я». Чувство вины захлестнуло Се Ляня, вмиг смешивая все мысли в голове и образуя хаос. Неужели то был Владыка Неба? Неужели Хуа Чэн был прав, и он едва не угодил в ловушку? А что было бы, поверь он… себе? Монаху? Владыке Неба? Кому можно было верить вообще? Каждый что-то скрывал, не договаривал. – Почему все так сложно? – простонал Се Лянь, от стыда желая себя поколотить не меньше Хуа Чэна минутами ранее. «Потому что иначе, твой выбор можно было бы легко пошатнуть», – голос разговаривал с Се Ляньом мягко, спокойно и терпеливо, словно он был ребенком, которому приходилось разъяснять, что такое небо, что такое солнце. – Ты сказал, что второе испытание пройдено. В чем оно заключалось? «Оно продолжение первого». – Знаешь, легче не стало, – буркнул Се Лянь. – Скажи, я в прошлом всегда выражался такими неопределенными фразами? Ответа на этот вопрос не последовало, а юноша внезапно смутился. Точно, он ведь не учел, что за восемьсот лет могло измениться что угодно, включая стиль общения. Чувствуя себя невероятно глупо, Се Лянь поспешил вменить тему. – Одно продолжение первого, – задумчиво повторил юноша. – Думай, думай. В первом испытании я не должен был прислушиваться к тебе. Я отвлек Хуа Чэна, обратил на себя внимание и вывел из кошмара, а ты не наложил на него печать. После этого… Я ему случайно рассказал про белую нить, которая ведет меня к белому лису, и Хуа Чэн разозлился. Вряд ли в том, чтобы разозлить хули-цзин, было испытание. Се Лянь замолчал, давая возможность ответить монаху. Юноша хоть и был уверен в своей правоте, но лишний раз услышать подтверждение не мешало. Но, какая неожиданность, прошлая его версия молчала. Мысленно Се Лянь тяжело вздохнул. – А потом… Потом, я сказал ему довериться мне! – от посетившей его догадки, в юноша груди воспылал огонек духовного подъема. – Точно! Доверие! Верно? Нашим следующим испытанием было взаимное доверие? Выходит, раз ты сказал, что мы прошли испытание, значит, Хуа Чэн доверился мне по-настоящему! «Верно. Доверие, важный ключ для совместных достижений. Только полностью доверяя друг другу, вы сможете пройти самое важное испытание, что будет ждать вас впереди». Се Лянь слушал внимательно, в надежде, что Шоу-ван случайно проболтается и даст подсказку. Он испытывал невероятный душевный подъем, словно только что выпил эликсир удачи. Конечно, он по-прежнему сомневался в своих силах. Только самоуверенный глупец будет кричать о том, что ему все по плечу. Но искреннее доверие Хуа Чэна, раскрытие истинного облика, принятие его – Се Ляня, как равного, пусть разница в их силах была несоизмерима – все это помогало молодому заклинателю на время отгонять свою слабость. Пусть в обычном мире он был слаб, пусть потерял там смысл жизни, но здесь… в Лисьем городе, рядом с Хуа Чэном и остальными чудесными созданиями, он вновь обрел желание жить. И стоило этой мысли мелькнуть в его голове, как резкая боль отдалась в районе груди. Душа, что до этого парила в невесомости, словно бы с огромной высоты упала вниз, будучи теперь обремененная тяжестью тела. Неприятная жидкость, имеющая металлический привкус, наполнила его рот. Се Лянь резко повернулся на бок и, закашливаясь, тут же сплюнул ее. Голова гудела. А перед глазами то и дело появлялись яркие вспышки. Приложив немало усилий, Се Лянь присел, но от слабости его тело все ещё покачивалось. И только спустя несколько невероятно долгих секунд, когда он смог сфокусировать свое внимание и остановить головокружение, юноша осознал, что за яркие вспышки были перед его глазами. Это была жестокая битва. Битва между двумя лисами: красным и белым. В это же время пион на шее Се Ляня обрел более яркий красный цвет.