Любопытство темную кошку сгубило

Том Риддл мертв. Он умирает в момент, когда черноволосый подросток делит свою душу, становясь чем-то большим - на его взгляд. По коридорам Хогвартса идет Волдеморт. Летом Том Риддл трясется от страха за свою жизнь.

***

Волдеморт считает работу в магазине бесконечно ниже своего достоинства, но у него есть планы. И эти планы стоят того, чтобы ради них помучиться. Он исключителен, он всемогущ, он получит всё и что угодно. "Тооорн, я зайду к тебе сегодня на ужин, хочу рассказать одну интересную теорию, она..." "Да, Том, конечно." Нотт прерывает своего друга, не желая слушать оправдания - Риддл слишком горд, чтобы сказать, что просто хочет нормально поесть.

***

Волдеморт произносит последние слова ритуала, он величественен и божественен. Ребенка в его объятиях теперь зовут Люциус, и он наречен так по его воле. "Спасибо, Милорд, это было невероятно." Миссис Малфой забирает у него своего сына, и Том разве что не выдыхает от облегчения. Младенцы его пугают.

***

Волдеморт несет на руках змею. Она прекрасна, она необычайна, она опасна, она его. Она будет внушать ужас врагам и благоговение союзникам. "Том, иди спать, 3 часа ночи." В глазах Мелидиктуса виден самый материнский в мире укор. "Нагини, мне нужно дочитать еще главу." "Спать."

***

Волдеморт принимает отказ Дамблдора со всем возможным достоинством. Такая мелочь не важна - это была всего лишь одна политическая стратегия, и теперь он просто воспользуется другой. Жалкий старик ему не помешает. Проходя мимо кабинета, который ему не достанется, Том Риддл выплевывает несколько отчаянных проклятий - в них нет красивых витиеватых слов и благородной латыни, зато есть ураган эмоций и акцент кокни. Это работает намного лучше.

***

Волдеморт заканчивает чертить на полу сложные схемы и наблюдает, как Калатея дописывает на собственном теле последние руны парселскрипта. Девушка великолепна, но всё же она просто еще одна ступенька на пути к его божественности. Магия, бушующая под тонкой кожей, опьяняет. На долю секунды ему хочется ляпнуть какую-нибудь глупость, вроде "Ты же моя кузина, будь со мной." Эта мысль исчезает быстрее, чем успевает сформироваться - и всё равно напоминает, что Том Риддл всегда хотел семью.

***

Волдеморт восседает на троне как Бог на своем престоле - а по правую его руку предстоит собственный Иисус. То Божественный ребенок, то неприкосновенное воплощение вечной молодости и вечной жизни. Он идеален, он бесценен, он - символ благородного правления тьмы. Гарри вываливается на кухню в час дня, выглядя так, словно по нему прошлось стадо гиппогрифов. Том Риддл невнятно ругается под нос, выдавая что-то похожее на "С’ка, почти тридцать г’дв, а мозгов как н’было, так и ’ет.", после чего приносит зелья от похмелья, пытаясь взглядом прожечь в сыне лишнюю дырку. "Спасибо, пап."

***

Том Риддл мертв. За исключением того, что он жив.