Любопытство темную кошку сгубило

Волдеморта бесит ВСЁ. Бесят невыразимцы, бесит Дамблдор, бесят Пожиратели, которые не могут вести себя прилично, его начинает подбешивать даже Нагини! Когда Корбан под его палочкой чуть не превращается в груду пускающего слюни мяса, Темный Лорд понимает, что больше так продолжаться не может. Он приводит Яксли в чувство (потому что Бог должен быть милостив) и аппарирует из его поместья прямо в Бирмингем.

***

Парень, оказавшийся в его руках, выглядит вполне прилично, хоть и выловлен в неблагополучном районе. Короткие светлые волосы, голубые глаза, бледная кожа, смазливое личико. Наверное, лет двадцать, хотя может и больше - худоба несколько молодит. Волдеморт оглушает его и протаскивает домой как вещь, обходя Фиделиус - впрочем, он и есть вещь. Игрушка для битья, связанная заклинаниями и красиво расположившаяся на пыльном полу подвала. Темный Лорд задумчиво смотрит на палочку и убирает ее в кобуру - сегодня она не главная, по крайней мере не сейчас. Некоторые вещи следует делать руками. Он не готовился заранее, поэтому сбор всего необходимого занимает некоторое время. И само по себе это уже прелюдия. Волдеморт накладывает на юношу Силенцио, но наслаждается каждой секундой его тревожного взгляда, каждым движением губ, которые пытаются издать звук, но не могут. Тем временем гора импровизированных пыточных инструментов продолжает расти. В основном это различные лезвия и иглы, едкие химические вещества, забавные артефакты, а еще маггловские, хм, приспособления - которые существуют в доме только для этой цели. Едва ли он использует всё, но хорошо иметь выбор. Ну вот, можно приступать. И для начала Волдеморт разберется с одной проблемой... Громкие крики иногда доставляют удовольствие, но утомляют, когда развлечения... затягиваются. Полная тишина же совсем не забавна. К счастью, есть выход.

***

"Знаешь..." Мужчина вертит в руках плоскогубцы, открывает и закрывает, прислушиваясь к ритмичным щелчкам. "Волшебники обычно предпочитают делать все магией. Но мне кажется, что боль приносит намного больше удовольствия, когда ты причиняешь ее лично. Ты со мной не согласен?" Его милая игрушка мотает головой так, что может свернуть свою тонкую шейку. Волдеморт предупреждающе цыкает на него, призывая успокоиться - это не имеет никакого эффекта. Не важно. Он подтаскивает юношу к тумбе, закрепляя его спину в вертикальном положении с помощью прилипающего заклинания, нависает над ним и грубо хватает за челюсть, давит на связки, требуя открыть рот. "Ну-ну, будь хорошим мальчиком. Я все равно получу желаемое, вопрос только в том, насколько сложнее ты сделаешь свою жизнь." Голубые глаза смотрят на него с презрением, жертва извивается, стремясь укусить Волдеморта за пальцы. Он недовольно цокает языком - что за тупая тварь. Сильные руки без предупреждения дергают челюсть вниз и на себя - она выворачивается с резким щелчком и безвольно отвисает, когда ее наконец отпускают. "Вот и все. Мы могли бы этого избежать, но знаешь, я совсем не против." В уголках глаз его жертвы блестят слезы. Мужчина широко ухмыляется, а затем диссонирующе нежно треплет светлые волосы, как ветеринар треплет непослушную зверушку. "Теперь можем начать, не так ли?" Плоскогубцы, появившиеся в его руках, заставляют юношу еще сильнее вжаться в тумбочку - словно это его спасет. У его игрушки костлявые колени. Он пытается пинаться, когда Волдеморт устраивается на них, и последний злобно, агрессивно шипит. "Ты хочешь, чтобы я сломал тебе ноги?" Блондин замирает. "Нет? Ну и хорошо." В акульем оскале можно пересчитать все клыки. "А теперь сиди смирно и не дергайся." Мужчина оттягивает вниз и без того отвисшую челюсть и примеривается, выбирая первый зуб. В итоге он решает начать с середины - с резца, который и так давно просит о починке. Металл не сильно, но звонко стучит по эмали. "А что это у нас? Кажется, этот зубик на удаление." Волдеморт кривит лицо в поддельном сочувствии, голос звучит так сладко, что сам по себе может вызвать кариес. "Я знаю, что у магглов платная стоматология, но буду так щедр, что сделаю это бесплатно. Можешь даже не благодарить." Не то, чтобы его игрушка была способна это сделать, даже если бы внезапно захотела. Работать плоскогубцами неудобно - зуб поддается с трудом, отвратительно скрипит между клещами, но, что удивительно, остается целым. Возможно он уже был на грани выпадения. "Дорогой, открой глазки, посмотри, какая красота." Юноша даже не пытается это сделать, и Волдеморт едва ли не рычит. "Я сказал смотри, или ты мечтаешь о том, чтобы я вырезал твои веки? Мне не сложно, могу устроить." Голубые глаза тут же распахиваются, полные страха. "Вот и молодец. А теперь скажи, ну разве не красиво?" Он вновь переходит на мерзкий приторный тон. Его игрушка торопливо кивает, всем своим видом выражая полнейшее согласие. Умница. Следующие зубы идут легче - или Волдеморт просто привыкает. Он действует методично, вырывая по одному с каждой стороны, придерживается симметрии. Некоторые выходят целыми, некоторые трескаются, но большинство крошится - Волдеморт просто оставляет отломанные корни внутри, вычищая только крупные выступающие фрагменты. Прикладывать столько сил утомляет, но слабая боль в запястье полностью глушится эндорфином. В какой-то момент парень едва не захлебывается кровью, и мужчина начинает прижигать свежие лунки магией без палочки - стремясь сохранить эстетику кровавой картины, но не дать глупо и быстро умереть. Это было бы печально. На четверках его жертва теряет сознание от шока, так что ему приходится влить в него легкое обезболивающее зелье - и насильно разбудить заклинанием. "Милый, играть с кем-то бесчувственным неинтересно. Больше не расстраивай меня так." В глазах напротив только чистый, неразбавленный ужас. Так продолжается, пока он не доходит до семерок. Кривые корни сопротивляются, и зуб выходит с отвратительным треском, видимо ломая челюсть - или, по меньшей мере, все костные ткани вокруг себя. Его игрушка едва ли не разрывает держащие его чары, бьется головой о тумбочку, давится безмолвным криком. Лицо, покрасневшее от крови изнутри и снаружи, заливается очередным потоком слез. Упс. Не важно, они и так почти закончили. Оставшиеся зубы исчезают по велению палочки, и Волдеморт ненадолго замирает подобно статуе - позволяя отдохнуть и себе, и своей жертве.

***

Мужчина аккуратно разворачивает свежее лезвие, надевая его на скальпель. Так, сейчас будет сложно. Вывернутая челюсть почти не оказывает сопротивления, оттягиваясь еще ниже, и Волдеморт крепко сжимает парализованный заклинанием язык, даже не морщась от слюны. Резинка, играющая роль жгута, туго перетягивает основание скользкой мышцы. Волдеморт закрепляет ее прилепляющим заклинанием - просто на всякий случай. "Запрокинь немного голову вниз, дорогой. Тебе не понравятся мои методы тебя заставить." Игрушка подчиняется. Жаль. Острое лезвие легко рассекает ткани, послойно углубляя разрез с каждым новым взмахом, и язык с влажным звуком падает на пол буквально через пару минут. Ради развлечения мужчина пытается прижечь рану паяльником - это почти не имеет эффекта, зато наполняет воздух аппетитным запахом жареного мяса. Волдеморт отмечает это как идею «на потом» и наконец залечивает обрубок магией - ему лень возиться с массивным кровотечением.

***

Голосовые связки являются ничуть не менее легкой и еще более опасной задачей - любая ошибка может привести к удушению - но мужчина свое время натренировался. К тому же он уверен, сможет спасти своей игрушки жизнь, если операция пойдет не по плану. Он достает артефакт, похожий на ручку - по факту что-то вроде магического электрокоагулятора. Редкий инструмент, который Волдеморт раздобыл в Китае. Дальнейшее - дело техники. Заклинание, чтобы найти связки прямо через кожу. Заклинание левитации, чтобы они не упали в трахею. И точные движения артефакта, отсекающие перегородки от стенок. На все - 5 минут. Потрясающе.

***

Блондин уже даже не пытается дергаться, только тихо вздрагивает. На щеках высохли полоски слез, оставив за собой разводы на окровавленной коже - кажется, его жертва немного обезвожена. Волдеморт прищелкивает языком и поит игрушку водой. Он не сопротивляется, покорно выпивая пару стаканов. Ну вот, теперь мальчику будет, чем плакать.

***

Волдеморт долго выбирает между кожевенной и хирургической иглой - в итоге склоняясь к кожевенной. Хватит с парня приличной медицины. Губы сопротивляются давлению изогнутого металла, но все же поддаются - и черные нитки красиво обхватывают воспаленную, опухшую плоть. Мужчина сшивает рот двумя зигзагами - просто потому что ему так нравится. Теперь можно снять Силенцио. К сожалению, в комнате все еще тихо. Перед юношей появляется зеркало, демонстрируя потрясающую картину. Заплывшее лицо, вся нижняя половина которого покрыта смесью свежей алой и уже высохшей бордовой крови. Черные шнуры, художественно сшивающие губы. Покрасневшие от бесконечных слез глаза. Холодный пот, заливающий абсолютно все, и медленно капающая изо рта грязная слюна. "Ну разве ты не прекрасен?" Игрушка протестующе мычит, тут же в шоке замирая от этого звука, а Волдеморт торжествующе смеется, наслаждаясь этой победой. "Вот теперь действительно начнем." Чужой ужас вкуснее самых изысканных деликатесов.

***

Одежда на жертве будет только мешаться, поэтому большая ее часть уничтожается заклинанием - кроме рубашки, которую Волдеморт поджигает. Она горит неторопливо - тихое пламя лижет плоть, оставляя ожоги, наполняет комнату дымом, который исчезает от взмаха палочкой. Блондин жмурит глаза так, что это должно быть больно, но упрямо молчит, отказываясь радовать Волдеморта своими бессловесными молитвами. Это ненадолго. Когда ткань наконец догорает, мужчина небрежно сдирает оставшиеся клочки, смахивает хлопья пепла. Конечно, большая часть его прилипла, но черное на красном все равно выглядит хорошо. Ему нравится. Хочется прикоснуться - и у него нет никаких причин отказывать себе в этом желании. Волдеморт ощупывает ярко-алую кожу, давит на самые поврежденные места, обнажая слабо кровоточащую, чувствительную плоть, по-кошачьи царапает ее, упиваясь вырывающимся болезненным мычанием и возбуждающими подергиваниями тела под собой. Раздвоенный язык облизывает пересохшие губы, и мужчина позволяет себе слабо застонать. Враз замолчавшая игрушка смотрит на него откровенно шокировано. Жаль, что Бога не волнуют мысли презренных смертных.

***

У его жертвы довольно изящная ладонь. Волдеморт рассматривает ухоженные ногти, со всей силы прикусывает подушечки пальцев, получая в ответ сдавленное мычание. Забавно, что после вырывания зубов это все еще вызывает реакцию. Тонкие кости ломаются почти как хрупкие, высохшие веточки. Хруст приятный и успокаивающий - к сожалению, в десяти пальцах можно сломать максимум 18 фаланг. Блондин плачет, пытается что-то шептать, вырвать изуродованную руку - но Волдеморт держит ее с нечеловеческой силой. На одиннадцатом переломе юноша опять теряет сознание. Не. Весело. К счастью, достаточно простого заклинания, чтобы привести его в чувство. Юноша медленно приходит в себя, осоловело моргает, словно не понимая, где находится. Это настолько жалко, что вызывает скорее умиление, чем отвращение. Волдеморт даже покорно ждет, пока в безмозглой голове не сформируется осознание ситуации - и проходит почти минута прежде чем парень резко дергается, предпринимая бесполезную попытку сбежать. Забавный. Наконец блондин затихает, поворачивая заплаканное лицо к своему Богу. Хорошо. "Представь себе..." Мужчина лениво тянет слова, немигающе смотря в голубые, наполненные отчаяньем глаза. "Существует невероятно много заклинаний для пыток..." Он подносит чужую ладонь к своему лицу, трется щекой о тыльную сторону, словно изображая Нагини. "Одним движением палочки..." Тонкие губы скользят вниз, прослеживая едва заметные вены. "Можно повергнуть человека в агонию, не давать дышать, сдирать кожу, ломать кости, кипятить кровь, пронзать тысячами игл..." Острые зубы оставляют на худом запястье след из множества красных точек. "Но они немного бездушные..." Холодный язык слизывает выступающие капельки крови, оставляя за собой влажный след. "Мне больше нравится не то, что причиняет боль, а то, что не дает от нее сбежать..." Волдеморт осматривает покрытую алыми разводами кожу, как художник - холст. "Когда есть время развлечься, конечно." Он отбрасывает изломанную руку в сторону. "У нас оно есть." Это целая смесь заклинаний и легиллименции - усилить чувствительность от слабых стимулов, но приглушить боль на пороге потери сознания, принудить осознавать все, но не позволить отчаянью и ужасу разрушить связь с реальностью, замедлить течение крови, но заставить глубоко дышать... Всегда держать на грани, не давая упасть за нее. Неизбежная агония до самой смерти.

***

Мужчина крутит в руках бутылку уксусной кислоты, раздумывая, куда ее лучше применить. Или, возможно, наслаждается моментом, пока широко раскрытые глаза с паникой наблюдают за каждым его движением. В итоге мужчина отставляет ее в сторону, небрежно пожимая плечами. "Позже, мы же идем сверху вниз". Для жертвы эта подсказка хуже самой пытки - и Волдеморт позволяет блондину погрязнуть в самых ужасных предположениях, пока методично выбирает подходящие ножи.

***

Кожа сосков отдирается неохотно, таща за собой рудиментарные ткани молочных желез. Это почти как чистить неправильно сваренное яйцо, когда скорлупа прилипает к белку. Впрочем, Волдеморт никуда не спешит - и в течение 10 минут безжалостно превращает грудь в кровавое месиво. После он переходит на обычную кожу - она, обожжённая и пузырящаяся, отходит легко, обнажая перед жадными глазами мужчины чистое, содрогающееся мясо. Оно выглядит как красивая вырезка - а Волдеморт уже проголодался. "Жди." Конечно, он может просто наколдовать соль, но намного приятнее сходить за ней на кухню, заставляя игрушку страдать еще больше - от ожидания и неизвестности. К тому же ему нужна не только она. Оливковое масло придает его будущему обеду еще более изысканный вид, а крупные белые кристаллы падают на судорожную плоть, напоминая морскую пену в алой, штормящей воде. Конечно, солить лучше после, но... Это просто красиво. А аккомпанемент сдавленных, отчаянных мычаний звучит почти как музыка в элитном ресторане, где украшениями на стенах служат искаженные в агонии лица. "Готовься, дорогой, сейчас будет еще хуже." Его улыбка откровенно голодная. Мясо покрывается аппетитной корочкой под огнем газовой горелки, источая такой аромат, что Волдеморту хочется сорвать ее зубами прямо с костей - но он же не животное. Острый нож цивилизованно справляется с этой работой, оставляя в руках мужчины... назовем это стейком прожарки rare. Он золотистый с одной стороны, и абсолютно сырой с другой - но так и должно быть. На самом деле это не так вкусно, как могло бы быть, мясо жесткое и недостаточно жирное, и все же Волдеморт наслаждается каждым кусочком. Он медленно, с оттяжкой разрывает плоть, звучно проглатывает, играя на невольную публику - а затем облизывает пальцы, собирая кровь, и нависает над своей игрушкой. Широко раскрыв рот, Волдеморт высовывает ненормально длинный раздвоенный язык, позволяя розовой слюне медленно стекать на искаженное от смеси ужаса и отвращения лицо. Юноша пытается отвернуться - и в итоге слюна капает ему в глаза. Мужчина думает о том, что яд в ней наверняка нестерпимо жжется. Что ж. Не его проблемы.

***

Его милая игрушка начинает ворочаться, рефлекторно пытаясь то ли освободить руки, чтобы убрать едкую слюну, то ли сбросить чудовище на нем. Эти жалкие попытки скорее забавляют, чем раздражают. "Да не рыпайся ты". Едва слышное ворчание Волдеморта заставляет парня замереть, словно испуганного кролика. "Хороший мальчик." В награду мужчина нежно гладит свою жертву по спутанным волосам, вызывая еще больший ужас. "Ты когда-нибудь хотел увидеть свой внутренний мир?" Блондин протестующе мычит. Волдеморт вздыхает в наигранном расстройстве. "Нет? Зря, это очень интересное зрелище. Уверяю, тебе понравится. Ну," Он ехидно улыбается. "мне точно понравится." Мужчина встает, недовольно шипя из-за затекших ног, и полностью укладывает юношу на пол. Заклинания надежно прикрепляют его к твердому камню. Слишком твердому, на вкус Волдеморта - поэтому он накладывает смягчающие чары, прежде чем вернуться на свое законное место Вот теперь действительно пришло время палочки. Ни один маггловский инструмент не сравнится в чистоте работы с магией. Хирургическое заклинание рассекает плоть и кости почти нежно, оставляя за собой чистые бескровные разрезы. Одно движение - и его игрушка вскрыта от шеи до самого паха. Смазливое личико искажается в агонии - и от боли, и от осознания. Но он не может никуда сбежать, не может даже потерять сознание - только в ужасе мычать сквозь сшитые губы. Успокаивающее похлопывание по щеке не делает ситуацию лучше. Подумав, мужчина вырезает почти все ребра, снимает их как крышку с банки с конфетами, оставляя обнаженными сердце и легкие, а затем принимается разворачивать живот - почти как рождественский подарок. После еще пары взмахов палочкой слои кожи и жира легко откидываются в сторону, открывая взгляду оставшиеся органы. Это эротично - эротичнее самых откровенных наборов нижнего белья и самых грязных разговоров. Перед ним нагота не просто тела - перед ним нагота самой сущности человека, его души. Души, которая слабо пульсирует в заходящемся от ужаса сердце. Волдеморт наклоняется и почти игриво покусывает его, вылизывает прямо над светящейся точкой. Это вкусно - и он даже понимает дементоров. Выпрямившись, он видит, что его игрушка, кажется, на грани обморока, несмотря на все заклинания. Слабак. "Дорогой, поговори со мной." Этот голос настолько елейный, что Волдеморта можно принять за обиженную жену. Блондин даже не мычит. Предупреждающее шипение тоже не возымело результата. "Что ж..." Мужчина отводит руку назад и со всей силы щиплет юношу за яйца. Реакция незамедлительная - несчастная жертва брыкается, как необъезженная лошадь, мычит, и смотрит с такой болью и обидой, словно это хуже всего, что происходило ранее. Волдеморт громко, почти радостно хохочет - как ребенок оказавшийся на аттракционе. "Я вижу, ты вернулся в мир живых." В этих словах слишком много предвкушения. "Отлично." Кишечник ритмично пульсирует, и мужчина запускает в него руки, наслаждаясь обжигающими шелковистыми прикосновениями. Это похоже на японские горячие источники, заполненные адскими угрями - только без риска укусов. Он без особого интереса проводит пальцами по всем остальным органам, оставляет глубокие царапины на печени, сжимает мочевой пузырь - и если член парня был направлен так, что он мочится в собственный вспоротый живот, то Волдеморт тут абсолютно ни при чем. Смесь эмоций на смазливом личике абсолютно невероятна - в ней есть ужас, стыд, отчаяние, омерзение, даже презрение - и мужчина едва ли не во весь голос стонет от этого изысканного, кипятящего кровь коктейля. Черт, искусственное тело работает не идеально, но... Он грубо хватает свою игрушку за подбородок, сжимает сломанную челюсть так, что она трещит, заставляет смотреть себе в глаза. "Ты же будешь хорошим мальчиком для меня?" Направленный на него взгляд полон ненависти. Волдеморт пренебрежительно фыркает. "Да ладно, словно у тебя есть выбор." Мужчине абсолютно не стыдно за свой план. Он Бог - а Боги могут делать все что угодно и как угодно. Важна только цель, и его цель сейчас - получить удовольствие. Любыми способами. Острое лезвие оставляет тонкие царапины на мошонке блондина - болезненные, заставляющие брыкаться, плакать и мычать во все горло - но все же он пока что явно не понимает, зачем они. Ничего, скоро поймет. Заклинания из юности помогают избежать лишней суеты - избавиться от одежды, подготовиться, заставить чужой член бесчувственно стоять несмотря ни на что... Просто. Быстро. Эффективно. Его игрушка оказалась не особо одаренной, но Волдеморт все равно сдавленно шипит сквозь зубы, насаживаясь. О Вакх, это было буквально в прошлой жизни. Мужчина глубоко дышит, позволяя себе привыкнуть, а затем призывает бутылку уксуса. "Малыш, ты же не будешь мне помогать? Нет? Я так и думал." Он хмыкает, открывая крышку. "Ну, для тебя же хуже." Кислота льется на яйца тонкой струйкой, и эффект не заставляет себя ждать - парень брыкается, подбрасывает бедра, пытается увернуться, сбежать от дикой боли - и Волдеморт хрипло, громко смеется. Бутылка со звоном катится в сторону, а мужчина хватает свою жертву за горло, склоняется над ней, прижимая к полу. Его улыбка настолько широкая, что можно пересчитать все острые зубы. "Вот так с тобой уже веселее." Это красиво. Тело, вскрытое, но не кровоточащее. Бьющееся с безумной скоростью сердце, буквально выпрыгивающее из грудной клетки. Легкие, которые опадают и наполняются так сильно, что это должно причинять боль. Волдеморт вновь запускает руки в кишки, вытягивает их, раздирает зубами в первом попавшемся пустом месте и надевает на свой член, принимаясь дрочить. В этот раз кровь ничто не останавливает. Ее запах пьянит. Ему хочется больше. Мужчина ухмыляется и с диким взглядом рассматривает содрогающееся под ним тело, примериваясь, словно змея перед броском. Через секунду клыки вонзаются в шею блондина, разрывая яремную вену. Волдеморт едва ли не мурчит и пьет льющуюся амброзию, наслаждаясь каждым глотком. Глаза его игрушки медленно стекленеют. Он неторопливо выпрямляется, облизываясь напоследок, и легким движением палочки разрезает толстые нитки, сшивающие губы жертвы. Осталось немного. "Круцио." Это почти как молитва, как Ave Maria, которую Том наизусть выучил в детстве. Юноша бьется из последних сил, его сердце трепещет подобно колибри, а беззубый, покрытый бордовыми сгустками рот открывается в беззвучном крике. Такой образ стоило бы запечатлеть на стенах храма. Храма, посвященного новому Богу, где молитвами будут рыдания недостойных, где адепты будут целовать пальцы его ног, где... Волдеморт кончает с последними вздохами измученных легких своей игрушки и неподвижно сидит, закинув голову к потолку. Это было хорошо.