Нет одного — будет два. Нет двух — будет три

Дверь закрывается с громким стуком, сумка падает на небольшой комод в прихожей, хозяйка квартиры проходит вглубь, по пути скинув и туфли, от которых ужасно устали ноги. Она толкает дверь спальни, сразу же падая на мягкую постель. Устала, безумно устала. Кана вернулась только что с поручения, на которое ушло две недели. Сначала поездка вдаль, затем пришлось идти пешком, после и вовсе зачистка территории от странные монстров, что не встречались раньше. По пути из-за этого пришлось заглянуть в столицу, дабы доложить правительству о новом виде монстров. После этого она уже было решила, что спокойно доберется на поезде домой, но и тот так и не доехал из-за неисправности, пришлось полпути добираться пешим и на повозках, которые ехали в ту же сторону. Сейчас же она наконец может отдохнуть, так хочется принять ванну, но сил встать так и нет. Девушка открывает глаза, осматривая помещение, замечает, что некоторых вещей не хватает, похоже он тоже отправился на задание, все еще не вернулся. Вздохнув, Кана решает не думать об этом, завтра спросит у согильдийцев как давно он ушел, а сейчас только отдых. Потерев ноги в области щиколоток, Кана с большой ленью поднимается с просторной постели и направляется в душ. Как только она оказалась под горячими струями воды, с ее губ срывается облегченный вздох, как же давно она не была под нормальным душем. Мышцы что до этого ныли от боли, наконец то расслабляются, под мягкими касаниями мочалки. Кана проводит мочалкой вдоль рук, по всей длине, спускается к ключице, мягко нажимая, стараясь стереть всю грязь с себя. С ключицы переходит к объемной груди, что наконец не вздымается часто от долгой ходьбы. Душ все же самое лучшее лекарство от усталости, волшебница выходит из душа и вновь падает на кровать. Есть не было желания, хотелось лишь лежать и не подниматься ближайшие пару часов минимум. Взгляд падает на тумбу возле кровати, а на ней — записка с браслетом в виде цепи. Она тянется к тумбе и берет записку, где написано лишь пару слов «Ушел на задание, Лаксус». Снизу также была дата — предусмотрительно. Ушел он три дня назад и, зная громовержцев, они должны вернуться завтра, максимум еще три дня. Разминулись, получается. Если бы не проблемы с дорогой и осложнения с монстрами, то Кана бы и вернулась дня четыре назад. Она убирает записку обратно на тумбу, начиная вновь рассматривать браслет, которым уже и так много раз любовалась. У них вошло в привычку оставлять парный браслет с запиской, если кто-то уходит на задание, пока второй уже находится на задании. Золото переливается под светом лампы, напоминая самого мужчину. Она надевает браслет на руку; он был велик для ее руки. Она мягко качает рукой, смотря как цепь иногда звенит, ударяясь звеньями друг о дружку, прикрывает глаза и сосредоточивается на звуке. В голове сразу картина, что браслет на руке Лаксуса, и тот звенит от его передвижений. По телу пробегают мурашки от одной мысли о том, что он мог бы сейчас оказаться рядом. Кана все еще покачивает рукой, слушая звон цепи, а вторая рука тянется к домашним шортам. Стыдно ли ей? Нет, все же ее можно понять: она только вернулась после тяжелого задания, ей нужно расслабиться и отдохнуть. Небольшая разрядка убьет двух зайцев махом. Девушка отодвигает край шорт, мягко кружа пальцем возле чувствительной точки через хлопковое белье. Кана рукой с браслетом повторяет движения руки между ее ног. Браслет звенит чуть меньше, но жаром отдает все тело от одной лишь фантазии, словно это сейчас не ее рука между собственных бедер. Ее рука не такая толстая, а пальцы не такие большие. Она нажимает двумя пальцами, вдавливая слегка клитор, выводит круги по часовой стрелки, погружается в те моменты, когда это делал именно он. С губ срывается тихий стон: даже если этого мужчины нет рядом, он всегда может вызвать такой табун мурашек, лишь одной мыслью о нем. Пальцы спускаются ниже, проходят по хлопку, сразу же чувствуя, как начинает образовываться влажное пятно. Кане нравились такие ласки, но внутри все пульсирует. Отодвигая теперь и край белья, она кружит пальцем вокруг входа. «Дразнит» — сразу приходит мысль в голову, повторяя те же действия, что и ее постоянный партнер. Мягко вводит два пальца, ведь толщина их пальцев все же отличается; он всегда начинал с одного. Движение руки повторяет вторая с цепью возле уха, и она сразу дрогнула, когда погрузила пальцы на одну фалангу. Оступилась, было не так. Она вынимает половину первой фаланги, круговыми движениями нажимая прямо у входа, прижимая пальцы друг к другу, создавая ощущения одного пальца. Ноги сами собой разъезжаются, открывая больше доступа для руки, она делает первые пару толчков, неглубоких, но так, чтобы по телу прошла дрожь. Она прикусывает губу, придерживаясь одного темпа, в голове отсчитывая секунды, погружаясь полностью в воспоминания, что хранит эта постель. Сейчас должен быть неожиданный для нее толчок, но у нее так не выйдет, все же это не он сейчас с ней, но она толкается в те же точки, куда он всегда попадал. Он знал каждую чувствительную зону. С губ срывается тихое ругательство, но толчки продолжаются, к двум пальцем добавляется «второй», но даже это не дает полного ощущения его пальцев. По телу стекают капли пота, а дыхание становится тяжелее, она готова сорваться за собственным удовольствием, но придерживается все еще того темпа, что задавал Лаксус. Лаксус. Лаксус. Лаксус. В ее голове лишь его имя, а вследствие и на языке. Так хочется прикоснуться к нему, обнять, ощутить его рядом. Чертово задание, чертовы монстры, чертова дорога, чертов Лаксус, что не дождался ее. Темп ее руки уже не контролируемый, она лишь выгибается навстречу собственным пальцам, прижимает руку с цепью к лицу, к губам. — Лаксус. Лаксус. Лаксус! Голос в конце надрывается, а тело дрожит, еще несколько толчков и перед глазами появляются белые звездочки, а руки опускаются. Она пытается перевести дыхание, только сейчас она чувствует усталость в руке, как сильно она болит. Особенно кисть. Возле двери раздаются аплодисменты, тихие, спокойные. Глаза Каны сразу же распахиваются. Она вскакивает и видит его. Он здесь. Человек, о котором она думала, «расслабляя» себя, находится перед ней. На губах Лаксуса легкая улыбка, как только на него обратили внимание, он отталкивается от косяка, возле которого стоял и входит в комнату. Его любимая шуба опускается на стул, а сам он присаживается на кровать. Пальцами он ведет по руке Каны от локтя к запястью, а именно к своему браслету. Он ничего не говорит, но по его лицу все и так понятно: явно доволен, словно кот, напившись молока. Лаксус притягивает ее руку к своим губам, целуя пальцы, ладонь. Кана же краснеет и, застигнутая врасплох, пошевелиться не может. Мужчина слегка прикусывает ее ладонь, поддевая пальцем браслет. — Продолжим?