Штормовой декабрь

Яркие вспышки света встречались с потоком темной энергии, сопровождаясь оглушающими раскатами грома, словно само Небо обрушилось своей сокрушающей мощью на высокую пагоду. В комнате царил хаос. Все предметы шикарной древней мебели превратились в труху. Сквозь выбитые окна в комнату врывались потоки холодного воздуха, разбавляя растущее напряжение внутри. В этом хаосе только кровать Се Ляня оставалась невредимой. Под защитой тысяч кристальных бабочек, что создавали собой купол, молодой заклинатель в растерянности наблюдал, как две энергии Инь и Ян, не уступая по мощи друг другу, вели свою непримиримую борьбу. Из-за бабочек Се Лянь не мог разглядеть лицо белого лиса, обретшего человеческой облик, но был уверен, что это он, потому что две нити, идущие от его пиона, плясали по ходу движения каждого могущественного существа в этой комнате. Хуа Чэн и его противник сошлись в невообразимом, смертельном танце, в котором являли все свое мастерство и силу. Их силуэты то взмывали вверх, то бесшумно опускались вниз под треск и грохот техник, вырывающихся из их тел. Каждое движение рук и ног было выверено с точностью до миллиметра. Каждый нанесенный удар с направленной энергией нес в себе желание убить. От Хуа Чэна ощущалась тяжелая, неконтролируемая ярость, в то время как от белого лиса исходило ледяное спокойствие. Огонь и лед сражались за человека, что в глубокой растерянности беспомощно взирал за битвой. – Хуа Чэн, – потрясенно прошептал Се Лянь, заметив сквозь завесу бабочек стекающую кровь по виску со стороны целого глаза. Белый лис пытался ослепить Хуа Чэна. Эта мысль настолько глубоко поразила юношу, что он совершил самую непростительную ошибку, которую так часто любили использовать в многочисленных фильмах и сериалах. Как часто он мысленно осуждал героев за то, что в такой опасный момент они криком отвлекали своих защитников. И сейчас, в самый разгар битвы, он сделал точно так же. Неосознанно, тихо, но острому слуху Хуа Чэна этого было достаточно. – Се Лянь? – донесся до заклинателя голос демона-лиса, который уже в следующий миг под яркой вспышкой света своим телом пробил стену пагоды. – ХУА ЧЭН! – сорвался на крик испуганный Се Лянь, подскакивая на кровати. Но стоило ему подняться на ноги, как, широко раскрыв глаза, юноша едва не задохнулся от боли, пронзившей его грудь, и тут же вновь упал на колени, заходясь в кровавом кашле. – Я бы на твоем месте не делал резких движений, – с холодной усмешкой сказала белая фигура, медленно приближающаяся к куполу из ледяных бабочек. – Не беспокойся. Чтобы его убить, нужно гораздо больше, чем одно прямое попадание. Рад встречи, Се Лянь. Дрожа то ли от боли, то ли от страха, юноша медленно поднял расфокусированный взгляд. Очередная яркая вспышка светлой энергии ослепила его, и когда Се Лянь обрел возможность видеть, то перед ним предстала огромная брешь в куполе. Уничтоженные мощным ударом бабочки медленно осыпались снежной пылью, и морозный воздух тут же проник внутрь, пробуждая табун мурашек и в без того дрожащем теле. – Одевайся, – приказным тоном сказал лис, бросив в лицо Се Ляня плащ. Тело юноши словно налилось свинцом и едва слушалось. От боли и холода мышцы одеревенели, а страх и волнение усиливали этот эффект. Кое-как натянув на свои плечи плащ, Се Лянь облегченно выдохнул, когда тепло начало окутывать его. – Идем. Новый приказ, но на этот раз заклинатель не шелохнулся. Он взглядом полным боли и отрицания смотрел на существо, лицо которого один в один выглядело как его собственное, только вместо карих глаз у него были голубые. – Там, на озере, был ты? – тихо спросил Се Лянь, морщась от боли. – Ты сказал найти себя же… – Какой же ты несмышленый, – с сарказмом ответил лис, после чего холодно усмехнулся. – Я сказал, идем. Или хочешь, чтобы я убил этого одноглазого лица прямо здесь? Тебе не кажется, что упокоить его на месте, где умер монах, было бы куда лояльнее? – Ты не убьешь… кха… его… Ледяной взгляд опустился на вновь зашедшегося в кашле человека. Скривив губы в злобной ухмылке, белый лис схватил Се Ляня за ворот его ханьфу и стянул с кровати, словно бы тот ничего не весил. В отчаянной попытке вырваться, юноша вцепился в руку, что держала его, но лис безжалостно встряхнул парня, пустив по телу новую вспышку боли. – Я почти разрушил твои меридианы, но этот мерзкий лис успел слабить мой удар. Если бы не он, ты бы уже отправился на новый круг перерождения. Глупый мальчишка, я дал тебе шанс, сказал прийти ко мне, а ты вновь возжелал спасти его, – пальцы демона так сильно сжали ворот Се Ляня, что на руке выступили вены. – Не убью? Раньше на территории Лисьего города я даже ранить бы его не смог. А сейчас он едва может защитить тебя. Сегодня мы положим конец его мучениям. – М-мы?.. – слабо прохрипел Се Лянь. Он едва мог шевелить губами. От бесконечной боли к горлу подступила тошнота. Голова кружилась так сильно, что сфокусировать взгляд становилось практически невозможным. Белый лис посмотрел на покрасневший пион и потянулся к нему свободной рукой. Но не успели пальцы коснуться артефакта, как демон резко отдернул пальцы, а до слуха Се Ляня донеслось тихое шипение, словно на раскаленную сковороду кто-то кинул кусочек льда. – Мы, – тоном, не терпящим возражений, ответил лис. – Я и ты. Все, хватит тянуть. Идем. Закинув Се Ляня себе на плечо, совсем не беспокоясь о том, что юноша мог от болевого шока потерять сознание, лис выскочил в окно и бесшумно помчался по крышам домов. Беспомощно свисая, юноша видел под ними испуганных демонов, которые выбежали на улицу, услышав шум в верхних этажах здания, и с чувством тоски наблюдал за тем, как они отдаляются. А ещё ему показалось, что сквозь оглушающий свист ветра он услышал голос Хуа Чэна, отчаянно зовущего его. «Прости… Я оказался слишком слабым и бесполезным. Простите, я всех вас подвел». Глаза Се Ляня наполнились слезами, которые безжалостно срывал ветер, не позволяя им прокатиться по щекам, срывая их и превращая маленькие льдинки. И стоило только замерзшим соленым каплям коснуться снега, как на том месте распускались ледяные цветы, создавая своеобразный путь из «крошек». Лишь достигнув вершины горы, белый лис остановился. Он поставил на ноги Се Ляня и отпустил его только тогда, когда тот обрел твердость и перестал шататься. Демон отошел на пару шагов и, окинув юношу взглядом, даже заботливо поправил сбившийся плащ, после чего нетерпеливо фыркнул: – Давай, открывай печать. Обещаю, что как только мы выберемся отсюда, я подлатаю твое тело и заберу тебя с собой. – Куда? – устало спросил юноша, борясь с желанием упасть на снег и скрутиться калачиком. – Увидишь, – с ухмылкой ответил белый лис. – Если будешь верно мне служить, Се Лянь, тебе там понравится. – Н-но… Я не знаю, как открыть печать, – честно признался юноша, неосознанно обхватывая ладонью цветок. – Надурить меня решил? – маска добродеятеля вмиг сползла с лица демона, и в его глазах отразилась злость. – Се Лянь, я переломаю каждую твою кость, но заставлю открыть эту печать. Подумай хорошо, готов ли ты пережить такую пытку. Мощный ветер ударил в спину ослабевшего человека, и тот упал на колени, склонив голову перед белым лисом. Чужая аура давила, не позволяя подняться. Но Се Лянь и не смог бы. Его силы были на исходе. Он ведь самым обычный человек, совсем недавно открывший для себя иную силу. Что он мог сделать против демона, столетиями копившим в себе силы, пока другой тратил ее, чтобы защитить жителей Лисьего города? Даже Хуа Чэн не смог выстоять против него. Так что может сделать он? Се Лянь сжал пион и зажмурился. Он мысленно взмолился, отчаянно взывая к Шоу-вану. Молил отдать ему остаток сил, чтобы противостоять демону-лису. Взывал поделиться знаниями, которые юноша не успел постичь. Монах был силен и умен. Он смог запечатать двух девятихвостых лисов, заточить часть своей силы, чтобы связаться с перерождением в будущем. Неужели столь великий мастер не смог предусмотреть, что однажды его слабое «я» столкнется с сильным демоном? – Хотя, о чем это я, – усмехнулся лис, продолжая вести разговор. – Ты же уже однажды пожертвовал собой. Мне бы стоило учесть твою склонность к самопожертвованию. Если себя не жалко, то что скажешь насчет них? Лис взмахнул рукой, сложенными пальцами прорезая ткань пространства, после чего обошел Се Ляня и, схватив того за волосы, насильно поднял его голову. Болезненно щурясь, юноша словно бы с высоты небес смотрел на две маленькие черные фигуры, стоящие у машины. Их волосы безжалостно трепал ветер. Метель грозилась засыпать двух людей вместе с машиной, навечно погребя под слоями снега. Сердце Се Ляня болезненно сжалось. Губы задрожали. Он узнал эти две фигуры и, словно бы желая, чтобы парень окончательно убедился, лис щелкнул пальцами. В этот же миг Се Лянь отчетливо услышал их голоса. – Я говорил тебе, что лучшем бы на снегоходах поехали. А ты все машина да машина. И что твоя чертова машина? Мы застряли неизвестно где! – перекрикивал порывы ветра Му Цин. – Кто ж знал, что такая метель начнется! – оправдывался Фэн Синь. – Мы же оба смотрели прогноз погоды. Все было хорошо. В такую метель я бы и на снегоходах не позволил тебе поехать. Му Цин сложил руки на груди и закатил глаза, демонстративно отвернувшись от Фэн Синя. – Прекрасно! Самый лучший выбор в сложившейся ситуации. Если хочешь, мерзни на улице, может, лучше сохранишься, – разозлился парень и сел в машину, с чувством хлопнув дверью. – Ах, так! А знаешь что, пойду-ка я пешком. А ты сиди и жди чуда! Это лучше, чем замерзнуть в этой железной коробке! – Придурок! Забыл, что произошло на этой горе! Хочешь, чтобы Се Лянь ещё и твой некролог потом читал? А ну быстро сел в машину!.. Се Ляня затрясло с новой силой. Он видел своих друзей, слышал их, но не мог спасти, предупредить об опасности. Беспомощно обхватив руками свои плечи, юноша, как только его волосы отпустили, свесил голову. Он уже практически сдался, пал духом, но все ещё отчаянно взывал. «Шоу-ван! Да где же ты! Какое третье испытание?! Я готов его пройти! Слышишь, готов!» Внезапная тень нависла над Се Лянем, но тот уже не находил в себе сил смотреть на своего врага. Не хотел видеть эти безжалостные голубые глаза, злобную ухмылку. Он продолжал мысленно звать монаха, свое прошлое воплощение, чтобы сделать хоть что-нибудь. – Цзюнь У! На этот раз я убью тебя! Знакомый голос донесся до ушей Се Ляня, наполняя его сердце отчаянной надеждой. Словно открыв в себе второе дыхание, юноша вскинул голову. Тень, что нависла над ним, принадлежала Хуа Чэну. – Опять ты, – фыркнул белый лис. – Теперь готов умереть, Хуа Чэн? Цзюнь У медленно достал черный меч и направил его на красного лиса. Хуа Чэн обернулся и, поймав взгляд Се Ляня, подмигнул ему, подарив свою уверенную улыбку. – Все будет хорошо. На этот раз я смогу защитить тебя. Пожалуйста, позаботься о Лисьем городе. «Нет, не говори так. Не говори подобные слова, Хуа Чэн». Но мысли Се Ляня не смогли обрести звука. Боль в груди с новой силой пронзила тело, а капли крови окрасили белый снег, заставив Хуа Чэна нахмурится и резко обернуться на своего врага. С отчаянной решимостью красный лис вскинул руку, в которой уже через мгновение появился ятаган. – Готовься к смерти! – в ярости крикнул Хуа Чэн. – Надо же, тоже самое я хотел сказать тебе, – парировал Цзюнь У. Два лиса вновь сошлись в ожесточенной битве. Всполохи двух энергий сотрясали гору, вздымали вихри снега. Звон встречающийся орудий громовым раскатом спускался вниз до самого Лисьего города. Но сколь бы не был силен Хуа Чэн, он отступал под натиском Цзюнь У. Все чаще он отбивал атаки и все реже нападал сам. И причиной тому была не разница в силах, не потому, что Цзюнь У копил духовную энергию, пока Хуа Чэн тратил ее на поиски потерянной души, а Се Лянь, беспомощно смотревший за ходом ожесточенной битвы. Всякий раз, когда красный лис получал удобный момент для атаки, белый направлял мощный поток энергии в сторону человека, заставляя своего оппонента вставать на его защиту. Се Лянь мешался. Был обузой и помехой. Был тем, кто склонял чашу весов на сторону Цзюнь У. «Кажется… Теперь я понимаю, почему ты сделал такой выбор, – опустив голову, юноша посмотрел на пион, что поднял на своей ладони. – Хуа Чэн проигрывал тогда точно так же, потому что защищал тебя. Ты хотел не просто закончить битву. Ты хотел спасти его вновь». Се Лянь сжал пион и закрыл глаза. Ему казалось, словно он почувствовал, как чья-то незримая рука опустилась на его плечо и мягко сжала, поддерживая в этом нелегком решении. Юноша знал, чем все закончится. Знал, ещё когда решил ехать на эту гору. «Ты запустил этот круг страданий. Я же его разорву. Даже если он будет мстить, даже если эта битва продолжится дальше. Ты ошибся, решив, что спустя время в запертом пространстве его ярость угаснет. Ошибся и заставил так долго страдать. Хватит. Пора это прекратить. Простите, Хуа Чэн, Фэн Синь, Му Цин, Лин Ю. Пожалуйста, живите. Живите ради меня». Пошатываясь, юноша поднялся на ноги. Тихо вздохнув, он собрал все оставшиеся в своем теле силы и, превозмогая ослепляющую боль, рванул вперед. Так, как делал это Хуа Чэн и Цзюнь У, заставляя тела взмывать в воздух. Белая фигура мимолетным бликом промчалась мимо красного лиса. Ощутив вспышку теплой энергии, пролетевшую мимо него, хули-цзин ошеломленно замер. Мир словно замедлил свой ход. Он видел, как Се Лянь мчался вперед, на выставленный черный меч. Протянул руку, в безумном отчаянии направляя в нее поток темной энергии, чтобы притянуть к себе человека, стремительно мчащегося на свою погибель. Черный клинок пронзил насквозь слабое тело. На некогда белых одеждах начало разрастаться красное пятно. Буря стихла и в волшебном мире повисла тишина. Растерявшийся Цзюнь У отпустил меч и отступил назад, бормоча под нос: – Нет, нет… Я ведь… Не хотел. Он не хотел убивать Се Ляня, ведь этот мальчишка нужен был ему живым. Да, Цзюнь У играл на лезвии ножа, серьезно и нацелено атакуя его, но знал, что Хуа Чэн встанет на пути. Защитит, ослабит заклинание. – Опять… Почему ты опять… Силы стремительно покидали юношу. Он завалился назад и был готов упасть в снег. Но вместо глухого удара Се Лянь почувствовал, как кто-то бережно подхватил его. Это был Хуа Чэн. Медленно опустившись на колени, красный лис потерянно шептал: – Се Лянь, пожалуйста, не умирай. Прошу тебя, не надо… Зачем? Почему ты так поступил? Ты же… Ты же видел… Ты же знаешь… Я… – Хуа Чэн задыхался, пусть, будучи демоном, не нуждался в воздухе. Горячие капли упали на лицо Се Ляня, взор которого уже был затуманен. Он не видел Хуа Чэна, но все ещё чувствовал, как содрогается его тело в безудержном рыдании. – Прости… – только и смог прохрипеть юноша, чувствуя, как холод все больше овладевал его телом, приближая неизбежное. «Простите меня. Просто иначе… я не мог защитить всех вас». Блеск в глазах Се Ляня потух. Громкий, душераздирающий крик сотряс гору. А пион на шее юноши обрел глубокий, красный цвет.